КНИГА «РЕМЕСЛО ВОЛШЕБСТВА»

 

1982 – 1989

 

ЭПИГРАФ

Двуликий Янус - два усилья:

нести свой крест,

нести свой свет.

Моя сутулость прячет крылья,

и тяжелее ноши нет.

 

1986

 


 

 

ВСТУПЛЕНИЕ

 

                                                                                                          "Но дай мне имя, дай мне имя…"

О. Мандельштам

 

Хочет всё обрести своё имя,

одинокие бродят слова,

вырастают, мечтою томимы,

как цветы - чтоб их кто-то сорвал.

 

Острова спят в тумане открытья

и в канун пробужденья - тихи,

как родник под землёй, как наитье

нами названное: стихи.

 

Города открывают нам лица

башен, сказочных крыш, флюгеров,

чтоб, как в камне, - в слова воплотиться

город мог - колыбель мастеров.

 

Сотворённое нами руками,

и слова, что звончей серебра,

замки слов и замки из камня -

создают это всё мастера.

 

Тайной связаны вы, маг и мастер,

в двух словах – ощущенье родства.

И недаром, а может быть, к счастью,

в ремесле есть печать волшебства.

 

Словно талер серебряный, звонко,

песня льётся чистым ручьём,

и, как новорождённый ребёнок

закричит о рожденье своём.

 

1988


 

*          *          *

 

Мой стих - сын случая, дитя удачи,

осколок настроенья моего.

Не я придумала, что будет значить

иное слово или звук его.

 

Не знает мать, кем вырастет ребёнок,

так я его не ведаю конца

в тот миг, когда он рвётся из пелёнок,

а вырвется - не узнаю лица.

 

Не подчинит дитя своей причуде

мать, даже много приложив труда.

Дитя моё, мой стих, так будь же чудом

и мне не подчиняйся никогда!

 

1982

 


 

ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ

ТЕМА I

                                                                                              Тема:  “Нам не дано предугадать,

                                                                                                                             Как слово наше отзовётся...”

                                                                                                                                                                            Ф. Тютчев

Нам не дано предугадать,

как наше слово прозвучит,

пока не сорвана печать

и льдом окованы ключи.

 

Стихи - как таинство стихий,

как жизнь природы, как река,

И, вырвавшись из рук людских,

они плывут, как облака,

 

растут, как ветви у ольхи,

текут, как кровь течёт по венам...

Когда рождаются стихи

и как – нам путь стихов не ведом.

 

1982


 

ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ

ТЕМА 2

                                                                                  "Изгнанники, скитальцы и поэты,

                                                                                                              Кто жаждал быть, но стать никем не смог,

                                                                                                              У птиц - гнездо, у зверя - тёмный лог,

                                                                                                              Но посох вам и нищенства заветы".

                                                                                                                                                             М. Волошин

1

В квартире маленькой моей,

где дует изо всех щелей,

где дух бездомности таится,

ползущий, как мороз из рам,

где горе с кофе пополам

(и сахаром не подсластится),

прописаны: ночная мгла,

беда из каждого угла

и свет над чистою страницей.

2

 

Дух временности мне сродни.

Я - птица, севшая на ветку:

присядь, и через миг - вспорхни.

Жизнь - ветка мне, и дом мой - ветка.

 

Мне близок чайки крик над морем.

Как дух скитаний превозмочь?

И я живу годами в доме,

как сняв гостиницу на ночь.

3

 

Поэту посох был вручён,

на пёрышки пошло крыло.

Он на скитанья обречён,

как будто метка на чело.

 

Он не давал такой обет,

но от судьбы спасенья нет,

и дюжина невзгод и бед

всю жизнь идут ему вослед.

4

 

В поэте гены есть бродяги.

Сродни с оторванным листом,

летящим с ветки, - лист бумаги,

и ручки пёрышко - с крылом.

 

Пускай пленительный и ранний

расцвёл судьбы твоей рассвет -

но горький, с привкусом скитаний,

такой ждёт хлеб тебя, поэт.

 

Пусть нет нигде скитанья, кроме

души - в ней странствия твои.

И мы бездомны даже в доме,

с бездомностью в своей крови.

 

1988


 

ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ

ТЕМА 3

 «Я хочу поужинать, и звёзды золотые в тёмном кошельке»

 О. Мандельштам

 

Пройдя татарскою ордой,

сбирает осень дань с Москвы,

монеты на ковёр травы

бросая грудой золотой.

 

Пускай её характер крут,

дожди-опричники лихи,

у нас – лишь звёзды и стихи,

и больше нет других валют.

 

Не собирай богатства впрок

и денег не копи - всегда

текут монеты, как вода,

а звёзды щедро дарит Бог.

 

1989

 


 

*          *          *

 

Вечерний сумрак - верный пёс -

положит голову на лапу.

Не сводишь душу к эскулапу,

да и на улице мороз.

 

Существований наших вкус

нам не по вкусу очень часто,

но в это вдуматься - опасно,

хоть по натуре я не трус.

 

С тобой мы часто не в ладу,

судьба, капризная, как тёща,

но всё спокойнее и проще

встречаю у дверей беду.

 

Ты горче дыма папирос -

судьба. Спасает лишь тетрадка,

куда уходим мы украдкой

от неудач, и бед, и слёз.

 

Пока ещё хранит тебя

твоя надежда и основа:

едва мерцающее слово

над тёмной бездной бытия.

 

Но все дороги снег скрывал,

и так для нашего сознанья,

подобно звёздам мирозданья,

недостижимы все слова.

 

                                               1983

 


 

*          *          *

«Много званных, но мало избранных»

Библия, Новый Завет

 

Ты будешь рвать черновики,

писать и рвать, и вновь писать,

и знать, что тернием в виски -

отверженности благодать.

 

Что Бог тебя не полюбил

и ни к чему гордыни грех,

на пир ты только позван был,

но ты не избран среди всех.

 

И зря ты борешься с судьбой,

ты непрозревший, ты слепой.

Тебе лишь посох да сума,

да в горький час сойти с ума.

 

1985


 

 

*          *          *

 

У меня лишь поэзия - Бог,

и другого я не прошу.

Вериги рифмованных строк,

как пустынник, всю жизнь ношу.

 

Путеводной звездой горя

над кремнистым и трудным путём,

в купели златой сентября,

окрестила она дождём.

 

Все отмолят мои грехи

(ведь светлее солнца луча)

не молитвы - мои стихи:

как молитвы стихи звучат.

 

Пусть другие молитвы есть -

не запомнят других уста.

Мой из рифм перекрёстных крест -

другого мне нет креста.

 

1987

 

 


 

 

*          *          *

Стал – лишь бумагой, лишь пеплом, золой,

а сделаться мог - судьбой:

о ты, не рождённый ребёнок мой -

ты, стих не рождённый мой!

 

Наколот, как бабочка на иглу,

ты не вознесёшься вновь...

Судьба, пускай лучше я умру,

но будет мой стих - живой!

 

1988


 

ПОЭТ И СЛОВО

 

Я думала раньше: слова -

меж нами протянутый мост,

и Богом даны им права

до душ достигать, как до звёзд.

 

Я думала - средство они,

чтоб душу раскрыть, как окно.

Мои мимолётные дни

лишь им удержать суждено.

 

Но вижу: слова - как стена,

стена между вами и мной,

и биться я обречена,

как рыба об лёд головой.

 

Но вижу: лишь кучка золы

они от былого огня.

Пришли как спасенья послы,

но тайно убили меня.

 

1983

 


 

*          *          *

 

Лишь зеркало с лицом не спорит,

а отражает всё как есть.

Искусство зеркалу не вторит,

в том для себя не видя честь.

 

Я думала сначала: слово

лишь слепок с яви... Но куда

оно уходит от основы,

как птица, рвётся из гнезда.

 

Рвёт связи, следствия, причины,

как с веткою разрыв листа,

расходится - как половины

у петербургского моста.

 

Обоих признаю своими,

и мне – двумя мирами жить,

не в силах выбрать между ними,

не в силах их соединить.

 

Ты поле битвы, лист бумаги:

в тебе поэзия и жизнь -

два двойника - скрестили шпаги

и от подобья отреклись.

 

1983

 


 

 МОЦАРТ И САЛЬЕРИ

Часть 1.

 

Свеча на столе. В окне -

звезда. И раскрыты ноты.

«Все мелочные заботы

потопим, мой друг, в вине.

 

Бокалов хрустальный звон

прекрасней самой муз'ыки,

как будто ангелов клики

мы слышим со всех сторон.

 

Нам душу согреет он.

Сальери, вина налейте!»

«Не пейте, Моцарт, не пейте!» -

кричу из других времен.

            .   .   .

В той комнате – я стою,

Я кто-то из них – о, Боже!

Я кто-то из них – но кто же?

Но кто же – не узна'ю.

 

Часть 2.

«Ремесло

Поставил я подножием искусству;

Я сделался ремесленник: перстам

Придал послушную, сухую беглость

И верность уху. Звуки умертвив,

Музыку я разъял, как труп.

Поверил я алгеброй гармонию».

               Пушкин «Моцарт и Сальери»

 

Погрязший под грудами книг,

в плену у душевного мрака,

какой-то Сальери с филфака

о Блоке строчит курсовик.

 

Он хочет научным путем

постичь построенье метафор.

Пока он не пишет, как автор -

но всё уже знает о нём.

 

Вздремнул, от занятий устав,

 но только предчувствие гложет,

что алгебра здесь не поможет:

здесь дело не без волшебства.

 

Ему до утра не уснуть,

Мерещится дар чудотворца:

«А может, я всё-таки Моцарт,

хотя бы немного, чуть-чуть?»

 

1996

 


 

 

*          *          *

 

Мне кажется, возникли раньше

стихи, чем я, и всё слышней

с годами каждый призвук фальши

под дрогнувшей рукой моей.

 

Как будто их давно уж знаешь,

но только помнится едва,

и потихоньку вспоминаешь

давно забытые слова.

 

Вдруг чей-то голос руку водит

тебе диктует не спеша,

ты сам не автор тех мелодий,

что льются из карандаша.

 

Тебя не мучает забота,

как мысль в одежды слов облечь:

ты лишь стенограф у кого-то,

а кто диктует эту речь?

 

1989

 


 

*          *          *

 

Не я пишу стихи - они меня

из глины создают рукою Бога.

Идут всё дальше строки, как дорога,

как след земной небесного огня.

 

Напрасно видишь в отраженье слов

поэта душу в зеркале тетради.

Я - грешный человек, и, Бога ради,

как дорасти мне до моих стихов?

 

1989

 


 

 

*          *          *

 

Легко - на свете просто жить,

в конторе где-нибудь служить,

ложиться, по утрам вставать,

под вечер книжку почитать,

 

страдать от хворей, мелких бед,

готовить что-то на обед,

стирать, квартиру убирать,

и больше ничего не знать.

 

Да, жить на свете без затей,

жениться, народить детей,

кормить, растить и воспитать,

а после замуж выдавать.

 

Жить жизнью, что известна всем,

и так и не понять, зачем.

Жизнь всем обычная, заметь –

поэту тягостней, чем смерть.

 

И как легко на свете жить

И не пытаться лучше стать,

легко слова зарифмовать,

совсем не то - Поэтом быть.

 

1988

 

                                              


 

*          *          *

 

Зачем же со мной столько горя идёт,

что если ступлю я - обломится лёд.

И ворон кружит над моей головой,

как тень, он всегда и повсюду со мной.

 

От песни сгоревшей не стынет зола,

а память моя неотступна и зла.

Я чёрную память с собою ношу

и всё - словно палкой золу - ворошу.

 

Я знаю, что в горе бросают друзья.

Стихи, только вас мне покинуть нельзя.

Спасибо, что вытащили из беды.

А чем отплачу вам за ваши труды?

 

Мне счастье не послано было судьбой.

Достойно ли - быть у несчастья рабой?!

И только стихами просвечена мгла,

хотя бы - чтоб в горе я выжить могла.

 

1990

 


 

*          *          *

Когда я деревом была,

я плакала смолой.

Она текла едва-едва

из раны – 'горька и светла,

текла янтарная смола

из раны под корой.

А я тянулась в небосвод,

мечтая: боль моя пройдёт,

смола залечит, тая.

Но только нынче - не смола:

из ран моих текут слова -

и раны зарастают.

 

1988

 


 

*          *          *

 

Для горя мир как клетка тесен,

когда пустеют вены строк.

Лежит растоптанная песня

в холодном поле без дорог.

 

Когда-то ведь была крылатой,

когда-то звонкою была,

а нынче на плече заплаты

от перебитого крыла.

 

Как больно ей – а только всё же

не умирает, а живёт.

Могу ль мечтать – подняться сможет,

продолжить прерванный полёт?

 

1990

 


 

НЕНАПИСАННЫЕ  СТИХИ

 

Мне снятся сны, которых нет чудесней,

слетая утром птицами с руки.

Как звоны колокольни поднебесной,

во сне мне снятся новые стихи.

 

Как стёклышки цветных калейдоскопов,

они плывут, сверкая и кружась,

как стаи бабочек, покинув кокон

и с прошлым навсегда оставив связь.

 

Как видят лица и тела любимых,

во сне я вижу новые стихи,

а днём я плачу, расставаясь с ними,

но сны мои бесследны и тихи.

 

Не описать в словах красу такую.

Зачёркивая строчки на листах,

я по словам ненайденным тоскую,

мечтая о невиданных стихах.

 

Но облака плывут, как строчки саги.

Потерян ключ, и двери не открыть.

Таких стихов не пишут на бумаге,

такие только в небе могут быть.

 

1988

 

 


 

*          *          *

 

Еще я встречусь со стихами,

как с одноклассником в метро,

и как Эдип в античной драме

с судьбой... (осеннею порой,

 

а может, зимней, может, летней,

вдруг чудо сбудется с тобой,

и, как с мечтой, что всех заветней,

я встречусь с ними - и судьбой.

 

Как мы встречаемся с друзьями:

на перекрёстке, за углом,

и тянет поболтать часами,

и приглашаем в гости в дом.

 

Стихи - повсюду их дыханье -

как люди, населяют мир.

Еще я встречусь со стихами

так, как встречаются с людьми.

 

Так, как встречаются с любовью –

о, прелести случайных встреч,

я им не даром славословлю,

их надо – дар судьбы – беречь.

 

Стихов негаданные речи

растут, покуда ты молчишь.

И ждёт негаданная встреча,

а ты о ней мечтаешь лишь.

 

1988

 


 

СТИХИ О НЕПЕЧАТАВШЕМСЯ ПОЭТЕ

 

Ещё не напечатано ни строчки,

но ты на свет родился без сорочки -

растут стихи, не ведая стыда”. 1

Поэту быть и нищим, и проклятым

не привыкать. И потому печатай

на собственной машинке, как всегда.

 

Ещё не напечатано ни строчки,

но смерть уже перебороли точки,

теснясь на несгораемом листке.

Четыре экземпляра машинистки

лежат в столе... И кажется так близко

до вечности - протянутой руке.

 

1988

 

1 цитата из стихотворения Анны Ахматовой.


 

*          *          *

 

Как зёрна в поле - прорастает слово,

причастное к бессмертию души.

Воспитано страданием сурово,

оно взойти до срока не спешит.

 

И прячется в земле, и не увидишь

во глубине таящийся росток,

но снег сойдёт - и тянется всё выше

зелёный лист, как тонкий колосок.

 

Какая сила спрятана в росточке -

восходит, силу смерти одолев.

На борозды в полях похожи строчки,

и слову равнозначен только хлеб.

 

Оно к твоей душе приходит - словно

её из тьмы Аида увести...

И попадает в наши души слово,

как зёрна в землю - снова прорасти.

 

                                                           1988


 

ТВЕРСКОЙ   БУЛЬВАР

 

"В определённом возрасте время года совпадает с судьбой".

И.Бродский

 

Но равносильна судьбе осень в России. . .”

Е. Бунимович

 

А жизнь иначе выглядит, когда

в неё войдёшь с осеннего бульвара.

Полезен воздух осени всегда,

он - как глоток целебного отвара.

 

Не зря твои печали и труды,

и всё, как солнца луч, полно привета,

когда листва на чёрные пруды

летит потоком золотого света.

 

Как благовестный звон, летит листва:

“Рожденье слова - мира сотворенье”,

и слово без печати волшебства

теряет смысл и право появленья.

 

Но нам была дарована печать,

инстинкт, сильнее продолженья рода,

и каждый год всё заново начать

находим силы мы, как мать-природа.

 

Пройду бульвар, как жизнь за годом год,

пройду - и словно духом вновь воскресну,

вливаюсь в городской водоворот,

и силы есть продолжить путь свой крестный.

 

Там кажется, грядущее идёт,

нежданное, желанное - навстречу,

и вместе с ним Тверской бульвар течёт,

как жизнь, мгновенен он и бесконечен.

 

Там счастье, словно детство, оживёт,

зажжёт свои пленительные свечи,

и за руку возьмёт, и поведёт,

расправив горем согнутые плечи,

 

в путь - из Никитских призрачных ворот,

где в золоте листвы - лазури просинь.

Всю жизнь мы ждём, когда судьба придёт.

Судьба приходит. И зовётся - осень.

 

1988-2005

 

 


 

СТИХИ

 

Я столько раз в тяжёлый час

хотела бросить их,

сказав им: «Людям не до вас,

зачем же новый стих?»

 

Я столько раз гнала их прочь,

как бешеных собак:

что воду в ступе зря толочь,

я проживу и так.

 

Да мне ведь тоже не до них

среди тревог и бед,

и слишком много в мире книг,

и через много лет

 

придут, на свалку их свалив,

и я пишу их зря,

и я не верю в старый миф,

что книги не горят.

 

Но каждый раз в тяжёлый час

они придут опять.

Стихи не спрашивают нас,

хотим ли мы писать.

 

1999


 

*          *          *

 

Когда леденящую вечность

нам хочется словом согреть,

про смерть забывая, беспечно,

душа твоя просится петь.

 

Признайся (к чему нам лукавить),

как след позади корабля,

так славно, что можно оставить

хоть что-нибудь после себя.

 

Я знаю, что Слово крылато,

способно оно на полёт.

Мне славы не нужно, ребята,

мне знать бы, что Слово живёт.

 

                                                           2001

 


 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

О, книга, не написанная мной!

Ужели ты всё время будешь сниться?

Покуда жизнь, как белая страница,

закроется, окончив путь земной.

 

*          *          *

Нам судьбою многое дано,

только жизни горькое вино

нас не так пьянит, как в двадцать - в тридцать.

Ты немного от судьбы устал,

но, наверно, ты не всё сказал.

И опять несказанное снится.

 

1987


 

 

*          *          *

 

Под звёздами спят поля,

лишь ты не можешь уснуть.

Всё будет, душа моя,

ты только пустилась в путь.

 

Хранят на груди кресты,

судьба - во всю свою прыть

нам будет дарить цветы,

но в спину камнями бить.

 

Прекрасна без ложных фраз,

жизнь катится, как слеза,

и будут ещё не раз

в рассветах тонуть глаза.

 

И будут ночи тихи,

когда - лишь звезды полёт.

И Бог нам пошлёт стихи,

как благословенье своё.

 

1988

 


 

 

*          *          *

 

Наверно, я сегодня раньше лягу,

но я не знаю, встану ль поутру:

кровь вытекла по строчкам на бумагу,

и вен я ощущаю пустоту.

 

От тяжести земного тяготенья

я падаю - мне роль кариатид

не выдержать. Но я подвергнусь тленью,

оставив то, что тленья избежит.

 

1988