Сайт "МОСКОВСКИЕ ПИСАТЕЛИ" Списки
Произведения
Союзы
Премии
ЦДЛ
Альбомы
Хобби

Авторы Литвы на сайте Московских писателей

 

Елена Карнаускайте

Жемайтиский мотив

я тоже из этого края где всё медленно

летний день и созревание ягод

медленно разражается буря мы вдвоём с мамой

ласкаем граблями бок поля

облака поднимаются над нами да так тяжело

словно надо с кем-то проститься

так бывает лишь перед грозой

мама утирает лоб

вздыхает я знаю что запомню

это движение так как оно повторяется и повторяется

воздух наполняется беспокойством

это всё перед грозой

таково прощание

с мамой с Жемайтией

 

Видение

 

июльские ночи холодные и дождливые

тихо созревают яблоки атолл клевера

тихо сияет под тусклыми звёздами

босые женские ноги голые руки

в тумане утра расцветают словно лилия

будто негласный крик помощи

так красиво и преходяще бредёт женщина

через картофельное поле и голубоватые цветы

словно жемчужины словно светящиеся

жемчужины падают в сырые бороны

 

Прощаясь

 

осень коричнева тихо льёт дождь

пахнет арбузами мутная

вода немного надо

жалкого морского вида с

моста Паланги коричневого каштана

в руке с Богом Жемайтия

как кленовый лист на ветру дрожит

поезд теперь так уж надолго

дом удаляется церковная башня

в тумане красно светят небеса

проясняется Жемайтия осень

 

Дансинг

 

дансинг что-то кроется в звучании этого слова

и в голосе того кто произносит дансинг и в глазах

и в движении когда поднимаешь чашечку чая и говоришь

я теперь выпью а потом может станцуем я

боюсь произнести боюсь двинуться чтоб

 не разогнать

этот туман эти бабочки чтоб не испугались а ты

  ничего

не замечаешь и снова повторяешь дансинг дансинг

вижу раскалённую полуденным пыльным солнцем

круглую площадь ты протягиваешь руку и произносишь

а может со мной может с тобой на пустой площади

осмелюсь а сколько много вас тут стоит и смотрит

а ты лишь улыбаешься лишь дансинг

 

Сборщице крыжовника

 

маленькая сборщица ягод

с пальцами исколотыми крыжовником

тебе это стихотворение

о лосях возле моря

о плывущей в темени ржи

о поспевающих вишнях

в заброшенном дворике Аукштайтии

сборщица колючих ягод

девочка смотрящая в воду

твой этот день

день как крик чайки

 

Паланга

 

тот город будто огромная тёмная

гора подминает тебя печальными умолчанными

историями одиночеств туманом и нежданным дождём

песчанная буря на побережье и я

здесь в этом городе в этой игрушечной

жизни где каждый может тебя толкнуть

или оттолкнуть туда где некому развернуться

но под твоими ногами разверзаются бездны

сколь много суеты и кратковременных

мгновений очарования что остаёшься здесь

обратиться в лишайник или в морскую траву или быть

инклюзом этого дня этого мига

 

Поэт

 

пух тополей летним полуднем над вокзалом

мостом над пыльным чуть дышашим старым городом

над самодовольной сытой толпой твоя чёрная

куртка заснежится заснежится стекло очков ты

слепой и усталый идёшь по жаром отдающей

мостовой сегодня в городе праздник толпа не видит

живого орошённого от напряжения и безысходности твоего

лица с крепко сжатыми кулаками ты идёшь через

площадь будто это вопрос жизни и смерти

не знаю чтоб толпа не заметила как ты слаб

и одинок какое открытое и безоружное твоё лицо

ещё шаг и ещё след на каменной голгофе

ты снимаешь очки вытираешь пот может

мне лишь показалось может это простейшая игра

фарс действие и только светящееся пятно крови

на рукаве куртки тебя выдаёт

 

О ценностях

 

искала фотографии из дедушкиного альбома

думала где они могут быть кто их присвоил

пожелтевшие мгновения прошлого где гордый

доброволец Литовской армии достойно сидит

в солдатской форме среди других воинов

совсем другой словно незнакомый или

даже совсем чужой кому понадобились устаревшие

государственные облигации купленные будто бы под насилием

спрашивала то одного то другого из домашних пока

кто-то припомнил что старший сын тот

кто теперь всей деревне режет свиней

сжёг вещи умершего отца с другой

ненужной рухлядью видно это ему показалось

ненадобным видать красивым был костёр до самой

крыши летели искры до самого неба

оставил себе лишь верстак тот ещё пригодится

 

Ноябрь

 

в ноябрьском тумане понуро уходят на самое дно

уставшие автомобили намокшие вороны

тяжело грядут через густое удушающее полотно

одинокие вечерние прохожие в мерцающие

многоквартирные острова в надежде что они ожидаемы

званны любимы или ненавидимы

каждому почему-то нужные связные связи

связи обязательств или надежды на прошлое

и всякие другие неустойчивые вещи

это путы капканы для наивных и одиноких

страдающим и несчастным оставленным

забытым любимым и всяким другим их

это мерцание света в окне не маяк

сбившемуся судну это лишь сигнал несчастья

вечерним морем посылаемый во всевозможные

направления тень надежды что может что-нибудь

изменится может направление ветра или ночь

может луна выглянет из-за края облака

такая дальняя такая совершенная такая ледяная

 

Два осенних вздоха

 

понемногу небо пустеет удаляются

птицы и самолёты улетают в такие

края где нас нет где всё лучше

где долго и счастливо...

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

смотрю в распростёртое небо и тихо

радуюсь и тихо молюсь

как хорошо что бескрылые что ничего не болит

что сердце моё – деревянное...

 

Становление

 

в суровом свете полнолуния

выплываю из прошлого будто змея

что выныривает из старой кожи

саднит всё тело до корней

волос до сердцевины пронизана жизнь

кто сказал что не будет больно

 

Встреча на взморье

 

видела в морском тумане неясный силуэт

может птицы может человека шёл согбенно

как-то неясно покачиваясь ветер

дул прямо в грудь развевал полы

плаща или крылья заинтересовавшись

следовала за незнакомцем не могла

понять куда исчезают его следы может

вода тотчас заливала отпечатки

следовала за ним долго пока темень не рассеялась

и засияло солнце тогда увидела

что это лишь просто ангел

 

* * *

ветер с моря шлифует сердца

ракушек придавая им взгляд

перламутрового цвета этот ветер приносит

чистые замёрзшие тела медуз

и уносит запах разлагающегося ила

уже давно тут сижу и наблюдаю

работу ветра сама становлюсь ракушкой

высохшей морской травой что будет

когда направление ветра изменится

 

* * *

ещё раз пережить страх унижение

простить и ничего не забыть просто

быть вместе видеть как тускнеет шёлк

взгляда и забываются правдивые слова

так легко и неимоверно тяжело

чувствовать как понемногу угасает лето

угасают запахи буреет трава хотелось бы

лететь с птицами но не знаю

направления не знаю куда унесут тебя воздушные

потоки или неблагоприятные ветры остаёться только

отдаться течению или свернуться на речном

дне под самыми мелкими камешками

аминь

 

* * *

давящая жара этого лета

неблагоприятна для живности но трава

пробивается сквозь трескающийся асфальт

тоненькая вена пульсирует на запястье

с внутренней стороны напоминающая

старый долг старую рану безнадёжья

неизвестную вину стараюсь искупить её

поливая цветы опекая

различных зверюшек нет, не кошек

и собак жалею пауков улиток

тех больших виноградных

напоминают резаных кроликов

такие светло-коричневые и жалобные глаза

по утрам трава тяжела и обильна

коса работника только свистит

только свистит острое и блестящее

лезвие острые звуки вскрывают

утро и вечер как выжить

как могу сопротивляться

собираю перезревшую смородину

сок разъедает ещё незажившие

ранки это мелочь главное

что в кухне банки с вареньем

построены в ясные и твёрдые ряды

это мои стражи мои воины

для охраны этого дня этого часа

 

 

 

Tyto Alba*

 

чувствую как понемногу изменяется

моё тело каждым утром

просыпаюсь от мучительной

ломоты в членах пальцы едва-едва

сжимаются кожа покрывается словно

заусеницами словно нежным пухом

чувствую как выхожу отсюда

в другое бытие в другую жизнь

не удивляйся когда придя домой обнаружишь

не женщину на балконном карнизе

с сегодняшнего утра сидит испуганная

с-о-в-а

 



* белая сова (лат.) (прим. перев.)

 

Перевод с литовского Clandestinus


Союз писателей Литвы

 

ТИТУЛ

Вверх

 

© сайт "МП".

Rambler's Top100 Rambler's Top100