Сайт "МОСКОВСКИЕ ПИСАТЕЛИ" Списки
Произведения
Союзы
Премии
ЦДЛ
Альбомы
Хобби

Юрий Баранов

ИЗБРАННОЕ


* * *
СТИХИ ИЗ ОТДЕЛЕНИЯ РЕАНИМАЦИИ

- Эх, погладить бы грудь напоследок,
Холодея, коснуться бедра... -
Бормочу, вырываясь из бреда,
И смеются мои доктора:

- Ну даёт! Полутруп с "Камасутрой"!
Ты смотри, не остыл до сих пор;
Ничего, околеет под утро,
Переедет любовничек в морг...

Перееду... Куда мне деваться;
По укромной дорожке в кустах
Вдоль жасмина, сирени, акаций
Повезет санитар второпях.

Санитар! Задержись на минуту,
Сигаретку достань, затянись:
Мне сейчас - это лучше салюта -
Куст жасмина исполнит стриптиз.

Не спеши! Я остыну к рассвету,
Мне всего лишь секунда нужна,
Чтоб в распахнутом вырезе веток
Словно грудь, колыхнулась луна.

* * *
ПО ВОЗВРАЩЕНИИ С ЗАПАДА

Дым в Отечестве - жуть, без фильтрации
И колдобины вместо шоссе.
Политические прокламации
Отвратительны, право же, все.

Демократии пайки уменьшены,
На зарплату прожить не смогу...
Но прелестные русские женщины
Возникают на каждом шагу.

* * *
АНГЕЛ ДА И ТОЛЬКО

N.

Наощупь женщина и чистый ангел внешне...
Ну, крыльев нет, другое есть зато,
Как у богини. И почти безгрешна.
Уж против этого не возразит никто.

И с нитью платиновой кудри золотые,
И смех серебряный, возможный лишь в раю,
Все выдает небесную стихию,
Обитель настоящую твою.

Не раз мне снилось, будто на горячей
Твоей спине - как судорога, взрыв,
И крыльев плеск, и все уже иначе,
И ты летишь, земное позабыв.

А днем привиделось недавно возле рынка,
Что ты взлетаешь в небо, трепеща;
Но это ветер вздыбил пелеринку
У твоего бельгийского плаща.

* * *
ФРАНСУАЗА САГАН

"Немножечко солнца в прохладной воде"...
Я помню, читал эту вещь и балдел.

Давно это было. Тогда я таких
Еще и не читывал западных книг.

В печали - улыбка, в улыбке - печаль,
Изящная тайна колышет вуаль,

Как след аромата, как будто слегка
Рука парижанки коснулась виска...

Но вот по прошествии нескольких дней
Пытался я вспомнить - и все, хоть убей!-

Как звали героя и кто он такой;
Постойте, ведь женщина - главный герой?

Как фокус: не помню совсем ничего!
О чем эта книга? О чем, про кого?

...Однако потом, через множество лет
Я понял, что книга оставила след,

Как след аромата, как будто слегка
Рука парижанки коснулась виска.

Наверно, и замысел в том состоит,
Чтоб напрочь был текст и сюжет позабыт,

Осталось же лишь ощущенье одно,
С каким эту книгу я пил, как вино,

Что даже сейчас, через множество лет
Ничуть не расплылся оставленный след,

Как след аромата, как будто слегка
Рука парижанки коснулась виска.

"Немножечко солнца в прохладной воде"...
Ну что тут сказать, никого не задев?

Тональность что надо, хорош колорит,
Изящное платье нигде не морщит.

Немножечко солнца, немножко воды,
Баланс интеллекта и белиберды...

О да, парижанки умеют писать -
На мелкой водичке в бирюльки играть.

* * *
ИЗМЕНА

Рассказ Иванушки-дурачка

Я отнюдь не из тех, кто силится
Приукраситься: мол, ни-ни...
Признаюсь - изменил Кириллице
Я с Латиницей в оные дни.

Оправданье, конечно, слабое
И смешно теперь вспоминать -
Мне казалось престижным с бабою
Иностранною переспать.

Ей такую рекламу делали,
Что, ей-Богу, не устоишь:
Дескать, в сексе она умелая,
За плечами, небось, Париж.

Я ж не знал, что ее стенания
"О, Иван, я сейчас умру!"
Репетировались заранее
В академии ЦРУ,

А бельишко ее постельное
С вензелями "Салют, Иван!"
И колготки ее бордельные
Проектировал Ватикан.

Я-то сам им совсем не надобен,
Ни в какой у них не в чести,
А романчик наш - это снадобье,
Чтоб Кириллицу извести:

Пусть печалится и кручинится,
Что покинул ее Иван;
"Он гуляет вовсю с Латиницей" -
Пишут ей из враждебных стран.

Эти фокусы иностранные
Ты попробуй-ка раскуси;
Я не сразу нашел над ванною
Телекамеру Би-Би-Си.

Но и тут обманула, хитрая:
Мол, не знала, мол, не при чем,
Ублажила меня поллитрою,
Русским чаем и калачом.
Словом, трахался я и лапался
И не верил, а братаны
Говорили: Иван, ты вляпался
Прямо в происки сатаны...

Но финал был не политический:
Стали в ванной трубы менять
И разбили набор косметический,
Ни осколочка не собрать.

Ни лосьона нет "Степь туманная",
Ни духов "Чемпион огня"...
Оказалось, плоть иностранная
В чистом виде - не для меня.

Мужику что в башку втемяшится,
Так оттудова - ни колом;
Не поется ему, не пляшется,
Не летается соколом.

От Латиницы стал мне чудиться
Запах кильки и чеснока...
Тьфу, поддельная полногрудица,
Силиконовая клюка!

Все к чертям! Колдовство расколото.
Не смотрел бы на всех на вас.
Уолл-стрит предлагал мне золото,
Нобель - премию хоть сейчас.

Девка плачет: "Все пересилится,
Ваня милый, не уходи!"
Я ж вернулся домой к Кириллице
И с тех пор уже не блудил.

* * *
ЗАБУГОРНЫЙ РУСАК

Заехал недавно смешной аргентинец,
А может француз, но по-русски сечет;
Какой-то потомок великой княгини,
И ну предъявлять неоплаченный счет.

Ругает, грассируя, "грубых матросов,
Штыками прикончивших тысячу лет";
Я вижу, князек-то совсем стоеросов
И режу в упор, отпихнув этикет:

- Рабоче-крестьянским баранам простится
Поход в мышеловочный ленинский рай;
Россию просрали поручик Голицын,
Корнет Оболенский и царь Николай.

Он прямо подпрыгнул, такой возмущенный,
Кричит: "Миль пардон, это просто цинизм!
Их бин эрудит! Я окончиль Сорбонна!"

- А я, говорю, пережил коммунизм.

Он мне про Фому, я ему про Ярему,
Он мне про Ярему, а я про Фому;
Он мне подливает ямайского рому,
Я водки в ответ подливаю ему.

Цитаты, как финки, втыкаем под ребра,
Но после семи брудершафтов подряд
Мы с ним скорешились в согласии добром,
Лишь старые мифы колючкой торчат.

Эх, если б для выучки пожил и попил
Он хоть бы с полгода у нас во дворе,
Да он в Аргентине, а может в Европе,
В какой-то дурацкой французской дыре.

Но даже и там, в темноте заграницы,
Я слышал, теперь он по пьянке поет:
Корнет Оболенский, поручик Голицын,
Кому ж предъявлять неоплаченный счет?!

* * *
ИСТОРИЯ ЛЮБВИ

В синеве ленинградских туманов
И в сиренях весенней Москвы
Ты мерещилась мне постоянно,
Но увы, но увы, но увы...

Что ж, бывает - и гроб заколотят,
А не встретишь. Но мне повезло.
Ты однажды сгустилась до плоти
И со мной завязалась узлом.

А потом... А потом развязалась,
Отстранилась, уже не моя,
И растаяла, и показалось:
Всё вернулось на круги своя.

Но не всё. Что-то в мире сместилось.
Что-то выцвело в мире, увы.
Как-то даже сирень изменилась
И туманы - не той синевы.

* * *
НЕНОРМАЛИНА

Подписано, точка поставлена,
Поставлена даже печать,
Но все же одна ненормалина
Смогла уцелеть и застрять.

И там, где небрежно пропилено,
Где щель обратилась дуплом,
Она, притворясь рассудилиной,
Сумела пройти перелом.

А дальше, как в сказке емелиной,
Растет ненормалины счет;
Она оттесняет всамделину
И львиную долю берет.

Плевать ей, что точка поставлена,
Что вся по закону печать.
Как глянет в глаза ненормалина,
Так подписи пятятся вспять.


* * *
ИЗ ОМАРА ХАЙЯМА

Вчера я водки выпил триста грамм.
Сегодня тоже выпью триста грамм.
А что не пить? Вот завтра в крематорий
Свезут, и всё. Лишь пепла триста грамм.


* * *
ИСТ ЭНД ВЕСТ

Юрию Куксову

Закуска важнее тарелки, а водка важней, чем стакан;
Отсюда расходятся взгляды России и западных стран.

Едят они либо сервизом любуются - и не поймешь,
А скушать соленый огурчик - им надобны вилка и нож.

- Ты семги нарежь, да потолще, под пиво она хороша...
Сапожным ножом на пенечке орудуют три алкаша.

Описывал эту картину один заграничный шпион
В отчете, но только смеялся, не веря ему, Пентагон.

Они неспособны осмыслить, что нам до балды макияж,
А всякую пудру-помаду мы держим за девичью блажь.

И нам виртуального секса не надо, как им, за бугром,
Где каждому дайте компьютер, иначе мужик невподъем.

Сажает, как Маньку Левински, он бабу под стол, где дисплей,
И там голливудок рисует слюной электронных лучей.

А нам западло эти трюки хоть в юной, хоть в зрелой поре:
Блондинки с большими грудями у нас чуть не в каждом дворе.

* * *

На страничку автора

Вверх

ТИТУЛ

 

 

© сайт "МП".

Rambler's Top100 Rambler's Top100