Сайт "МОСКОВСКИЕ ПИСАТЕЛИ" Списки
Произведения
Союзы
Премии
ЦДЛ
Альбомы
Хобби


Валентин АФОНИН

ВНИМАНИЕ - ПОЛТЕРГЕЙСТ!
 Комедия-абсурд в двух действиях.

 

 Иронические, отчасти мелодраматические откровения актрисы (о творческом призвании, об одиночестве, о счастье взаимопонимания и, конечно, о любви...) неожиданно находят благодарного слушателя: в квартире поселился влюблённый Полтергейст-невидимка. Он же, как добрый гений, помогает ей достойно выйти из щекотливых ситуаций и забавных недоразумений, нечаянно вызванных её бурной фантазией, выдворяя непрошеных гостей, пьяного соседа и участкового милиционера, странным образом похожих на “непутёвого” мужа, собственной персоной являющегося в финале после двухнедельного отсутствия.  И разумеется: “всё хорошо, что хорошо кончается”. 

 Пьеса опробована в авторской постановке на сцене Высшего театрального училища им. М.С. Щепкина при Малом театре РФ, успешно гастролировала на сценах драмтеатров Томска и Омска (бенефисные спектакли главных исполнителей), поставлена в нескольких театрах России. 

  


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

АЛЁНА

ТИП
МЕНТ
   исполняются одним актёром.
МУЖ 


НЕОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ ПРОЛОГ ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

 

Звон разбитых стекол, грохот падающей мебели, бьющейся посуды, звуки сирен пожарных машин, скорой помощи, милиции.
Позывные радиостанции “Маяк”.

ДИКТОР. На волне “Маяка” новости культуры, а в Н-ском драматическом театре как раз в эти минуты начинается спектакль, в котором не будет привычной социальной подоплёки. Как сказано в афише, это всего лишь комедия-абсурд или абсурдная комедия, а проще говоря иронический бред. Наши постоянные слушатели могут, конечно, спросить: а имеем ли мы право на такое, с позволения сказать, “чистое искусство”? Однако если меломаны всего мира беспечно наслаждаются, к примеру, “Вариациями на темы рококо”, то почему бы и нашим театралам не расслабиться и не отвлечься на час-другой от социальных проблем? Как говорится, культурный вопрос культурный ответ. Тем более что сценические вариации сегодня исполняют такие известные виртуозы нашего театра, как... (Называются имена и фамилии артистов.)

А теперь на нашей волне “Незабываемые мотивы”. 

В авторской постановке здесь и далее звучит совершенно определённая музыка, но так как у каждого режиссёра могут быть свои вкусы и пристрастия, автор не решается указывать здесь свои режиссёрские находки.   

 

 

 

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

 

На сцене пока в полутьме современная квартира. В прихожей на вешалке висит детская куртка с капюшоном.
Появляется АЛЁНА. Поставив на тумбу под вешалкой свою полухозяйственную сумку, она привычно включает свет, затем снимает плащ, переобувается в домашние туфли и нажимает кнопку телефонного автоответчика.

ГОЛОС ДОЧЕРИ. Мам, привет! Тебе никто не звонил. Папа тоже не звонил. Поставь мне, пожалуйста, оценку за уборку, а будильник не трогай я завтра дежурная. Ой, мам, ещё вопрос на засыпку: кто муж вороны? Наша биологичка сказала, что ужас: сегодня дети не знают таких простых вещей! Мы сказали ворон, а это неправильно. Ну, всё, спок найт. Для непонятливых спокойной ночи. Целую крепко твоя репка.

АЛЁНА с улыбкой идёт к туалетному столику на авансцене, распускает волосы, глядя на себя в воображаемое зеркало.

Внезапно гаснет весь свет.

АЛЁНА (в темноте). Вот чёрт, опять авария! Ищи теперь свечи, клюшка старая. Нет чтоб держать наготове!..

Вдруг во тьме ярко вспыхивает и гаснет  живое пламя.

Кто здесь?.. Сашка, ты?.. С ума сошла! Тыщу раз тебе говорила: спички не трогай сгорим!..

Вдруг полный свет.

АЛЁНА в недоумении оглядывается вокруг.

Александра! Почему не спишь? А ну-ка вылезай! Что ещё за фокусы с огнем?.. (Уходит в комнату дочери.)

В это время цветы из настольной вазы вдруг взлетают вверх и падают россыпью на пол.

АЛЁНА возвращается, замечает цветы на полу, озадаченно собирает их.

Ничего не понимаю...

Звонок радиотелефона.

Алло?.. Ой, Люсь, я, наверное, с ума схожу... Да нет, послушай, я вхожу сейчас к себе-то... Да ну тебя, ей-богу, тебе шутки, а мне ужас! (Почти плача.) Что вы мне там наливали в автобусе?.. Да не тошнит, галлюцинации какие-то!.. (Немного успокоилась.) Ну, чего-чего, только ты не смейся, Люсь, ладно?.. Ну вот, я вошла, включила свет, разделась... Да не догола о чём ты? плащ сняла!.. Ну что дальше вдруг свет погас, а в темноте как вспыхнет!.. Огонь, Люсь, ужас, такая вспышка, я чуть не умерла на месте!.. Нет, погасло тут же. А свет ещё раньше погас я думала, авария. А потом и свет зажёгся сам собой... Да спит себе как ни в чём ни бывало... Ну что ж я идиотка, что ли? Спит, не растолкаешь!.. Но вспышка, Люсь, прямо пламя полыхало! И никаких следов... Чего?.. У Беккета?.. И что там?.. Зонтик?.. Ну, припоминаю, зонтик вспыхнул от солнца. Но то ж у Беккета, Люсь, во Франции, театр абсурда, а у меня-то какой абсурд?.. “Российский натуральный!” Не до такой же степени?.. (Слушает, кивает.) Конечно, уработалась, сколько можно, сутками в разъездах. Я Сашку почти не вижу. Приезжаю она спит, просыпаюсь она в школе... А у него свободный режим, по вдохновению, потому и денег не хватает ни на что... Да я шучу, конечно, не в деньгах счастье... (Вздох.) Ну ладно, Люсёк, успокоила. Завтра в одиннадцать сбор?.. Как в двенадцать?.. Ах, потому и звонишь! спасибо, нечаянная радость, отосплюсь за всю неделю. Кстати, Люсь, не знаешь случайно, кто муж вороны?.. Обыкновенной, ты чего? У курицы петух, а у вороны?.. Вот и я так думала неправильно... Ну давай, пока, до завтра...

Выключает трубку, но, взглянув на цветы,  снова набирает номер.

Ой, Люсь, это я опять, извини, ты еще не спишь?.. Ну мало ли, вдруг ты сразу отрубилась!.. Да я тебе сказать забыла: цветы валялись почему-то... На полу... Я вначале не заметила, что ли... Из вазы, Люсь, в воде стояли, с премьеры ещё... Ну, может, и Сашка перед сном, я тоже думаю. Не домовой же?.. (Слушая, смеётся.) Чур-чур меня!..  Да что ты, подруга, отку-уда? Да мне и не надо!.. Ну пока, ага?.. (Кладёт трубку.) “Завёлся...” Если бы!..  Я б тогда утёрла нос своему-то, непутёвому. Да не заводится, поди ж ты, на кого ни гляну чужие все, противные!.. Нет, кому-то они, наверно, нравятся, о вкусах не спорю, но лично мне no, no, nо!.. (Идёт на зрителей к воображаемому зеркалу, как бы рассматривая себя.) Замужняя... мать-одиночка... приятной наружности... а чем не приятной?.. конечно, опять же дело вкуса, но ему-то я когда-то чем-то приглянулась? Ну вот... в расцвете лет... или в рассвете?.. ну, в общем, не в закате... ищет... мечтает... о спутнике жизни... который мог бы заменить отца и мужа... Мне мужа, дочери отца, прошу не путать!..

Вновь звонит телефон.

Алло?.. Да, Люсь, чего?.. Ой, ну зачем же Таньке-то? Она теперь будет смотреть на меня как на дуру... (Слушает.) У неё?.. А что за книга?.. Ну, поняла, аномальные явления. А при чём тут я-то?.. Самовозгорание, да... Из потолка? (Оглядывается вверх и вокруг.) Нет, из потолка не лилось пока... Да всё на месте, никаких перемещений... Ну, цветы, это ж Сашка... Ну как: заготовила перед моим приходом и спать легла... А что по телевизору?.. Не видела... И что там?.. Ну-у, полтергейст, я что-то слышала, но это ж не доказано!.. Снежный человек конечно, верю. Но он же видимый, подруга!.. Японцы засняли на видео, и вживую наблюдали, я читала где-то. Три метра ростом!.. Да уж, петушо-ок!.. Ага, снежный мальчик... Кстати, а этот, как его... ну да, полтергейст... что это по-русски означает?.. Ха! Опять домовой! Лёгок на помине! Нет уж, подруга, мой дом моя крепость!..

Внезапно слышатся несколько стуков, похожих на удары большого барабана.

Ну ладно, Люсь, мне уже сверху стучат... Да слышимость в крепостях-то наших сама знаешь. А у меня голосок-то ширмовой!..

Стук повторяется.

Вот чёрт облезлый, ещё двенадцати нет, а он стучит... Да верхний сосед, чтоб ему пусто было в его бутылках, алкаш несчастный. Стоит мне голос повысить стучит!.. Какая разница, когда заметила? Давно заметила. Вчера стучал, позавчера... Нет, не заходит, слава Богу... Типун тебе, Люсь!.. Ага, спокойной ночи, пока... (Положив трубку, взглянула на потолок.) Гад такой!..

Громкий входной звонок: “Дин-дон!”

АЛЁНА испуганно приближается к прихожей.

Кто там?..

За дверью невнятный мужской голос: “Это я, по вызову! Вы мне стучали!..”

АЛЁНА, преодолевая страх, отпирает дверь, поневоле впуская в квартиру жуткого ТИПА, лохматого, небритого, сизоносого, в несвежей полосатой майке под заношенным пиджаком, в старомодном галстуке на голой шее, в тренировочных штанах с пузырями на коленях и в домашних шлёпанцах.

Вы не ошиблись? Я никого не вызывала...

 ТИП (с наглой ухмылкой). Как это не вызывала? Вызыва-ала! (Напевает мотив из оперы “Евгений Онегин”.) Вы-ы мне-е стуча-али-и, не отпира-ай-тесь!..

АЛЁНА. Это вы мне стучали, простите! После одиннадцати, между прочим!

ТИП (озадаченно). Как?..

АЛЁНА. После двадцати трёх часов!

ТИП. Но я... не стучал.

АЛЁНА. И я не стучала.

ТИП (заигрывая). А кто же стучал?

АЛЁНА. Не знаю, не знаю, только не я.

ТИП. И не я.

АЛЁНА. Но кто-то стучал же?

ТИП. Стучал.

АЛЁНА. Ну и кто же?

ТИП. Да, кто? А главное, на кого? И кому?

АЛЁНА (насмешливо). Да уж, разумеется, нам с вами, не иначе.

ТИП. Что не иначе?

АЛЁНА. Не иначе судьба!

ТИП. Судьба? Это в смысле...

АЛЁНА. Ну конечно! Будем знакомы. Меня зовут Алёна. (Протягивает руку.)

ТИП. Коля. (Пытается поцеловать её руку.)

АЛЁНА (отнимая руку). Ну-у, какой же вы Коля? Николай! А по батюшке?

ТИП. Степаныч.

АЛЁНА. Прекрасно! Николай Степаныч! А галстук и... смокинг... по какому случаю? Майский день, именины сердца?

 ТИП (польщён). Да нет, это так... (Поправляя галстук, заглядывает в “зеркало” и сконфуженно запахивает пиджак до подбородка.) Извиняюсь... в спешке.

АЛЁНА. Да что вы, не смущайтесь! Это же ваш стиль, не так ли? Ближе к телу!

ТИП (с надеждой). Да?.. Это в смысле...

 АЛЁНА. Конечно! Страстями надо жить, страстями! (Вдруг приблатнённо.) Кор-роче, Коля, зачем пожаловал?

ТИП (слегка струхнув).  Эээ...

АЛЁНА. Ну-ну, выкладывайте, с чем пришли?

ТИП (вынимает из внутреннего кармана пиджака бутылку вина початую, с пробкой). Вот!..

АЛЁНА. Что такое?!

ТИП (читая этикетку). Херес.

АЛЁНА. Да нет, вы что такое тут удумали, сосед?!

ТИП. А что такого? Не на работе, дома, у соседки! А то я там сижу один в тоске. Жена в больнице, дети спят. А тут какой-то стук.

АЛЁНА. Какое совпадение! И у меня мужик в командировке, да? И тоже стук да стук. К чему бы это?

ТИП. Эээ...

АЛЁНА. Ну-ну, не робейте, Николай Степаныч. У нас ведь прямо по Шекспиру: “Вы пьёте херес, я пью херес, вот и все основания для взаимности”.

ТИП. И это правильно!

АЛЁНА. Выпьем! Закусим! А потом... Ага?..

ТИП. А что потом?

АЛЁНА. Потом будет суп.

ТИП. Суп?

АЛЁНА. Да, потом суп с котом. Но это потом. Думай, думай, сосед! Жизнь проходит, а мы ещё ни в одном глазу!

ТИП. А я уже немного начал.

АЛЁНА. Да это ж самое оно! Американцы только так и угощают. Вы были в Америке?

ТИП. Да. То есть нет.

АЛЁНА. И я не была, но читала. Там у них в домашних барчиках все бутылки початые. У наших-то не остаётся, бегут за добавкой, а вы ну сразу видно настоящий джентльмен! Вы наш экспортный вариант!

ТИП (польщённо мнётся). Так может... это?.. (Жест бутылкой.) Со свиданьицем?

АЛЁНА. Ну конечно! Как говорят французы: “Лё вэн э тирэ, иль фо лё буар!”

ТИП (неожиданно как на родном языке). Бьен! Ливрес пас, мэ ля сотис жамэ!

АЛЁНА (изумлённо). О-ля-ля! Откуда у вас такой дивный прононс?

ТИП. Да я в школе с французским уклоном учился. Давно-о!

АЛЁНА. А что я сказала, вы поняли?

ТИП. Ещё бы нет! “Вино откупорено надо его выпить!”

АЛЁНА. А вы что ответили?

ТИП. “Ливрес пас, мэ ля сотис жамэ!”

АЛЁНА. “Опьянение проходит...”

ТИП. “...а глупость никогда!” Жамэ!

АЛЁНА. Потрясающе! А ещё чего-нибудь скажите по-французски? Всю жизнь мечтала побывать в Париже не довелось! Ну-ка, ну-ка, а ля франсэ...

ТИП. Да ну-у, я забыл уже всё. Только про вино да про лужи ещё помню.

АЛЁНА. Какие лужи?

ТИП. “А прэ ну лё дэ люж.”

АЛЁНА (припоминая). “После нас хоть потоп”?

ТИП. Ага! А наша училка шутила: “После нас хоть две лужи”.

 АЛЁНА. И у нас маман Зи-зи точно так же шутила! Боже, какой импозантный мужичок заглянул ко мне на огонёк! Ну, так за чем же дело стало? (Вдруг сама с собой.) Ой, стало или встало? (Типу.) Вы случайно не лингвист?

ТИП. Я?.. Да вроде нет. А что?

 АЛЁНА. Неважно. Так за чем же дело... (Опять запнулась.) ...стало или встало?

 ТИП. За стаканами!

 АЛЁНА. Точно! Располагайтесь, не стесняйтесь, а я сейчас чего-нибудь... один момент!.. (Забирает из прихожей сумку.) Нельзя есть на ночь! говорят. Но если очень хочется, то можно!.. (Внезапно, вглядевшись в лицо Типа, останавливается.) О, Боже, как вы похожи!

 ТИП. Мы? С кем? (Оглянулся.) Не понял.

 АЛЁНА. Да так, сама не знаю, показалось. (Неожиданно кокетничая.) Ах, Николай, Николай, кого хочешь выбирай!.. (Уходя на кухню.) Не скучайте!..

ТИП (глядя в зеркало, недоумевает). На кого я похож? На себя! (Откупоривает бутылку, отпивает несколько больших глотков, крякает, утирается рукавом, затем, смелея по мере ощущения в себе вина, вальяжно распрямляется и вдруг замечает перед носом у себя спустившегося сверху на леске забавного лохматого монстрика, мягкую игрушку.) Ты кто такой?.. (Снимает монстрика с лески и пинком отшвыривает его на диван.) Пошел отсюда!.. (Освободившуюся петлю надевает на горлышко бутылки и ставит бутылку на столик перед зеркалом.) Прикол!.. (Довольный собой, баритонально напевает.) “Когда бы жизнь домашним кру-угом... я ограничить за-ахотел...” (Вдруг подпрыгивает от невидимого пинка в зад - здесь и далее всё происходящее с участием Полтергейста обозначается определённым музыкальным фрагментом.) Ой!.. (Ощупывая зад, в недоумении.) Не понял... (Снова напевает.) “Когда бы быть отцом-супругом приятный жребий повелел...” (Опять получает пинок в зад.) Что такое, блин? Кто меня пинает?.. (Смотрит на бутылку.) Мало принял! Ну-ка... (Шагает к бутылке, но столик вдруг мягко отъезжает на колесиках.) Э! Э! Куда?!.. Стоять!..

Столик снова отъезжает, а бутылка взмывает вверх, раскачиваясь на леске.

Ах ты, зараза!.. (Бросается к ружью, висящему на стене, срывает его с крючка и целится в летящую бутылку.) Ну, всё!..

АЛЁНА (входя с подносом с руках). Что такое? Николай Степаныч! Остановитесь! О Боже!

ТИП) (жмёт на курок). Бли-ин! Не заряжено, что ли?!

АЛЁНА. Да вы как маленький, ей-Богу! А если бы там был патрон?

ТИП. Дайте мне патрон! Я подстрелю её как куропатку!

  АЛЁНА. Вы с ума сошли, опомнитесь! Что за игрушки? Ничего себе, пришёл мужчина к женщине, охотник-террорист! (Ставит поднос на стол и спокойно ловит одной рукой бутылку.) Ну вы и выдумщик! (Снимает с горлышка бутылки леску-петельку, отпускает её вверх.) Какой вы темпераментный, однако! Повесьте ружье-то, не ровён час. Говорят, раз в год и веник может выстрелить!

ТИП, всё ещё сопоставляя леску с бутылкой, вешает ружье на место.

Ну вот и славно. Расслабьтесь, не берите в голову, берите в руки. (Передаёт ему бутылку.) Открывайте, наливайте, будьте как дома, не стесняйтесь, вы хозяин положения. А мы сейчас по-скромному устроим пикничок. (Расстилает на ковре мягкую клеёнку.)

ТИП (усаживаясь на клеёнку, глядя на бутылку). Налеталась, бабуля?

АЛЁНА (оскорблённо). Это вы мне?

ТИП. Что вам?

АЛЁНА. Бабуля?

ТИП (смеясь). Да нет, это мы в нашем... интеллигентском кругу... называем их так бабуля. Правда, это больше к водочке относится. Там у нас бабушка, ноль семь, мама, ноль пять, и дочка-чекушка, ноль двадцать пять, такие раньше были.

АЛЁНА. О, кстати, ноль двадцать пять, пойду проведаю свою чекушку.

ТИП. Да не надо, пока хватает!

АЛЁНА. Нет-нет, мы так шумели, пойду взгляну. Извините. (Уходит в комнату дочери.)

ТИП, со страхом предвкушая забытые удовольствия, опрокидывает на себя бутылку, булькает глотками, крякает, утирается, и тут же возвращается АЛЁНА.

Спит моя крошка.

ТИП (не понял). Чекушка?

АЛЁНА (кивая). Пчёлка моя трудовая.

ТИП. Пчёлка чекушка?

АЛЁНА. Дочь моя пчёлка!

ТИП (наконец осознав). Ах, до-очь, а сколько ей?

АЛЁНА. Двенадцать. Седьмой класс.

ТИП. Нормалёк. Мои тоже спят без задних ног. Хоть из ружья пали!

АЛЁНА. Вот из ружья, пожалуйста, не надо. У нас пока только первый акт.

ТИП (игриво). Первый... чего?

АЛЁНА. Первый акт. Ну, помните, Чехов Антон Палыч сказал однажды, что ружье, висящее в первом акте, должно выстрелить в четвёртом. Можно и во втором, конечно. А впрочем, бывает, наверное, и в первом, но только, умоляю, не в моём доме.

ТИП (уже во хмелю). А кто такой Антон Палыч?

АЛЁНА. Ну Чехов же!

ТИП. Ну? А кто такой Чехов?

АЛЁНА (удивлённо взглянув). Чехов?!.. Да так, чудак один, из нашей компании.

ТИП (с ухмылкой). Чудак на букву мэ?

АЛЁНА. Николай Степаныч, я вас не понимаю!

  ТИП. Всё понял молчу! (Нечаянно икнув.) Миль пардон! (Борется с икотой, хочет запить.) Надо бы нам... по граммульке... со свиданьицем!

АЛЁНА. Ловлю на слове. Мне действительно только граммульку.

ТИП наливает в её бокал АЛЁНА останавливает.

Всё! Ни капли больше!

ТИП. Да разве это доза? А ещё артистка!

АЛЁНА. Кто артистка?

ТИП. Вы. (Икает.) Миль пардон.

АЛЁНА. Откуда вам известно?

ТИП. Не знаю. Жена сказала. А ей соседки. Может, не про вас? (Икает.) Миль пардон.

АЛЁНА (иронично). Вот она, слава! Наверно, всё же про меня. “Нас, избранных, не так уж много”.

ТИП. Да, нас очень мало.

АЛЁНА. Но что вы хотели этим сказать? “А ещё артистка!”

ТИП. Ну как... обыкновенно.

АЛЁНА. Что обыкновенно?

ТИП. Да нет, я думал...

АЛЁНА. Не надо думать!

ТИП (икнув). Миль пардон.

АЛЁНА. Не надо думать плохо об артистках. Они блаженные.

ТИП (удивлённо). Да?.. А по вам... по вас... не скажешь.

АЛЁНА. Чего не скажешь?

ТИП. Что вы... ну это... (Жест у виска.)

АЛЁНА (смеясь). Да вы не поняли, я о другом. Блажен кто верует, надеется и любит, несмотря ни на что. И у кого душа поёт.

ТИП. О! И у меня душа поёт. “Чому я ни сокил, чому ни ля-та-а-ю!..”

АЛЁНА. Да, да, да! Кстати, о птицах. Вы не знаете случайно, кто муж вороны?

ТИП (серьёзно). Вороны? Из какой квартиры?

АЛЁНА. Ясно. Неважно. Наливайте!

ТИП. О! Другой разговор! (Хочет долить в бокал Алёны.)

АЛЁНА. Стоп! Себе, пожалуйста, у вас же пусто!

ТИП. Пожалуйста! (Демонстративно наливает себе буквально каплю на донышко.)

  АЛЁНА. Нет-нет, себя не обижайте, Николай Степаныч! Какие церемонии, мы с вами в разных весовых категориях! (Своей рукой помогает ему наполнить его бокал.) Вперёд, по маленькой! (Запевает.) “Чарочка моя, серебряная...”

ТИП (перебивая). “По чарочке, по маленькой, налей, налей, налей! По чарочке, по маленькой, чем поят лошадей!”

АЛЁНА (смеясь). Ну не-ет, такими дозами я, к сожалению, не пью.

 ТИП (словно на реплику из песни, орёт). Врешь, пьёшь! (Поёт.) “Так наливай сосед соседке-е...”

АЛЁНА Тише, пожалуйста!

ТИП. А чего?

АЛЁНА (с досадой). Кажется, проснулась.

ТИП (спохватывается). А! Тсс! Тихо! (Прикладывает палец к губам, уже изрядно пьян.)

АЛЁНА. Одну минуту. (Уходит.)

ТИП мгновенно опрокидывает в себя свой бокал, крякает, утирается, но заново наполнить не успевает: возвращается АЛЁНА.

Показалось. Продолжим. (Берёт свой бокал и как бы с удивлением смотрит на пустой бокал у Типа.) Ай-я-яй! Почему у вас пусто?

 ТИП. Как?.. (Заглядывает в свой бокал.) И правда, не нолито.

АЛЁНА. Неужели вы подумали, что я смогу одна? Сосед, называется!

ТИП (игриво). От соседки слышу!

АЛЁНА. Ну-ка, наливайте сейчас же себе!

  ТИП. Да мне уж хватит, наверно. Я ведь ещё там... (Жест наверх.) ...начал.

АЛЁНА. Нет-нет-нет, я напьюсь, а вы как стёклышко? Нечестно! Наливайте!

ТИП. Ну... если женщина просит... к врачам обращаться не стану... (Выливает в свой бокал остатки вина.)

  АЛЁНА. Вот теперь по-честному. И по-соседски. Ну... (Неожиданно подражая голосам телевизионных персонажей.) “Спокойной ночи, мальчики и девочки!” “Спокойной ночи, ребята!”

ТИП (обалдев). Во, здорово! Так это вы?!

АЛЁНА. Что мы?

ТИП. По ящику? Мои все смотрят: Хрюша, Степаша, Телетузики!

АЛЁНА (со вздохом). Нет, там мои коллеги по несчастью. Хотя... как посмотреть. В какую сторону Земля вертится?

ТИП. Земля?.. (Глядя сквозь бокал, задушевно запел.) “Земля в иллюминаторе...”

АЛЁНА. Правильно, с какой стороны смотреть. (Вдруг надумала поразвлечься.) А хотите, покажу вам кое-что?

ТИП. Хочу!..

АЛЁНА. Сейчас, один момент! (Скрывается в комнате дочери.)

ТИП. За стриптизом пошла! (Залпом выпивает своё вино, затем меняет бокалы местами.)

 АЛЁНА (выводит Арлекина, ростовую куклу, исполняя под музыку фрагмент своего концертного номера, затем вовлекает в игру сидящего Типа.) Добрый вечер, дядя Коля! Разрешите приобщиться к вашему высокому собранию? Ой, а чевой-то вы тут делаете? Интересно... Ха! Закуска!.. И выпивка!.. А у меня есть тост-считалочка. Раз, два, три, четыре, пять! Вышел зай-чик...

ТИП (пока ещё не очень громко). Погулять!

АЛЁНА. Вдруг охотник выбегает, прямо в зайчика...

ТИП. Стреляет!

АЛЁНА (в роли). Вы гений, дядя Коля! Пиф-паф, ой-ё-ёй! Умирает... зай-чик...

ТИП (орёт). Мо-ой!

АЛЁНА (в роли). Тише-тише!

ТИП. Кот на крыше!

АЛЁНА. Ну дядя Коля, тише, вы разбудите весь дом!

ТИП (выпивает вино из бокала Алёны, пьяно бормочет). А котята ещё выше...

АЛЁНА (сажая Арлекина в кресло, но всё ещё голосом куклы). Ну вот, испортил хорошую считалочку.

 ТИП (вконец уже пьяный). АЛЁНА... Зайчик мой... Научи меня, пожалуйста...

 АЛЁНА (устало). Танцевать?

 ТИП. Нет.

 АЛЁНА. Петь?

 ТИП. Да нет!

 АЛЁНА. А что?

ТИП. Любить... по-русски... два... адает ничком и вырубается.)

 АЛЁНА (в растерянности). Николай Степаныч... (Помахала рукой Арлекина.) Дядя Коля, вы не выспались?.. (Оставив куклу, тормошит Типа.) Да очнись ты, несчастный!..

ТИП укладывается калачиком и, причмокивая, засыпает окончательно.

Доигралась, клюшка старая! Что с ним теперь делать? Кто поможет?.. (В отчаяньи уходит на кухню.)

Музыка Полтергейста.

У спящего ТИПА вдруг поочерёдно вскидываются и расслабленно падают нога и рука. Затем ТИП, словно поднятый за шиворот или под мышки, резко вскидывается и встаёт на колени чисто актёрская пантомима.

ТИП (с полузакрытыми глазами). Старик! Наливай!

И вдруг сверху прямо ему на голову льётся струя воды.

Куда так много, мы ж не лошади!

Ещё струя.

Э! Э! Тихо! Я плавать не умею!

 АЛЁНА (входя со стаканом воды). Очнулся?!.. Ну всё, Николай Степаныч, вам пора домой. (Вдруг заметив.) Ой, что это за лужа?

ТИП (игриво). Лю-ужа? Какая лю-ужа?

АЛЁНА. Под вами!

ТИП. Под нами?

АЛЁНА. Да под тобой! Вода!

ТИП (взглянув под себя). Это ла-ажа. А впрочем... а прэ ну лё дэ люж!

АЛЁНА (возмущённо). Что-о?!

ТИП. Это по-французски. После нас хоть две лю-ужи. А прэ ну...

АЛЁНА (удивлённо замечая). Да где ж ты так вымок, чучело?

ТИП (оглядываясь). Где чучело? (Увидел Арлекина в кресле.) Живое?

АЛЁНА. Вы чучело! Весь мокрый! Что вы тут делали?

ТИП. Мы? Купались!

АЛЁНА. Где вы купались?!

ТИП. В Париже. (Икает.) Миль пардон.

АЛЁНА (в гневе). Ну, всё, парижанин, запивай давай да проваливай! (Вручает ему стакан с водой.)

  ТИП. Ваше здоровье! (Делает глоток и страшно морщится.) Что это такое? Что вы мне налили?

АЛЁНА (наивно). Да это обыкновенная вода!

ТИП (трагично). Какая... мерзость! (Возвращает стакан.)

АЛЁНА. Ну, знаешь! Залейся тут совсем! (Выливает ему на голову воду из стакана и уходит на кухню.)

ТИП. Последнее предупреждение я плавать не умею. Ещё одна капля в мою терпеливую чашу...

Сверху падает последняя струйка воды.

Ну всё, я пошёл ко дну. (Насквозь промокший, опять укладывается на полу, берёт бокалы вместо оккуляров, поет.) “Лечь бы на дно, как подводная лодка...”

АЛЁНА (появляясь, решительно). А ну-ка... Убирайтесь сейчас же! Слышите?! (Приподнимает его под мышки.)

ТИП (стоя на коленях, прикладывает бокалы ко рту и к уху). Алло, это Париж? Я корреспондент Асушай-етить-пресс. Докладываю: всё о-кей! (Отдаёт бокалы Алёне и снова падает ничком.)

АЛЁНА (чуть не плача). Боже, за что ж мне такое наказание?!.. Нашатырь ему, вот что!.. (Уходит на кухню.)

 ТИП (опять резко вздёрнутый, вскакивает на ноги и словно висит на невидимой поддержке под мышками, при этом абсолютно невменяем и невозмутим). Так, уже приехали? А где почётный караул? Не вижу... (Получив невидимый пинок, дёргается и закрывает зад руками.) Прошу занести в протокол: жопоприкладство!.. (Алёне, вернувшейся с флаконом нашатыря.) Будешь свидетелем. Как твоя фамилия?.. (Опять получает пинок в зад.) Э! Э! Ребяты-демократы!.. (Оглядывается и снова замечает АЛЕНУ.) Вы ко мне, гражданка? Где-то я вас видел... постойте, постойте... мы не встречались на палубе... подводной субмарины?..

АЛЁНА (невольно смеясь и смягчаясь). Николай Степаныч, вам пора домой!

ТИП. Домой? А где мой дом?

АЛЁНА. Ваш дом этажом выше.

ТИП (оглядываясь). А это чей?

АЛЁНА. А это мой дом.

ТИП. Так. А что вы тут делаете?

АЛЁНА. Да живу я тут, живу!

ТИП. Ага. А я тут зачем?

АЛЁНА. Вы ошиблись этажом!

  ТИП. Ошиблись? Миль пардон. Это может случиться с каждым. В жизни всегда есть место подвигу. (Направляется к выходу и вдруг получает очередной пинок в зад, дёргается и останавливается.) А по роже?.. (Рука его, отлетев в сторону, влепляет ему пощёчину и он, чуть не падая с ног, невольно делает несколько шагов по кругу и вдруг опять замечает Арлекина в кресле.) Это хахель твой, что ль? Предупреждать надо! (В пространство.) А ты, Коперфиль, не хами! Я ведь не себя имел в виду по роже! Скажи спасибо, что я тебя в упор не вижу, понял?.. (Нечаянно заметив зрителей.) О!.. Три пятнадцать... (Дирижируя как бы хором, негромко запевает.) “Споё-ом-те друзья-а, ведь завтра в похо-од...” (Не получив поддержки, отмахивается.) А! С вами только пить в разведке. (Алёне.) Наклюкались лыка не вяжут! А я и один могу, соло на трубе. (Трубит в бутылку, которую вручила ему Алёна, затем в бутылку же, как в микрофон, задушевно поёт.) “Я в весеннем лесу... пил березовый сок... С ненаглядной певуньей... в стогу ночевал...” (Получив ещё один пинок и подпрыгнув, невозмутимо оборачивается к зрителям.) Грубо и неинтеллигентно. (Направляется к выходу.) Откройте дверь, пжалста, товарищ гуманоид!

Скрип открываемой двери.

От так!.. (Алёне.) Миль пардон, мадам, оревуар!.. (Уходя, продолжает песню.) “Что любил не сберег... что имел потерял...”

 Скрип закрываемой двери.

АЛЁНА (одна, потрясённо, в пространство). Так это правда? Ты есть? Ты существуешь?.. Э-эй! Полтерге-ест!..

Утвердительный стук одинарный.

Как здорово! (С опаской.) Но ты... постой, ты кто такой вообще? Ты дух?..

Стук: “Да”.

Как интересно! Только ты стучи, пожалуйста, потише, а то сейчас весь дом сбежится, советами замучают. Понимаешь?

Стук тише: “Да”.

Ты что, и юмор понимаешь?

“Да”.

Ты гений, что ли?

“Да”.

Скромный гений, ну конечно! Но я надеюсь, ты незлой гений? Или не очень злой?

Стук отрицательный двойной.

Ты меня не обидишь?

“Нет”.

Потому что ты добрый, да?

“Да”.

Как хорошо я тебя понимаю! Но, слушай, Полтергеша... ты не стучи, пожалуйста, по дому. Давай-ка вот что... (Оглянулась в поисках чего-то.) Жаль, нет у нас хотя бы детского барабана...

Несколько ударов по малому барабану.

Прекрасно! Значит, ты всё можешь взять из ничего?

Барабан: “Да”.

С ума сойти! Давай-ка дальше. Сам-то ты откуда? Ты земной?

“Нет”.

Интересно, а какой же? Инопланетный, что ли?

“Да”.

Постой, ты что, и вправду гуманоид?

“Нет”.

А кто же ты?

Молчание.

Ах да, ты дух, извини, я забыла. А послушай-ка... ой, прости, тебя не очень шокирует, что я с тобой на “ты”?

Два удара: “Нет”.

Ты, кстати, тоже можешь быть со мной на “ты”. Согласен?

“Да”.

Замечательно. Считаем, что выпили с тобой а ля фуршет на брудершафт, поцеловались... (Воздушный поцелуй.) ...и закусили бутербродом. Фуршет, брудершафт, бутерброд, прямо поэма! Но для фигуры лучше яблоко. (Берёт с тарелки на подносе яблоко, предлагает в пространство.) Будешь?..

“Нет”.

Ага, запретный плод, понятно. А я ведь всё ещё голодная, ужас, а с этими земными мужиками сам видел не разговеешься. Ну, ладно. (Ест яблоко.) А как же ты здесь очутился вдруг? Летел мимо дай, подумал, залечу?

“Да”.

А почему ты выбрал именно меня? Или ты выбрал не меня, а Саньку мою, дочку?

“Нет”.

То есть как это нет? Но она тебе нравится?

“Да”.

Ну то-то же. А я? Я тебе нравлюсь? Или не очень?

Молчание.

Да стукни ты хоть что-нибудь!

Не сразу: “Да”.

Да?! Я нравлюсь тебе?!

“Да”.

Ах ты, мой милый барабанщик! Да что же я тебя пытаю, когда сама могла бы догадаться: ты же и цветы не просто разбрасывал ты их бросал к моим ногам?

“Да”.

Ты, наверно, очень нежный, очень тонкий дух. Но, знаешь, Полтергейст - это как-то слишком по-научному. А как тебя зовут по-вашему?

 Пассаж на ударной установке.

Как-как?

 П о в т о р .

Честно говоря, не очень поняла. Ну ничего. Я буду звать тебя по-своему. Например... Духанчик! Ты согласен? 

“Да.”

От слова дух. Духанчик! Душенька! Душка-милашка! Душа моя!.. (Смеётся.) Мне бы только с ума не сдвинуться от твоего присутствия. Кому рассказать вязать начнут! Хотя Люська-то, подруга, как в воду глядела! А тоже не поверит. (Радостный вздох.) Ну, а мне-то как быть с тобой, Душа моя? Мне верить? Ты есть?

 “Да”.

(Смеясь). Ну да, это вроде как Сашка моя, ещё маленькая, увидала меня в непривычном одеянии: “Мам... ты мама?..” (Снова вздох с облегчением.) Ну, во-первых, вот что, друг мой Духанчик. “Дэ люж” не делать больше, ясно?

 “Да”.

Пожаров не устраивать это во-вторых.

Молчание.

Не слышу реакции! Или молчание знак согласия?

 “Да”.

(В недоумении.) Да? Что да?.. А впрочем, разберёмся по ходу поступления проблем. Разберёмся?

 “Да”.

Вот умница! А что ж ты всё стучишь да стучишь? Ты бы как-нибудь помузыкальней, что ли...

Удар по тарелке.

Ой, нет, это громко! Так можно днём, а ночью...

“Ди-инь!” колокольчик.

Ну вот, хотя бы так, очень даже мило. А кстати, ты что же, вездесущий?

Молчание.

Я не в смысле Всевышний, а в смысле ты везде за мною можешь наблюдать?

“Да...” колокольчик.

(Поражена.) Вот это здорово! И даже... Постой, а ты... мужчина?

Молчание.

Нет, я понимаю: ты бесплотен. Но кто ты в принципе? Мужского рода?

“Ди-инь...”

Да?!.. Так, значит, ты не умница, а умник?!.. (Озадачена и возмущена.) Мужичок-невидимка! Но тебе, надеюсь, известно, что я замужем? Пока ещё, конечно. Мой муж пока в отъезде, имей в виду. Что ты молчишь? Я серьёзно. Он в отпуске. В академическом. Вернее, творческом. Отдыхает от семьи. Ну, устал человек, бывает. Две бабы в доме с нами не соскучишься. И, знаешь, я его в чём-то теперь понимаю. Когда, бывало, в воскресенье совпадало, что мы все вместе дома, это просто ужас. Шум! Гам! Телевизор орет, вода шумит и на кухне, и в ванной, пылесос гудит, все нервы высасывает. Даже я сатанею, а каково ему, бедолаге, когда деться от нас практически некуда. “Беда с бабьем!” это точно. И представь себе, если бы он узнал и о тебе. Хотя с тобой-то он как раз и столковался бы. Молча. Он такой же, как и ты, молчун. Но ты-то ещё хоть стукнешь, звякнешь, брякнешь, а он и кивнуть забывает. Всё ду-умает, ду-умает. Меня когда-то это раздражало, обижало. С ним говоришь, а он тебя в упор не видит. Нет, представляешь? Вот на тебя когда-нибудь смотрели так, чтоб сквозь тебя?

“Ди-инь!..”

(Удивлённо.) Да?.. Ах, да, ну для тебя-то, конечно, в порядке вещей. Но мой-то и не слышит в то же время! Задумчивый попался! Про меня он, правда, тоже смеялся: разговорчивая попалась, дескать. Это вроде бы из анекдота, но я не помню, о чём там. Похабщина, конечно... (Вздох.) Да, вот так судьба нас учит. Теперь бы... если бы... Господи, думай ты сколько угодно и о чём угодно! А я тихонечко в сторонке, как мышка-норушка. У-умная стала, ёксель-моксель! Все мы умные задним числом... Хотя я как будто всё предвидела… Сашке два-три годика, помню, и всё у нас ещё более-менее нормально, а я уже обливалась слезами, предвидя ужас расставания... (Вдруг удивлённо спохватывается.) Ой, да что ж это я с тобой-то разболталась? У меня ж ещё никто не знает, что он... ну, в этом, в отпуске. Ни мать моя, ни подруги, ни даже Сашка. Я ей сказала, что папа в командировке. На натуре, дескать. Он ведь у нас художник-самородок. А подругам и матери вот уже две недели - ни слова! (Смеётся сквозь слёзы.) Плачу в одиночку по ночам да Алку слушаю тихонько, всё из рук валится, ни читать, ни писать не могу, но ни-ко-му ни звука! Молчу, молчу, голуба, что ты! И вот ты первый, кто меня разговорил. Будто камень с души свалился. Спасибо тебе, Душа моя, ублажил. (Оглядывается, вздыхает.) Ну, а теперь, извини, пора по хозяйству. (Собирает на поднос бокалы и вдруг замирает.) Стоп... А не сошла ли я с ума?.. С кем я разговариваю?.. Эй!.. Ты хоть слышишь ли меня?.. Э-эй, отзовись!..

Колокольчик: “Ди-инь!..”

(С облегчением.) Ну, тогда ничего ещё, ничего. (Переносит поднос, собирает мокрую клеёнку.) Кстати, может, хоть ты знаешь, кто муж вороны?

“Динь-динь...”

Нет?.. Ну конечно, откуда тебе знать? А если бы и знал, как бы ты сказал? Динь-динь-динь?.. (Напевает.) “Мой мальчик-колокольчик из города Динь-Динь!..” Ну, Душа моя, идём на кухню. Как у Островского... не того, который сталь закалял, а который “Снегурочку” написал. “Мы артисты! Наше место в буфете!” А нашей артистке где излить душу? На ку-ухне!..

В ритме музыки, манипулируя подносом, удаляется.



ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

 

По радио детский голос: “Встань пораньше, встань пораньше, встань пора-ань-ше!..” и т.д. (Песня Б. Окуджавы “Веселый барабанщик”.) На сцене та же декорация, только нет на вешалке в прихожей детской куртки и кроссовок. 

Появляется АЛЁНА. Она в спортивном костюме, в руках сумки с овощами и продуктами. Последние строчки припева она переиначивает: “...ты увидишь, ты увидишь, как весёлый барабашка в руки палочки кленовые берёт!..”

АЛЁНА (запыхалась после бега). Привет от старых штиблет!..

Молчание.

Эй, не слышу бурной радости, привет!..

Бурное соло на ударной установке с тарелкой.

Неплохо. (Вдруг взглянула на диван.) Стоп, а кто убрал мою постель? Я сама или ты?.. Душа моя, ответь, пожалуйста, не мучай!

Удар по тарелке: “Да-а!..”

Нет, ну правда, ты?

Удар по тарелке.

Надо же, какой ты! А муженёк-то мой ни в жисть не удосужится. “Беда с бабьем, беда с бабьем!” А вот как надо: без звука! Ах ты, мой милый домработничек! М-му! (Воздушный поцелуй в пространство вызывает очередной музыкальный фрагмент, и Алёна, лукаво глядя в зеркало, начинает раздеваться, иронично подражая стриптизёршам, однако завершает номер тем, что остаётся в купальнике, в кроссовках и в набедренной повязке из верха костюма.) Всё, прекращаем всяческую близость, а то я не успею на работу!

Звонит телефон.

АЛЁНА на бегу снимает трубку, продолжая аэробику.

Алло?!.. Да, Люсь, привет!.. Собираюсь, ага!.. (Вдруг останавливается.) Да ты что?! Отмена?! Не может быть!.. Ой, бабоньки, гуляем! Дитя родное повидаю!.. Ну, спасибо, подруга, обрадовала!.. Ага, давай, пока, целую!..

Под оставшуюся музыку завершая свой номер, делает “колесо” или кувырок и распластывается на диване.

В тишине одиночные аплодисменты.

И это вся твоя любовь?..

Шквал аплодисментов.

О-о-о, спаси-ибо! Может, и автограф попросишь?

Сверху летят цветные открытки.

Ми-илый, я пошутила! Автограф! Вот уж чего нет, того нет. А впрочем... (Собирает открытки, удивлена.) Эх! Откуда у тебя? Это ж я сама!.. Ах да, мне когда-то напечатали штук двадцать, да некому дарить. Разве что самой себе. Алене от Алены на долгую память. (Вздох, улыбка.) А как хотелось бы, Душа моя, иметь успех, раздавать автографы. Нет, скромность, конечно, украшает, но я, понимаешь ли, актриса, и меня совсем бы не испортили ни слава, ни поклонники. Про деньги я вообще молчу. Знаешь ли, Душа моя, что такое невостребованность? Или никчёмность? Никчемушность? Трагедия нашей жизни! Ты с юности взлелеешь нечто, возмечтаешь, распахнешься, как цветок навстречу солнцу, а тебе... тебя... Ладно, не будем о грустном!

Внезапно входной звонок.

О Боже, кого там чёрт несёт? Душа моя, открыл бы ты, лень-матушка. (Остаётся лежать на диване, а ноги в кроссовках закинула на спинку.)

Скрип двери.

Вот это жизнь! Войдите, кто там!..

В прихожей появляется МЕНТ лейтенант милиции. Это тот же актёр, который был Типом, но теперь он побрит и, разумеется, одет по всей форме. А в музыкальном сопровождении, простите, сам собой напрашивается мотив известной милицейской песни “Наша служба и опасна и трудна”.

МЕНТ (увидев Алёну в странной позе на диване, слегка отвернулся, снял фуражку). Извините... Разрешите?

АЛЁНА (опрокидываясь с дивана). Ой... Милиция?.. А что случилось?

МЕНТ. Лейтенант милиции Степанов, ваш участковый уполномоченный.

АЛЁНА. Вы?.. Мой?..

МЕНТ. Так точно, ваш новый участковый.

АЛЁНА (всматриваясь). Да?.. Ну да, похоже, вас я где-то уже видела. И даже вроде бы недавно. Так вы говорите - новый. А разве был ещё и старый?

МЕНТ (с улыбкой). Ну, старый, может, и не очень, но другой.

АЛЁНА. И тоже мой?

МЕНТ. Так точно, ваш.

АЛЁНА. Что-то не припомню.

МЕНТ. А ничего особенного. У вас большой участок.

АЛЁНА. У меня? Участок? Вот не знала. А где?

МЕНТ. Да нет, вы не поняли, гражданка. Участок это не участок. То есть... не дача. Участок это... жилая территория, массив. И вот вы как раз на моём участке.

АЛЁНА. Простите, но не кажется ли вам, дорогой лейтенантик, что это не я на вашем участке, а вы на моем метраже? И я вас, простите, не приглашала ни вчера, ни сегодня.

  МЕНТ. Всё правильно, я сам пришёл. Гражданка... (Заглянул в листок.) ...Никитина?..

  АЛЁНА (удивлённо). Никитина...

  МЕНТ. Ну вот, а у меня задание.

АЛЁНА (перебивая). Ну ладно, может, хватит придуриваться? “Зада-ание”. Что на вас за одежонка, дядя?

МЕНТ (оглядывая себя). Нормальная одежонка. Форма. 

АЛЁНА. Бэ-у? 

МЕНТ. Не понял.

АЛЁНА. Бывшая в употреблении?

МЕНТ. Ну, бывшая, да. В смысле не новая.

АЛЁНА. Я и говорю: поношенная. Нигде не жмет, не тянет?

МЕНТ. Да вроде нет.

АЛЁНА. Ну, слава Богу. А мне как быть теперь? Сдаваться сразу или одеваться и сопротивляться?

МЕНТ. Не понял.

АЛЁНА. Ну вот, опять не понял. Значит, опять мне учить вас любви?

МЕНТ. Меня? Любви? В каком смысле?

  АЛЁНА. Сейчас узнаете. (Делает пару пассов из восточных единоборств.) Значит, говорите, у вас задание?

МЕНТ. Ну да. То есть нет. У меня сигнал.

АЛЁНА. Не виляйте! Я вижу вас насквозь, как рентген! Какой такой сигнал? Мяу-мяу? Как у мартовских котов?

МЕНТ (теряясь). Да нет же, я же... у меня...

АЛЁНА. Вы что же себе думаете: надели форму и я ваша? Всё, вызываю милицию. (Берёт трубку радиотелефона.)

МЕНТ. Да не надо никакой милиции, гражданка! Я сам из милиции!

АЛЁНА. Да? (Набирает номер.) Сбежал?

МЕНТ. Зачем? Я там работаю.

АЛЁНА. Кем же, интересно?

МЕНТ. Да я же говорю вам: я ваш участковый!

АЛЁНА. Мой?

МЕНТ. Ваш!

АЛЁНА. Нет, простите. Мой это муж. И он же мой участковый. А ваш участок, дядя, этажом повыше.

МЕНТ (с улыбкой). Да я не в том смысле ваш, что ваш, а в том, что я ваш участковый! Ну... как врач!

АЛЁНА. Вы?! Врач?! Да вы же натуральный мент!

МЕНТ (с обидой). Ну зачем же так уж прямо?

 АЛЁНА. Да так уж!.. Или вам больше нравится “мильтон”? Миль пардон! Какая разница?

МЕНТ. Ну, в общем, да, всё правильно, можно и так и сяк, лишь бы...

АЛЁНА. Лишь бы горшком не называли.

МЕНТ. Ну да. То есть нет. Эээ...

АЛЁНА. А что же вы тогда мне пудрите мозги? То мент, то участковый!

МЕНТ (срываясь). Да мент я участковый! (Нахлобучивает себе на голову фуражку.) Я же объясняю вам, гражданка: я мент! Участковый уполномоченный лейтенант милиции Степанов! (В сердцах козыряет и, сняв фуражку, рукавом промокает пот на лбу.)

АЛЁНА (как бы радостно). Степа-анов?! Ко-оля?!

МЕНТ. Нет, Степан.

АЛЁНА (недоверчиво). Вот как? Дядя Стёпа, значит? “Жив-здоров Степан Степанов, бывший флотский старшина”?

МЕНТ (простодушно). Откуда вы знаете?

АЛЁНА. Ну как же! “Все любили дядю Стёпу, уважали дядю Стёпу. Был он самым лучшим другом всех ребят со всех дворов”. А ну-ка документы!

 МЕНТ. Пожалуйста. (Кладёт руку во внутренний карман.) Ой... Забыл...

АЛЁНА. Ага-а, забыл?! То-то я гляжу: знакомые черты! Но я-то милого узнаю по походке!

 МЕНТ. Нет, нет, я правда забыл! (Припоминая.) Мне позвонили в участок, в мой опорный пункт, дали ваш адрес, необычный сигнал, просили разобраться, ну, я пошёл, а “корочку” забыл, наверно, на столе. Ну надо ж! Первый раз со мной такое!

АЛЁНА. Бывает, бывает. А почему в глаза не смотрите?

МЕНТ. Да вы же голая почти что!

АЛЁНА. Неправда, я почти одета. А вот вас сейчас раздену, это точно.

МЕНТ. Зачем? Не надо!

АЛЁНА. Надо, Коля, надо! (Неожиданно берёт МЕНТА за руку и рывком забрасывает в комнату.)

МЕНТ. Я не Коля!

АЛЁНА. А мне какая разница Коля или Стёпа? Ты пришёл научиться любить? Я почти готова. Раздевайся!

МЕНТ. Я при исполнении, гражданка!

АЛЁНА. Меня зовут Алёна, ты забыл, дружок?

 МЕНТ (грозно). Гражданка... Никитина!

АЛЁНА. Ну-у, зачем же так официально? Тем более, я вижу, сегодня ты перед свиданием побрился, как истинный француз. Хотя вчера ты был проще, обаятельней.

МЕНТ. Вчера?

АЛЁНА. Неужели не помнишь, милый? А я всю ночь не спала, вспоминала. Ты был весь штатском, красавец-мужчина, настоящий полковник.

МЕНТ. Я лейтенант!

АЛЁНА. Называл меня зайчиком, помнишь?

МЕНТ. Я?! Вас?!

АЛЁНА. Ну конечно!

МЕНТ. Это был не я!

АЛЁНА. Допустим. Но я-то была я. Так что не надо увиливать, Николай Степаныч, будьте мужчиной.

 МЕНТ (отбегая зигзагами). Я Степан Николаич!

 АЛЁНА. От перемены мест слагаемых сумма не меняется!

 МЕНТ (вдруг возмущённо). Какая сумма?! (Очень грозно.) Гражданка Никитина! Попрошу без намёков! Я здесь новый человек и вас впервые вижу!

 АЛЁНА. Зато я вас вижу слишком часто. И днём, и ночью, во сне и наяву! (Эмоции Алёны вдруг преобразуются в причудливый танец.)

МЕНТ, гипнотически вовлечённый в танец, нелепо партнёрствует и в момент окончания музыки словно просыпается.

 Итак?..

МЕНТ (почти в ужасе). Что?!.

АЛЁНА. Вчера у нас был первый акт, а сегодня второй?

МЕНТ. Не было акта, неправда! Я всегда при исполнении!

АЛЁНА. А вчера-то вы исполнить ничего такого не сумели. Но ещё не вечер. Если в первом акте ружьё молчало, то во втором оно просто обязано выстрелить. Ну? Я жду!..

Громкий выстрел из ружья, висящего на стене: оно должно хотя бы покачнуться.

МЕНТ с криком “Ложись!” бросается за диван или опрокидывается вместе с диваном.

АЛЁНА догадывается о проделке Полтергейста, быстро снимает ружьё.

МЕНТ (выставив фуражку, словно из окопа). Кто стрелял?

АЛЁНА (небрежно). А! Рэкетиры.  

Звучит перестрелка - это Полтергейст оправдывает импровизацию Алёны.

МЕНТ (шевеля фуражкой). Что им нужно?

АЛЁНА. Просят сорок тысяч баксов, а у меня всего тридцать девять. Не отдавать же последнее? Придется отстреливаться. Доставайте свой наган!

МЕНТ (фуражкой). Да нету у меня! Не положено! 

  Звук отъехавшего автомобиля.

 Мент высовывается из-за дивана.

 А откуда у вас такие тыщи баксов?

АЛЁНА. Тыщи как тыщи, не миллионы. От премии остались.

МЕНТ. Да кто ж вам дал такую премию?

АЛЁНА. Нобель. Вернее, Нобелевский комитет.

МЕНТ. А кто такой Нобель?

АЛЁНА (торжествуя). Вот ты и попался, голубок! Вчера кто такой Чехов, сегодня кто такой Нобель? Ну, чтоб ты знал, бандиты они оба, а здесь у них малина! Руки вверх! (Наставляет ружьё.)

МЕНТ (проворно поднимаясь). Да вы что, гражданка, это же мокрое дело, откуда у вас оружие?

АЛЁНА. А вы кто такой, чтоб врываться в мой дом мою крепость и нагло допрашивать о моих доходах?

МЕНТ. Да я же... мне так положено... я не допрашиваю, я просто спросил, по-человечески, как участковый.

АЛЁНА. Вон отсюда, участковый! Здесь все здоровы! Считаю до трёх!

МЕНТ. Гражданка, осторожно с оружием. Я сам уйду, спокойно. (Направляется к выходу.) Но я ещё приду.

АЛЁНА. Без документов я не принимаю!

МЕНТ. А я принесу, покажу, не беспокойтесь.

АЛЁНА. Раз!

МЕНТ (не глядя). А вы приготовьте свой охотничий билет.

АЛЁНА. Два!

МЕНТ. И документы на оружие.

АЛЁНА. Три!.. (Вскидывает ружье.)

 МЕНТ (в досаде оглянувшись). Да что три?.. (Поспешно.) Всё, всё, я понял, ухожу. Но не прощаюсь, так и знайте. (И, уходя, вдруг получает пинок в зад.) Ой!.. Да вы что?! (Держится за зад.) Что за дела, гражданка? Вы что себе позволяете? Напоминаю, я при исполнении!

АЛЁНА (испуганно и удивлённо). Это не я, простите.

МЕНТ. Да как не вы-то? Я же чувствовал... спиной!

АЛЁНА. Не спиной, простите, а... пониже.

  МЕНТ (в запале). Какая задница?.. тьфу!.. Какая разница?.. Драться не имеете права! (Опять, уходя, получает пинок и быстро оборачивается.) 

  Алёна молча разводит руками.

И правда, не вы. (Становится в стойку каратэ.) Ну, кто тут ещё, выходи! Ну? Ещё разок! Давай-давай, ударь, ударь! Слабо?

АЛЁНА (смеясь). Душа моя, оставь его в покое!

МЕНТ (с подозрением). Кого его?

АЛЁНА. Да вас, кого же, уходите ради Бога!

МЕНТ. А чья душа-то?

АЛЁНА. Моя, моя душа! Уйди от греха! Как же надоел ты мне, сосед!

МЕНТ (обидчиво). От соседки слышу!

АЛЁНА. Вот именно! А говорил: при исполнении!

  МЕНТ. Вот именно, при исполнении! Ох, не зря мне был сигнал!..

Звучит мотив: “Наша служба и опасна и трудна...”

Ну, мы ещё проверим, разберёмся. (Почти убегая.) До скорого!.. 

 АЛЁНА (вслед). Вали отсюда, исполнитель! Видали мы таких! Скважина!.. (Вдруг опомнилась, рассмеялась.) Совсем очумела, клюшка старая. (В пространство.) Не иначе как твоё влияние: ты Духанчик, я раздухарилась! (Удивлённо.) Давно со мной такого не бывало. Я ведь с незнакомыми людьми тихоня-скромница, даром что актриса. Наверно, не хватает всё же мне каких-то эмоциональных витаминов на работе. Так и тянет поиграть живьём с живыми персонажами. Нет, куколки мои, конечно, прелести. Но я-то рождена для драмы ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО духа. Или комедии, не в этом суть. Да не судьба, видать, не фортуна. Или кто там у нас? Не Мельпомена. В первые годы после выпуска ещё надеялась, ждала удачи. Бегала на киносъёмки в массовках,  групповках, эпизодиках. Так никто и не заметил. А Сашка родилась не до искусства стало. А потом звонит подруга-однокурсница: иди к нам в кукольный, есть вакансия, не хочешь? Ну, я и махнула на себя рукой. Могла ведь и раньше, да всё упиралась, гордячка: для того ли, мол, училась на актрису, чтоб за ширму прятаться, в куклы играть? И не знала ещё, не понимала, что все мы сами у Судьбы марионетки-куколки. Не мы ведём себя, а нас, наверное, ведут за ниточки неведомые силы. (Усмехнулась, вспомнив.) А школьные мои подруги от чистого сердца советовали: “Да отдайся ты кому-нибудь, раз такое дело!” А я им такие глаза: “Да вы что-о?!” А нынче, может, и рада бы, да кому нужна такая клюшка? Это нас так один наш кукольник обзывает, любя: “Ну что, клюшки, скрипите?” А я-то, по своему наиву, поначалу не врубалась: клюшки хоккейные, что ли? А после дошло: клюка-а!.. Короче, факт в том, что мы, старые клюшки, уже ни на что не годимся. Вот так-то... А теперь ещё мужик сбежал. Надоели ему мои страдания, не нужна моя любовь, дуралей. Это муж мой мужик, Душа моя, понимаешь? Он у меня в одном лице: и муж, и мужик. Хотя ведь так и было искони у простых русских баб: мужик и мужик. А нынче у многих то муж, а то мужи-ик! две большие разницы, как говорят в Одессе... (Со вздохом.) Ах, мой друг, Душа моя, тебе, наверное, не понять, но нет ничего мучительней... неразделённой любви. Я не жалуюсь, жаловаться грех каждый кузнец своего счастья. А я хотела, чтобы радость и блаженство ниспадали на меня как летний дождик без моего малейшего усилия. И чтоб источник жизненных порывов не иссякал как родничок в лесу. И чтоб я приходила с работы, а все вокруг меня в припляску: чего изволите? как настроение? позвольте сапожок! И чтобы после генеральной репетиции... ох, о чём я?.. после генеральной уборки в доме всю неделю оставалось всё на своих местах в идеальном порядке, как в музее. И чтобы мои служебно-транспортные горести бывали выслушаны во всех немыслимых подробностях. И невдомёк бабе-дуре, что мужик не подружка, которой послушать да самой порассказать одно сплошное удовольствие. А мой-то вообще молчун. Он же художник, все процессы у него внутри: у-у-у!.. у-умны-ый!.. А это значит, что у нас постоянно не все дома. То есть все вроде дома, а его как бы нет. Витает в эмпиреях. Ты ему щебечешь про сломанный каблук, про то, как тебя душили в транспорте в час пик и как на работе, сволочи, обошли тарификацией, как болит у тебя из-за этого сердце, а он вроде слушает, кивает даже, а смотрит сквозь тебя. Но я ж не невидимка. И в слёзы, дура, да в скандал: не любишь, дескать, уходи, не нужен мне такой. И он уж тыщу раз пытался вправить мне мозги, а в тыщу первый, конечно, собрал свои картинки, деревяшки, кисти, краски и был таков. Оставил только этот вот... автопортрет.

На стене некий авангардистский натюрморт из предметов обихода: гитара, пылесос, бутылка, палитра и прочее.

Да, как теперь я понимаю, он такой и есть.  (Поёт открытым звуком.) “Каки-им ты бы-ыл, таки-им ты и оста-ался-а, орёл степной, казак лихой!..”

Здесь может быть танец одиночества с воображаемым партнёром или с Арлекином, затем снова возвращение в реальность.

А сам ушёл на натуру. В смысле на этюды на натуре. Хотя... может, и на натуру в натуре. В смысле к бабе. К бабёнке какой-нибудь “шерше ля фам”. К покладистой какой-нибудь ля фаме. К покладистой, укладистой, раскладистой. Дурацкая привычка играть словами. Ну и пусть. И пусть не возвращается. На порог не пущу!.. (В сердцах снимает портрет с гвоздя, ставит на полу лицом к стене и не сразу замечает, что на обратной стороне оказывается белозубая улыбка с усами и рука в приветном взмахе.) Вот подлый! Как знал, что я дойду до этого момента!.. (Портрету.) Эх ты! Надо было тебе это? Какая натура в натуре? Мы-то с Сашкой из пластмассы, что ли?

“Дин-дон, дин-дон!” входной звонок.

(Недоумённо-саркастически.) О Боже, неужели?.. Его звонок!.. Кто там?

МЕНТ (из-за двери). Откройте, пожалуйста, это участковый!

  АЛЁНА (со стоном). Нет, он меня достал! Открой ему, Душа моя, не в службу. Сейчас он у меня попляшет. (Портрету.) И ты, дружок, смотри, какая у тебя жена актриса!.. (Вместе с Арлекином скрывается в комнате дочери.)

Скрип двери и лейтмотив МЕНТА.

МЕНТ (войдя). Гражданка Никитина? (Не видя её, осторожно окликает.) Гражданка Никитина!.. (Заглядывает на кухню.) Гражданка Никитина, вы дома? (Заглядывает в комнату дочери.) Гражданка...

АЛЁНА (из комнаты). Нельзя-нельзя!

МЕНТ (шарахнулся, отступил к прихожей). Пожалуйста, удостоверьтесь. (Вынул и раскрыл удостоверение.) Участковый уполномоченный Степанов Степан Николаич.

АЛЁНА (выпархивая в неожиданном наряде: в авторском варианте это всего лишь короткая юбка к купальнику, туфли на высоком каблуке и боа из перьев). Ах, честь имею, ваше превосходительство! Жена губернского секретаря, Настасья Федоровна Мерчуткина-с. (Книксен.)

МЕНТ (опешив). Не понял.

АЛЁНА (указав на стул). Прошу вас!..

МЕНТ садится.

(Экзальтированно.) Изволите ли видеть, ваше превосходительство, муж мой, губернский секретарь Мерчуткин, был болен пять месяцев. И пока он лежал дома и лечился, ему без всякой причины отставку дали, ваше превосходительство. А когда я пошла за его жалованьем, то они, изволите ли видеть, взяли и вычли из его жалованья 24 рубля 36 копеек. За что? спрашиваю. “А он, говорят, из товарищеской кассы брал, и за него другие ручались”. Как же так? Нешто он мог без моего согласия брать? Так нельзя, ваше превосходительство! Я женщина бедная, только и кормлюсь жильцами. Я слабая, беззащитная, от всех обиду терплю и ни от кого доброго слова не слышу. 

МЕНТ (улыбаясь растерянно). Не понял, вы о чём, гражданка?

АЛЁНА. Я, батюшка, уже в пяти местах была, нигде даже прошения не приняли. Я уж и голову потеряла, да спасибо зятю Борису Матвеичу, надоумил к вам сходить: “Вы, говорит, мамаша, обратитесь к господину Семёнову...”

МЕНТ. Степанову?

АЛЁНА. Да-да, Степанову, запамятовала, батюшка.

МЕНТ. Ну, я вас слушаю.

АЛЁНА (вдруг садится к нему на колени). Помогите, ваше превосходительство! Прикажите выдать мне хоть пятнадцать рублей, я согласна не все сразу.

МЕНТ. Позвольте, гражданка, у меня совсем другие данные.

АЛЁНА (обняв его). Ваше превосходительство, пожалейте меня, сироту! (Кладёт его руку к себе на спину пониже талии.) Я слабая, беззащитная, замучилась до смерти. И с жильцами судись, и за мужа хлопочи, и по хозяйству бегай, а тут ещё зять без места.

МЕНТ (в полнейшем обалдении). Зять?..

АЛЁНА (упорхнув с его коленей). Нет, на вид, может, я и крепкая, а ежели разобрать, так во мне ни одной жилочки нет здоровой. Еле на ногах стою и аппетита решилась. Кофей сегодня пила, и без всякого удовольствия.

МЕНТ. Ну, а мы-то вам что, гражданка, не пойму никак?

АЛЁНА. Прикажите, батюшка выдать мне 15 рублей, а остальные хоть через месяц, я согласна.

  МЕНТ. Какие пятнадцать, какие остальные? Постойте, погодите... (Раскрывает папку.) Вот... Дом пять, дробь семь, квартира 17. Так?

АЛЁНА. Точно так, ваше превосходительство.

МЕНТ. Гражданка Никитина?

АЛЁНА. Я самая и буду. Где расписаться прикажете?

МЕНТ. Да погодите расписаться!.. Что тут у вас? (По бумаге.) Какие-то шумы и стуки...

АЛЁНА. Что-о? Ну, нечего, нечего, своей жене постукай! А я губернская секретарша, со мной не очень!

МЕНТ (испуганно). Не понял. Чья вы секретарша?

АЛЁНА. Ге-не-раль-ная се-кре-тар-ша цен-траль-ного ко-ми-те-та!

  МЕНТ (наивно). Ух ты! (Невольно по стойке смирно, ладонь к виску.) Товарищ генеральная секретарша, разрешите доложить?

АЛЁНА (устало). Ну чего ещё?

МЕНТ. Оперативную обстановку.

АЛЁНА. И охота тебе?

МЕНТ. Так ведь... задание!

АЛЁНА. Ну давай, только быстро.

МЕНТ. Есть! (Спеша.) В наше отделение связи... эээ... милиции... поступил сигнал.

АЛЁНА. Какой сигнал? Чей?

МЕНТ. Сигнал без фамилии.

АЛЁНА. Имя?

МЕНТ (по бумаге). А-но-ним.

АЛЁНА. Кто такой?

МЕНТ. Аноним. Точка. А! Это сокращённо. Анонимный, значит, без фамилии, без имени, без отчества.

АЛЁНА. Короче, об чем звук?

МЕНТ. Извините, какой звук?

АЛЁНА. Сигнал о чём?

МЕНТ (читая). В доме номер пять дробь семь, квартира семнадцать, якобы шумы и стуки, разговоры среди ночи.

АЛЁНА. Так-так... А выстрелы бывают якобы?

 МЕНТ. Выстрелы? (Смотрит в бумаге.) Пока сигналов якобы не поступало.

АЛЁНА. А вы не слышали?

МЕНТ. Я? Откуда?

АЛЁНА. Но вы же были здесь?

МЕНТ. Когда?

АЛЁНА. Сегодня и вчера.

МЕНТ. Сегодня? А, сегодня, да. Но вчера...

АЛЁНА. Ну, хорошо, а сегодня выстрел был?

МЕНТ. Сегодня? Не помню.

  АЛЁНА. У вас плохо с этим... (Стучит пальцем по кокарде на его фуражке.) ...с памятью!

МЕНТ. А, да! Сегодня, припоминаю, что-то было.

АЛЁНА. А вчера?

МЕНТ. А что вчера?

АЛЁНА. Вы вломились среди ночи. С бутылкой хереса.

МЕНТ. Я?!

АЛЁНА. А что такого? Ночное дело, не на работе, дома, у соседки. Жена в больнице якобы, а дети спят без задних ног.

МЕНТ. У кого жена в больнице?

АЛЁНА. У вас.

МЕНТ. А кто вам сказал?

АЛЁНА. Вы сами.

МЕНТ. Когда?!

АЛЁНА. Вчера вечером, вернее, ночью, у соседки.

МЕНТ. У какой соседки?

АЛЁНА. У меня!

МЕНТ. Так вы моя соседка?

АЛЁНА. Ну конечно! Якобы.

МЕНТ (озадачен). Та-ак... И что же дальше?

АЛЁНА. Дальше всё ясно.

МЕНТ. А что там было-то?

АЛЁНА. Где? Когда?

МЕНТ. Вчера. У вас. Ну вы же начали.

АЛЁНА. Нет, это вы начали. А потом уже мы вместе.

МЕНТ (пугаясь). Что мы вместе?

АЛЁНА (жест у горла). Дерябнули.

МЕНТ. Да-а?

АЛЁНА. Да-да. Потом вы добавили.

МЕНТ. А вы?

АЛЁНА. А я показала вам номер. (Под хохот А. Пугачёвой из “Арлекино” изображает нечто в конвульсиях, затем хрипло басит, пародируя пьяного соседа сверху.) Алёна... зайчик мой... научи меня, пожалуйста... любить... по-русски... два!.. (Падает на диван якобы без чувств.)

МЕНТ (растерянно). Гражданка... Что с вами?.. (Склоняется над ней.)

 АЛЁНА (неожиданно схватив его за лацкан). Стоп! Контрольная покупка! (Бросает Мента на пол рядом с диваном, а сама над ним). Предупреждаю, незнание закона не освобождает от ответственности, а добровольное признание смягчает наказание!

МЕНТ (испуганно). Не понял, извините.

АЛЁНА (отпуская его). Это шутка такая! Короче, Склифосовский, признаваться будем?

МЕНТ. В чём?

АЛЁНА. В чём мать родила, господин лейтенант!

МЕНТ (отчаянно). Но я женат недавно!

АЛЁНА. Ну, наконец-то! А я, чтоб вы знали, замужем! Давно! Последний вопрос на засыпку: кто муж вороны?

МЕНТ. Извините, как?

АЛЁНА. Кто муж вороны?

МЕНТ. Вороны? Муж?

АЛЁНА. Ну да, мужик. У курицы петух, у овцы баран, а у вороны?..

МЕНТ. Ворон?..

АЛЁНА (в тоске). Козё-ол!

МЕНТ (удивлённо). Правда, что ль?

АЛЁНА. Правда. Вы все на одно лицо. Ещё вопросы будут?

МЕНТ. Да. То есть нет.

АЛЁНА. Так и доложите у себя: сигнал не подтвердился.

МЕНТ. Слушаюсь! Разрешите идти?

АЛЁНА. Идите.

МЕНТ (шагает к выходу и вдруг подпрыгивает от невидимого пинка и оборачивается). Извините.

 АЛЁНА (массируя колено). Нет-нет, это вы меня простите, сорвалось. Нервный тик.

МЕНТ (на всё согласен). Ну что вы, понимаю, со мной такое тоже часто. (Показывает замах для пинка.) Бывает. Здравия желаю!.. (Опасливо уходит, сопровождаемый лейтмотивом.)

 АЛЁНА (одна, озабоченно). Душа моя, ты слышал? Сигнал! Шумы и стуки! Значит, кто-то всё же настучал. Наверно, тот, который сверху, на этого похож, как мытый и немытый братья-близнецы. А ведь я тебя просила: шуми потише! А теперь вот жди их каждую минуту! Но я тебя не выдам, ты не бойся. Только, умоляю, не шали. Ну зачем же ты пинал вот этого по этой... (Жестом показывает.) Как её назвать-то, не соображу. Короче, Душа моя, уж ты, пожалуйста, не забижай моих гостей. Какие-никакие, а тоже бедные людишки, их можно только пожалеть. Хорошо?..

Звонит телефон.

В авторском абсурдном варианте Алёна вместо трубки берёт радиомикрофон.

Алло?.. 

МУЖ (голос, в свой микрофон). Привет!..

Тихо звучит музыка.

 АЛЁНА (взволнованно). Привет...

 МУЖ. Ты почему вдруг дома?

 АЛЁНА. Да я случайно, выезд отменили. А ты какими судьбами?..

 МУЖ. Ну как... пора домой!

 АЛЁНА (изумлённо). А где ты?

 МУЖ. Внизу.

 АЛЁНА. А ты надолго?

 МУЖ. Насовсем.

 АЛЁНА. Совсем насовсем?

 МУЖ. Ну конечно. Навсегда.

 АЛЁНА. Однажды навсегда?

 МУЖ (смеясь). Ежедневно навсегда.

 АЛЁНА. Ну, давай, покажись... мотрит в зеркало сквозь слёзы счастья, в микрофон.) Ну, что? Играем хэппи энд? “Всё хорошо, что хорошо кончается?..” вдруг оглядывается в пространство.) А как же... Душа моя, ты слышал? понял?.. Он внизу!.. Ах, Боже мой, я не одета!.. (Мечется, отбрасывает боа.) Да и не выгляжу!.. (Лихорадочно поправляет причёску перед зеркалом.) А!.. Пусть будет как будет. “Неча на зеркало пенять, коли рожа крива”. (В пространство, жалобно.) Душа моя, только ты его, пожалуйста, не трогай. Ну, если очень хочешь, пугни его, но не сильно. У нас ведь, у людей, бывает всякое, но это, понимаешь, часто не по злобе, а по глупости. А он хороший, правда, он тебе понравится. Ты обещаешь?..

Молчание.

Ну вот, надулся... Ты слышишь?.. Эй!.. Ты где?..

Молчание.

Духанчик, милый, отзовись!..

Молчание.

Ну вот, исчез. То тот уйдёт, то этот исчезнет. Не квартира, а двор проходной!.. 

Музыка затихает.

Алёна опускает микрофон и вдруг обращается к зрителям, как бы размышляя вслух.

Слушайте, а может, мне всё это... померещилось?.. приснилось?.. И Духанчик, и Мент, и Тип?.. В конце концов от постоянных дум и муж послышался?.. Да, кстати, между прочим, а был ли муж-то?.. И была ли дочь?.. И тогда уж совсем на засыпку: была ли я сама?.. У Гамлета: “быть или не быть?” А у меня: была или не была?.. А впрочем, в чём тут вопрос-то? (Залихватски машет рукой.) Была не была! вот в чём ответ. (В микрофон.) Ну, а где же хэппи энд?..

“Дин-дон, дин-дон!” входной звонок.

Войдите!..

И под музыку автору опять же слышится нечто совершенно определённое,  появляется МУЖ, каким его любит АЛЁНА.

МУЖ машет верховым, опускающим на штанкетах несколько полотен, руководит рабочими, которые устанавливают в разных местах картины (или сам приносит все свои картины в большой сумке и размещает по периметру).

МУЖ. Ну, что, Душа моя, начнём сначала или продолжим с конца?

АЛЁНА (потрясённо оглядывает картины). Что это такое?

МУЖ. Мой новый домашний вернисаж.

АЛЁНА. И всё это ты?

МУЖ. И всё это тебе.

АЛЁНА. Почём?

МУЖ. Задаром. Но с нагрузкой.

АЛЁНА. А что в нагрузку?

МУЖ. Не что, а кто.

АЛЁНА. О Боже, кто же это, не пугай?!

МУЖ. Ну, я, к примеру.

АЛЁНА. Постой, постой... Знакомые черты. Где-то я тебя как будто уже видела.

МУЖ. А ты бери не глядя.

АЛЁНА. Боюсь, не прогадать бы.

МУЖ. Ну, думай, думай, хозяйка. А то могу другим набиться, с руками оторвут.

АЛЁНА. А что ж не набивался раньше?

МУЖ. Да некогда, мать, работа.

АЛЁНА. Бедный работяга.

МУЖ. Да уж конечно, не богатый.

АЛЁНА. Но в этом есть своя сермяга, не правда ли?

МУЖ. Художник должен быть голодным.

АЛЁНА. И диким.

МУЖ. Не без того. А что, заметно одичал?

АЛЁНА. Да я ведь по себе сужу. Уж так одичала, что монстры мерещатся. Если б ты их видел!

МУЖ (ревниво). Не понял. Что за монстры?

АЛЁНА. Вот и они говорят, как ты: “Не понял”. И все на одну образину.

МУЖ (с угрозой). Опять не понял.

АЛЁНА. Да где ж тебе понять? Образина-то твоя, вот в чём ужас.

МУЖ (обнимая Алёну). А Санька скоро?

АЛЁНА. Дождёмся увидим. Она у нас тоже дикорастущая. Кстати, ты-то хоть знаешь, кто муж вороны? У курицы петух, у овцы баран. А у вороны?

МУЖ. Козёл.

АЛЁНА (смеясь). Нет, серьёзно, у Сашки в школе спрашивают. И я кого ни спрошу все “ворон и ворон”.

МУЖ. Нет, козёл, я точно знаю.

АЛЁНА. Почему?

МУЖ. Потому что все мы у вас козлы.

АЛЁНА. И даже ты?

МУЖ. И я, конечно. (Вспомнив.) Кстати, я и Сашке козлика купил! (Достаёт из сумки игрушку.) Послушай!..

Игрушка - козлик с гармошкой - гнусаво поёт:

Жил-был у бабушки серенький козлик,

жил-был у бабушки серенький козлик.

МУЖ и АЛЁНА (вместе, счастливо).

 Вот как, вот как, серенький козлик!

 Вот как, вот как, серый козёл!..

АЛЁНА (обнимая мужа). Верну-улся!

МУЖ. Да куда бы я делся... с подводной лодки?!.

Звучит детский хор, продолжая известную песенку.


АФОНИН Валентин Николаевич
e-mail: valentin.afonin@mail.ru
Страничка автора
Пьесы

Вверх
ТИТУЛ

 

 

© сайт "МП".

Rambler's Top100 Rambler's Top100