Новая книга Геннадия ГАЦУРА "РУССКИЕ ХРОНИКИ". Детектив нашей жизни.
Купить в магазине , БИБЛИОГЛОБУС...
  
ДетективыФантастикаРассказыЭкологияСтрашилкиПьесаСказкаХоббиШаржиФото

© Геннадий Гацура, 1993 г.

РУССКИЕ ХРОНИКИ... в одном лице
История развала коммунистической империи конца ХХ века в детективном сериале.
Взгляд изнутри, глазами очевидца.

Р.Х.Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Глава VI.

Детектив «Сценарий» впервые был опубликован в Америке в «Новом Русском слове» в октябре 1993 г., как раз во время расстрела Дома правительства. Лишь через два года, он вышел в сокращенном варианте в России, в журнале «Человек и Закон».

 

 

С Ц Е Н А Р И Й

"Крутой детектив" в стиле

российских политических галлюцинаций.

 

Москва. Россия. ( Год 1993).

 

 

Сергей лежал  на  диване и проклинал все подряд: гласность, перестройку, продажных депутатов и прочих, кто, по его мнению, развалил и разворовывает некогда "крупнейшую империю, сумевшую до конца восьмидесятых годов двадцатого века сохранить свои колонии",- последнее он прочитал в одном из старых западных путеводителей по СССР. Настроение его было понятно. Вчера, после трех месяцев бесполезных хождений в сберкассу, он, наконец, получил свой гонорар и, раздав долги, решил устроить себе небольшой праздник, но, потратив на хождения по магазинам почти целый день, даже не смог купить, из-за сумасшедших цен, что-нибудь путного пожрать. С отчаяния он приобрел в какой-то лавчонке пачку пельменей и бутылку дрянного французского коньяка, угрохав на нее почти весь остаток гонорара, и сегодня мучался от жуткой головной боли.

Опять зазвонил телефон. Сергей знал, что ему звонить некому, все его старые приятели занялись бизнесом и им не было никакого дела до перебивающегося с воды на хлеб случайными заработками литератора.   Телефон трезвонил сегодня непереставая. И так с самого утра. Сергей чертыхнулся, сполз на карачках с кровати и поднял трубку. Короткие гудки. Проклятье!

Он сел на пол возле телефона, прислонившись к качающейся книжной полке, и решил подождать следующего звонка.

На полу, рядом с ножкой стула валялась старая, уже пожелтевшая вырезка из газеты. Сергей поднял ее и прочел:

“Похоже, что экс-министр иностранных дел СССР    Э.Шеварднадзе (Э.А.) окончательно выбрал для себя    стезю предсказателя. Причем, ему присуща довольно    узкая специализация - предсказывать государственные    перевороты. Однажды он попал в точку, и были все    основания ему поверить, так как Э.А. сам вращался в    высших партийных и государственных структурах. В    последнее же время соратник М.С.Горбачева периодически запускает новые высказывания о перевороте,   предназначенные, по всей видимости, для западной публики, где Э.А. помнят. В странах же Содружества    это проходит почти незаметно. Если не считать того,    что деловые круги Запада с опаской смотрят на СНГ и    не торопятся вкладывать деньги в нашу экономику."

Внизу карандашом была сделана приписка: “Аргументы и факты”, 1992 год”. Николаев откинул в сторону клочок бумаги. Боже мой, как надоела за эти годы политика, когда, наконец, вся эта муть успокоится? Более того, идет какая-то страшная пропаганда, что в старые времена не было ничего хорошего, подлецы сидели на подлецах и подлецами погоняли. Все, буквально все, смешивается с грязью. Как будто не было в те годы ни одного честного человека. Но я знал их огромное количество, и их было большинство. Самое интересное, что именно те, кто прежде хвалил режим или считался подлецами и ворами, вылезли, и сегодня живут припеваючи, а порядочные, законно послушные люди, оказались в страшном положении, да еще, заложниками этих прохвостов. Нет, правду мне говорил один знакомый старик, что гибче надо быть, гибче. В этом месте так и хочется процитировать великого китайского кормчего товарища Мао: “Когда тростник теряет гибкость, он ломается”.

Телефон молчал. Сергей снял с полки подвернувшуюся под руку книгу, расскрыл ее и прочел вслух первые попавшиеся на глаза строчки:

- “Русские величайшие пьяницы и весьма этим похваляются, презирая непьющих. У них нет никаких вин, но они употребляют напиток из меда и листьев хмеля. Однако государь не допускает, чтобы каждый мог свободно его приготовлять, потому, что если бы они пользовались подобной свободой, то ежедневно были пьяны и убивали друг друга, как звери. Жизнь их протекает следующим образом: утром они стоят на базарах до полудня, потом отправляются в таверны есть и пить; после этого времени их уже невозможно привлечь к какому-либо делу”...

Николаев захлопнул книгу и взглянул на обложку. Это был сборник рассказов иностранцев о древней Москве XV-XVII веков.

- Что они понимают в русском менталитете,- Сергей сунул книгу на место, выдрал штекер из телефонной розетки, вновь залез на диван и, свернувшись калачиком, накрылся одеялом. Едва он успел это сделать, как раздался звонок, на этот раз в прихожей. Сергей посильней натянул одеяло на голову и зажал уши руками. Звонок не унимался. Ничего не оставалось, как надеть джинсы и, ругаясь нехорошими словами, поплестись к дверям.

- Кого еще, там, нечистая принесла?

- Открывай, свои.

Сергей распахнул дверь. На пороге стоял вальяжный господин в серой кожаной куртке и с огромным целлофановым пакетом в руке.

- Что, не узнаешь старых друзей?

- Лешка? Вакулов? Тебя сразу и не признать. Богатеньким будешь.

- Это точно. Ну что, мне так в дверях и стоять?

- Заходи,- Сергей посторонился и пропустил в прихожую своего старого, еще по школе и институту, приятеля.- Раздевайся, вешай куртку на гвоздь и проходи на кухню. Я сейчас, только лицо сполосну.

- Ну и видончик у тебя, - усмехнулся Алексей, снимая свою шикарную куртку и бросая ее на табурет. - Бухал вчера?

- Да, так,- махнул рукой Сергей и поплелся в ванную. Там он засунул голову под струю холодной воды, затем выдавил остатки зубной пасты в рот и пальцем - зубную щетку он третий день не мог найти - почистил зубы.

Когда Сергей появился на кухне, на плите уже стоял чайник и Алексей выкладывал из своей сумки с надписью "Единая Европа" пакеты в красивых иностранных обертках. Под конец он вынул бутылку коньяка. При виде ее Сергея аж передернуло.

- Что,- улыбнулся Вакулов и кивнул на стоявшую на столе пустую бутылку, оставшуюся от вчерашнего ужина Сергея,- думаешь, я тебе подкрашенного кооператорского спирта принес? Это настоящий, французский.

Он взял с полки тарелки, быстро разложил на них уже порезанные колбасу, сыр, хлеб и другие вкусности, разлил по рюмкам коньяк и сказал:

- Ну, что стоишь? Давай хряпнем. Со свиданьицем!

Они выпили. Алексей налил еще по одной и спросил:

- Где соседи?

- Наверное, на даче. Я с ними практически не общаюсь. Как ты только меня здесь нашел? А ты нисколько не изменился. Всегда как снег на голову,- покачал головой Сергей.- Сколько лет, сколько зим...

- А чего мне меняться? Ну, как себя чувствуешь, лучше?

- Да, как тебе сказать...

- Ничего, еще по одной, и все как рукой снимет. За что я люблю настоящий "Наполеон", так за то, что, сколько его не выпьешь, хоть ведро, на следующий день голова не болит.

- Мне бы твои проблемы,- тяжело вздохнул Сергей,- настоящий, ненастоящий.

- Ладно прибедняться. Читал я последнюю твою повесть. Лихо закручено.

- Ты же в институте не любил читать детективы. Называл их отрыжками буржуазной культуры.

- Что ж ты хочешь,- Алексей взял рюмку и вальяжно развалился на стуле,- я как-никак секретарем факультета по идеологии был. Это ты мог себе позволить, распалившись на семинаре, потребовать выкинуть из Союза писателей бездарных строителей производственных романов, и спекулянтов на литературном фронте. Помнишь? - Он рассмеялся.

- Ну, я не совсем так заявил... Кстати, осторожней, спинка у стула на соплях держится.

- Ничего, у меня реакция хорошая,- сказал Вакулов, но позу на всякий случай сменил.

- Где ты сейчас? Говорят, тебя после института то ли в комитет взяли работать, то ли в партийные органы.

- Какие органы? - Улыбнулся Алексей.- Меня бы туда и близко никто не подпустил. Чего я только в последние годы не наслушался о себе. А я просто-напросто отпахал два года корреспондентом ТАСС в Арабских Эмиратах, тесть пристроил, а затем переметнулся на работу к киношникам в совместное предприятие. И работа веселей, и платят получше.

- Знаешь, у меня где-то была банка грибков. Мать солила, переслала через знакомых. Ты их когда-то очень любил.

- Не суетись, еще успеем. Я вообще-то к тебе по делу. Меня машина внизу ждет. У нас на фирме катастрофически не хватает сценариев. Все какая-то чернуха или порнуха идет. Я помню, у тебя что-то было, со странным таким названием, о террористах и ракетной базе.

- Так это старье десятилетней давности. Ты же сам говорил, что ничего хуже не читал.

- Ну, мало ли чего мы тогда говорили. Тащи сюда.

- Я даже не знаю, где он. Да и не сценарий это.

- Ладно, хватит ломаться, как девочка. Тащи.

Сергей сходил в свою комнату, принес толстую покрытую пылью папку и, вынув из нее рукопись, спросил:

- Ничего страшного, если я дам тебе второй экземпляр?

- Сойдет. Ну вот, а говорил, что не знаю. "Сергей Николаев. Повесть для кино. "Террористы. Ракетная база",- прочитал Вакулов на титульном листе и перелистнул несколько страниц.- Кое-что придется переделать. Все должно происходить у нас в СНГ, а не за бугром. В общем, я беру, просмотрю и завтра позвоню. Надеюсь, это не последний экземпляр?

- Нет, еще есть.

- Вот и хорошо. Да, чуть не забыл, я тут тебе справку подготовил, почитай на досуге. По моему, это может иметь отношение к твоему сценарию. Ну, я пошел,- Алексей встал и направился к дверям.

- А как же это? - Сергей показал на заваленный пакетами стол.

- Теперь тебе надо будет усиленно питаться, чтоб голова хорошо работала. - Обернувшись в двери, Вакулов спросил: - Да, кстати, хочешь анекдот расскажу?

- Давай.

- Просыпается мужик с бодуна, вот как ты, а на столе икорка, салатики, балычок разложен на тарелочке. Во льду бутылочка водки. Наливает он себе рюмашечку, закусывает красной рыбкой. Хорошо! Смотрит, а на столе записка. Берет он ее и читает: "Кушай мой дорогой, а я поехала.” И подпись: “Твоя крыша.” Вот так-то. Ну, я тоже, поехал. До завтра.

 

 

Вакулов вышел из подъезда, сел в поджидавший его автомобиль и сказал водителю:

- Меня к шефу, а вот это,- он положил на заднее сиденье рукопись Николаева,- размножить и раздать экспертам. Пусть сравнят с тем, что у нас есть, и завтра к девяти анализ должен лежать у меня на столе. Все понятно?

- Так точно.

- Тогда поехали.

Едва машина отъехала от тротуара, как ей в хвост пристроился джип с двумя молодыми людьми в одинаковых зеленых куртках. Они проводили "Волгу", в которой сидел Вакулов, до какого-то незаметного особнячка в центре города, затем вернулись на прежнее место, к дому сценариста.

 

 

После ухода Вакулова Сергей выпил еще пару рюмок коньяка, плотно закусил, сложил остатки пиршества в пустой холодильник, отчего тот сразу стал напоминать на кадр из зарубежного рекламного ролика, и, предварительно смахнув рукой крошки с кухонного стола, раскрыл первую страницу своей рукописи. На чтение у него ушло часа полтора. Затем он отодвинул стопку машинописных страниц в сторону и, потянувшись, громко сказал:

- Бред какой-то. Неужели это я написал?

Сергей налил себе стопку коньяка и, встав из-за стола, начал расхаживать с рюмкой в руке взад-вперед по кухне, бормоча себе под нос:

- Когда это было? Конец семидесятых, начало восьмидесятых. На что я рассчитывал? Что найдется какой-нибудь сумасшедший, который опубликует или поставит эту бредятину? Ишь, советский сценарист уезжает работать за границу. Сейчас этим никого не удивишь, а тогда... Хотя, нет. Сколько в те времена писателей, сценаристов и режиссеров повыкидывали за границу... А тут я со своей повестухой для кино. Да меня за нее могли спокойненько в дурдом засадить или пришить. "Пьяная выходка хулиганов", "Трагическая гибель молодого литератора", "Убийцы не найдены", "Все на борьбу с пьянством и хулиганами". Неплохие заголовки для нашей шлюхи-прессы... Да, что он мне там за листок оставил?

Николаев взял лежащую на краю стола Вакуловскую справку. В ней сообщались краткие  сведения о наличии ядерного оружия на территории бывшего Союза.

- Чушь,- Сергей скомкал ее и “навесом” послал в мусорное ведро.- Два очка! В любом случае, это ставить нельзя. Хорошо, заменю я имена и фамилии на русские, украинские или казахские, а остальное? Что за идиотская идея пришла в голову Вакулову? Если он завтра позвонит, так и скажу, что отказываюсь. Пойду лучше спать... Впрочем, если подумать, там есть парочка неплохих моментов...

Он залпом допил коньяк в рюмке и вновь сел за рукопись, на этот раз с карандашом.

 

 

- Ну, что там?

- Тишина. Какого черта ты поставил фургон на солнцепеке? В тень надо было загнать.

- Там здание экранирует.

- А что у тебя?

- Красота! Послушай,- мужчина в оранжевой спецовке дорожного рабочего передал наушники своему собеседнику.

- Да, неплохо,- усмехнулся тот.- Неплохой компроматик на этого толстого борова будет. Мало ему было девочек-малолеток, так он на мальчиков перекинулся. Хорошо его можно будет подцепить.

- Да за ним и не такие грешки числятся, но этих ублюдков всегда в напряжении надо держать. Они сразу, чуть что, хвост поджимают и к хозяину. Помогите, спасите, век рабом буду! И такие уроды еще в политику лезут. Представляешь, что бы эти негодяи в стране творили, если бы мы их не держали за глотку. Правильно шеф говорит, что пока они делят между собой землю, заводы и золото, мы должны стать единовластными хозяевами компромата и тогда будем владеть не только их состояниями, но и душами.

- Стоп. Тишина. Мой просыпается.

 

 

Едва Николаев поднялся с постели, как в прихожей раздался звонок.

На пороге стоял Вакулов собственной персоной.

- Ты уже на ногах? - Поздоровавшись, спросил он.

- Сколько сейчас времени? - Поинтересовался Сергей.

- Без пяти одиннадцать,- Алексей прошел на кухню и вытащил из дипломата две стопки листов.- На фирме одобрили твою повесть как основу для сценария. Правда, кое-что тебе придется выбросить и доработать. И, как я уже говорил, действие должно происходить не за "бугром", а у нас, на территории бывшего Союза. Мы оценили твою работу в триста тысяч рублей, и наш американский продюсер дает еще десять тысяч долларов. По зарубежным меркам это не много, но, я думаю, при твоем материальном положении не стоит отказываться от этих денег.

- Я и не собирался. Только ты говоришь, что половина написанного мной никуда не годится. Смогу ли я...

- Сможешь. Заодно увидишь, как надо снимать фильмы в России с американским размахом и на итальянские деньги. У нас будут задействованы лучшие пиротехники, каскадеры и постановщики трюков. Да, еще, как там говорит один из твоих героев, поменьше лирики, побольше крови. У нас есть парочка американских профессионалов, которые пишут диалоги и прочую муть. От тебя же требуются неожиданные сюжетные ходы и сам костяк фильма.

- Не так-то просто,- почесал затылок Сергей,- конкурировать с американцами.

- Хочешь – скажу. Это мое личное мнение, и, конечно, если мне начнут загонять иголочки под ногти, тут же от него откажусь, но я прочел все твои детективы и могу с полной ответственностью заявить, что лучше тебя разработчика сюжетов в бывшем Союзе нет. А нам такой и требуется. За это мы и платим.

- Кофе выпьешь? - Спросил Сергей, ставя на плиту чайник.

- Работы по горло. Я же у капиталистов служу.- Вакулов потер лоб.- Сегодня среда. Мой шеф на доработку дает пять-шесть дней. Значит, во вторник сценарий должен быть готов.

- Ты что! Я физически не успею. Да и пишущая машинка у меня второй месяц в ремонте. Деталей нет.

- Ну, это я предусмотрел.- Вакулов обернулся к стоявшему в дверях кухни мужчине. Сергей даже не заметил, откуда он появился.- Володя, установи товарищу писателю аппарат. Думаю, поставить его лучше прямо здесь. Тут и стол широкий, и до холодильника далеко ходить не надо.

Сопровождавший Алексея молодой человек протер висевшим на стуле полотенцем стол и начал выкладывать из своих чемоданов какие-то пластмассовые коробки.

- Что это вы задумали? - Забеспокоился Сергей.

- Не суетись, ничего страшного. Это так называемый "Notebook". Здесь принтер, блок питания, мышь и так далее. Не смотри, что маленький, он довольно мощный. “Пентиум”. Так, Володя?

- Да,- кивнул молодой человек, соединяя при помощи кабелей со штекерами все эти штуковины с мудреными названиями.

- Я же никогда не работал на таком компьютере.

- Не беспокойся, это не сложней, чем на тех, что стояли у нас на факультете вычислительной техники. Володя тебе все объяснит. Вот,- Алексей вытащил из кармана две плоские квадратные коробочки,- это лазерные диски. На одном записан текст твоей повести. На втором - информация о ракетной базе, на территории которой будут снимать фильм. На днях эту базу будут демонтировать - в связи с соглашением о сокращении ядерных вооружений. Поэтому вояки с большим удовольствием продали нам разрешение на проведение съемок. На этом мы выигрываем уйму денег, хотя они тоже заломили немало, и времени. Не надо строить декораций. Правда, именно поэтому тебе так мало и дается времени на сценарий. У нас всего две-три недели на съемку и подготовку, потом они там все вывезут, разберут и взорвут. Так вот, здесь, на диске, чертежи, схемы, коммуникации, карта района и даже время смены караула. Тебе ничего не надо будет выдумывать.

- А если мне придется что-то изменить? Что-то не будет состыковываться?

- Постарайся, чтобы этого не произошло. Ведь кроме тебя над этим фильмом работают десятки людей, а им уже дано задание, и они знают на какой территории будут проходить съемки. Тут и пиротехники, и постановщики трюков, и каскадеры, и осветители, и операторы, и художники, и еще целая куча всяких специалистов. Я даже названия всех их профессий упомнить не могу.

- Ладно, посмотрю, что смогу сделать.

- Вот и прекрасно. Я поехал. Мой помощник остается, все тебе расскажет и покажет. Володя, тебя не затруднит задержаться у товарища писателя и проследить, как все работает? Да, и сбегай в магазин, купи чего-нибудь, за счет фирмы, чтобы ему не отвлекаться на мелочи жизни. Хорошо?

- Все сделаю, Алексей Рудольфович.

- Тогда все. Я пошел... Вот черт, чуть не забыл,- Вакулов обернулся в дверях.- Сергей, ты не мог бы прикинуть, что нам понадобится: машины, вертолеты, форма, оружие, техника. Можешь не скупиться, лучше заранее все достать, чем потом, из-за одного мотоцикла, откладывать съемки. Приходится снимать все очень быстро, ведь каждая минута простоя взятых в кредит денег на Западе стоит очень дорого. Было бы неплохо, если бы ты составил список к завтрашнему дню.

 

 

Уже часа через три Николаев мог сносно обращаться с компьютером, точнее, с текстовым редактором. Это было и не так уж сложно, как казалось на первый взгляд. Просмотрев утвержденную фирмой часть рукописи, Сергей понял, что работы предстоит намного больше, чем он предполагал. От его повести едва осталась одна треть. У него уже совсем было опустились руки, но тут он вспомнил о десяти тысячах долларов, обещанных за сценарий, и принялся за изучение содержимого второго лазерного диска с данными о ракетной базе.

Здесь было собрано почти все о ней, и практически на всех документах и картах, появлявшихся на экране компьютера, стоял гриф "Совершенно секретно". Вероятно, еще ни один из литераторов мира не имел возможности столь основательно изучить информацию о военном объекте такой важности. Тут были и графики дежурств, и расписание действий личного состава в случае начала войны, и ведомости месячных окладов офицерского состава, и меню столовой. Информация воистину полная и бесценная. Несколько лет тому назад за нее можно было бы получить у разведки любой капиталистической страны намного больше, чем эти десять тысяч долларов, или "вышку", но - у нас.

Сергей вылил в рюмку остатки вакуловского коньяка, выпил, затем взял чистый лист бумаги и вывел крупно, печатными буквами: "План сценария". Начинал он писать всегда от руки и только потом, "войдя в раж", садился за машинку.

 

 

"Волга" проехала высокие кованые ворота, которые тут же за ней закрылись, и остановилась у огромного особняка с белыми колоннами. Вакулов вышел из машины, быстро поднялся по мраморной лестнице и скрылся за массивными дубовыми дверьми с зеркальными стеклами. "Волга" подала назад и встала в один ряд с припаркованными тут же сияющими свежим лаком и никелем "Крайслерам", "Мерседесам" и "БМВ".

В холле Алексей кивнул двум дюжим охранникам и сразу же прошел в ресторан. Зал, выдержанный в белых тонах,- белые колонны, белые скатерти, белые кресла, белые курточки у официантов, был практически пуст, только возле огромного окна, занавешенного белыми бархатными шторами, сидела шумная компания депутатов, и оттуда то и дело доносились взрывы хохота.

"Правильно,- усмехнулся Вакулов,- не все же время без толку протирать штаны на заседаниях, надо изредка и оттянуться".

Навстречу ему, кивая головой, уже семенил геморройным шагом метрдотель.

- Вас уже ждут. Оне уже здесь. Прошу вас,- он откинул тяжелую белую портьеру, и Алексей оказался в небольшом, увешанном зеркалами кабинете.

Сидевший в одиночестве за столом черноволосый мужчина ткнул вилкой, на которой висел изрядный кусок семги, в кресло напротив.

- Садись, в ногах правды нет.

- Спасибо,- слегка улыбнувшись, поблагодарил Вакулов и сел.

- Я уже все заказал,- засунув в рот рыбу и энергично жуя, сказал черноволосый.- Твоих любимых шампиньонов в сметане нет. Дожились! Все развалилось. И все из-за таких, как они,- он, вновь вилкой, показал в сторону доносившихся из зала даже сквозь плотную портьеру раскатов смеха.- Россию развалили, а теперь разворовывают, наживаются на горе народном. Нет, как только я приду к власти, я этих демократов за одно место, прилюдно, на Красной Площади вздерну. Только моя партия способна прекратить разгул мафии и международного империализма в лице этих гребаных депутатов, кооперативов, бирж и эс-пе! Только моя партия способна дать моему народу то, что ему нужно! Единую и неделимую Россию! Вот так, и никак иначе!

- Господин Жеребцов,- начал Алексей, выслушав этот монолог, явно не однократно отрепетированный перед зеркалом, во время которого вместе со словами изо рта говорившего вылетали непережеванные куски семги,- я хотел бы выразить вам от лица своего начальства огромную благодарность за ту информацию, что вы нам передали. - Он вытащил из кармана толстый конверт из плотной коричневой бумаги и положил его на стол.- Мы бы не смогли в столь короткий срок...

- Вот это правильно,- отбросив вилку и вытерев жирные губы салфеткой, прервал его господин Жеребцов - Очень мне нужны ваши устные благодарности.- Он взял конверт и заглянул внутрь.- Все эти деньги пойдут в наш фонд поддержки малоимущих семей и на мою новую предвыборную кампанию. Расписка нужна?

- Нет. Зачем?

- Вот и хорошо. Хотя то, что вы делаете, вам нужно было сделать год назад! А еще лучше - три! Сейчас, до какого-то определенного момента, мы с вами в одной упряжке и делаем одно дело. А потом, уж не обессудьте, я вас в бараний рог сверну, если не будете меня слушаться.

- Господин Жеребцов, у нас есть к вам еще несколько просьб. Сами понимаете, мы не имеем возможности использовать свои каналы. Всем сразу все станет ясно. У вас же такие связи, и никто никогда не подумает...

- Подумают? - Собеседник Вакулова уперся руками в край стола и изобразил на лице нечто, что, судя по всему, должно было быть гримасой презрения.- Очень меня интересует, что эти ублюдки обо мне подумают. Давай, что у тебя?

- Сами понимаете, при съемках такого фильма...

- Это я уже слышал,- Жеребцов выхватил из протянутой через стол руки Алексея листок и развернул его.- Только-то! Я передам с тем грузом, что ты заказывал мне раньше. Уже уходишь?

- Да, работы много,- намеренно тяжело вздохнув, сказал Вакулов, пододвигая кресло к столу.

- И не поел ничего.

- Служба,- вновь тяжело вздохнул Алексей.

- Что ж, мне больше достанется. Знаешь, в народе говорят: сколько за столом посидишь, столько в раю побудешь. Ах да. Вот что я еще хотел сказать,- господин Жеребцов вновь взялся за вилку,- запомни сам и передай своим коллегам: кто хоть одно мое дерево обидит, я тому весь лес вырублю. Ты знаешь, о чем я говорю. До свидания.

Вакулов вышел тем же путем, что и пришел, сел в поджидавшую его "Волгу" и бросил водителю:

- Давай к шефу.

Они не успели проехать и километра, как шофер обернулся:

- Алексей Рудольфович, нас пасут.

- Те же самые?

- Да, черная "Татра".

- В чем дело, Гриша? Помнишь, как в Бразилии, “где много-много диких обезьян”. Черт, как давно я не был в театре. Покажи им свой коронный номер - "сумасшедшего Ивана". Чтобы у них навсегда отпала охота болтаться у нас на хвосте.

- Что ж, тогда держитесь.

Водитель выжал педаль газа до отказа и Вакулова, который едва успел вцепиться мертвой хваткой в ручку над дверью, буквально вдавило в кресло. "Волга" пронеслась на этой безумной скорости несколько кварталов, не обращая внимание на красные сигналы светофоров и, визжа тормозами, свернула на какую-то узенькую улочку. Проехав метров сто, она резко развернулась, наехав одним колесом на бровку тротуара. Черная "Татра", следовавшая за ними, тоже свернула в переулок.

Взревел двигатель "Волги". Какую-то долю секунды она была недвижима, но Вакулов чувствовал как с огромной скоростью вращаются ее задние колеса, и вдруг она сорвалась с места. Это было страшное зрелище - два черных автомобиля несущихся по узкой улочке навстречу друг другу. В последний момент водитель преследовавшей их машины рванул руль влево, пытаясь уйти от тарана, но было уже поздно. "Волга" Вакулова успела зацепить краем бампера "Татру", и ее, как шарик от пингпонга, отшвырнуло в сторону, прямо на газетный киоск. Двумя почти неуловимыми движениями руля Григорий выровнял машину и, не снижая скорости, проскочил на желтый свет перекресток.

- Хорошая была тачка,- сказал Алексей, доставая пачку "Мальборо" и прикуривая.- Закончим это дело, первым делом пойду в Большой, на “Лебединое озеро”.

 

 

На следующее утро, едва переступив порог, Вакулов спросил у Николаева:

- Ну, как компьютер?

- М-да,- почесал затылок Сергей,- неплохая штука, особенно редактор текста. Как только получу деньги за сценарий, не пожалею валюты и себе точно такой же куплю.

- И правильно сделаешь. Я работал на многих машинах, но эти компьютеры мне нравятся больше всего. Надежны и безотказны. Я дам тебе потом адрес организации, которая как раз занимается поставками этой техники на наш рынок. С ней и ее компьютерами, вот уж точно, у тебя не будет никаких проблем. А пока покажи, что успел.

Алексей взял распечатанные на принтере страницы и быстро их просмотрел.

- Неплохо. Только сцену с захватом командира ракетной базы придется выбросить. Уж очень она искусственна.

- Ты что! Представляешь, как бы это смотрелось на экране? Ангар наполненный газом, корчащаяся в предсмертных муках охрана. По-моему такого еще не в одном фильме не было.

- Ты все же попробуй как-нибудь без нее.

- Хозяин барин,- развел руками Сергей,- но я должен тебе сказать, что ты ничего не смыслишь в "крутых" фильмах.

- Конечно, куда нам, серым, до вас, классиков отечественного детектива.

- Алексей, насколько я понимаю, речь здесь идет о ракетной базе не на территории России.

- Какая   тебе  разница, где она находится, - в Казахстане, Белоруссии, Украине или в какой-нибудь другой части бывшего Союза?

- А как же границы?

- Разве для твоей фантазии и наших "соколов" могут существовать какие-либо границы? Пусть этой проблемой занимаются политики, пытающиеся при их помощи подольше удержаться у кормила власти. Разделяй и властвуй! Мы же с тобой собираемся снимать детектив. Да, я поговорил со своим начальством, и мы решили перебросить тебя в наш офис. Фирма сняла небольшую гостиницу за городом, но основная группа пока не подъехала, и у нас стоит целая куча пустых номеров. Там тебе и удобней будет - бар, столовая, парк. Косули и фазаны бродят.

- Вообще-то, мне и здесь неплохо.

- Вот и договорились. Володя,- обратился Вакулов к сопровождавшему его помощнику,- собери компьютер, а ты, Сергей, возьми, что тебе понадобится на неделю. Только побыстрей, нас машина ждет.

Молодой человек сложил "Notebook", принтер и блок питания в серебристый металлический чемоданчик, Николаев побросал в сумку свои вещи.

- Готовы? Тогда пошли, - Алексей открыл дверь.

На лестничной площадке несколько мужчин в одинаковых новеньких рабочих халатах пытались развернуть застрявший лист фанеры. Вакулов быстро захлопнул дверь и обернулся к Сергею:

- Тут должен был быть черный ход. Они там еще час будут возиться, а у меня времени в обрез.

Они прошли через двор и сели в поджидавшую их "Волгу". Едва она отъехала, как из-за угла вынырнул черный "Мерседес" с милицейскими мигалками на крыше и пристроился к ней в хвост. На набережной он обогнал "Волгу" и врубил противотуманные фары.

- Охрана,- улыбнулся Вакулов.- Теперь без нее ни на шаг. Слишком много появилось у нас доморощенных рэкетиров, любителей побомбить совместные предприятия.

- Неужели так страшно? - Спросил Николаев.

- Ты даже не представляешь, как местные преступные группировки охотятся за людьми из СП. Они следят за ними, подслушивают, подсовывают проституток-наводчиц. Мафиози, которые теперь уже совершенно сплотились с коррумпированной верхушкой, не брезгуют и не останавливаются ни перед чем. Ни перед шантажом, ни перед угрозой близким, ни перед убийством. Они готовы на все, лишь бы заставить владельцев совместных предприятий раскошелиться или перевести на их мафиозные счета в зарубежных банках валюту.

- Новый этап в истории российской организованной преступности. Похоже, ее развитие намного опережает нашу промышленность.

- Наша промышленность уже сама по себе преступна. И как монополия, и как некий организм, который не дает возможности развиваться нормальным рыночным связям. Тем более, что ею продолжают руководить люди, которые прежде всего хотят скрыть свои экономические преступления до и после перестройки. И чем больше загнивает экономика, тем пышнее их капиталы. Есть очень влиятельные люди заинтересованные в гиперинфляции, царящем в стране хаосе и развитии мафиозных структур. Для них это чудесный способ накопления спекулятивного богатства. Да, в принципе, и без мафии у народа на руках огромное количество оружия. И придурков развелось, любителей за час разбогатеть. Ни за фиг собачий могут пристрелить. Только за один такой компьютер, на котором ты работал, могут спокойно голову открутить. Вот и приходится содержать вот этих,- Алексей кивнул на мчавшуюся впереди машину, разгонявшую своими сигналами, очень похожими на милицейскую сирену, нерасторопных водителей.

- А почему ты не на "Мерседесе" ездишь?

- Ну, во-первых, мы живем на Востоке, а здесь уже сложился какой-то стереотип относительно черных "Волг". Во-вторых, это как бы отношение к стране, гражданином которой я являюсь. Да, я бы мог ездить на "Мерседесе" или "БМВ", но я предпочитаю нашу, отечественную. Ну, и в-третьих,- тут Вакулов сделал небольшую театральную паузу, он ими славился еще по выступлениям на комсомольских собраниях в институте,- это спецзаказ. Мотор у нее раза в два мощней, чем у "мерса", из "калашникова" ее не взять, плюс она оборудована системой защиты "Кавказ".

- Ничего себе,- Николаев окинул взглядом салон "Волги",- а так никогда не скажешь. И сколько на ней можно выжать?

- Не знаю, надо спросить у Гриши,- Алексей похлопал по плечу огромного, чуть ли не упиравшегося головой в крышу водителя.- Сколько ты можешь выдать?

- Сколько надо, столько и сделаем,- не отрывая взгляда от дороги, ответил тот.

- Вот, какой у меня народ. Любо-дорого с таким коллективом работать. Посмотри, - Вакулов показал на несколько только что отреставрированных церквушек с вызолоченными куполами, - какую красоту отгрохали.

- Ну-ну, - отвернулся Николаев,- соборов понастроили, а народ голый. Столько средств всадили в эти храмы, что на эти деньги можно было десяток жилых домов, сиротских приютов и школ построить. Интересно, как этим церковникам не стыдно брать деньги у “новых русских” и украшать крыши своих церквей золотом, когда в стране, по вине их богатеньких прихожан, с каждым днем растет количество беспризорных и голодных детей. Их уже чуть ли не миллион. Если я не ошибаюсь, когда-то, в какой-то стране, один из патриархов, когда для его народа наступили голодные времена, приказал отдать все золотые сосуды из храмов, и снять позолоту, чтобы накормить страждущих. А эти все гребут и гребут под себя. Самое интересное, церковникам отдают даже те храмы, которые им же самим пришлось закрыть до революции, потому, что не было прихода. Знаешь, сколько всяких храмов в Москве было закрыто, потому, что церковь не имела возможности их содержать? А сейчас, сколько денег идет на все это?

- Ты же сам, перед олимпиадой восьмидесятого года говорил, что нельзя взрывать храмы и нужно их сохранять.

- Да, говорил. Разрушать легко, а для реставрации и восстановления нужны огромные деньги. И делать это надо не в такое время для страны. Это преступление. Тем более Бог должен быть внутри человека, а не только во храме. А эти выходят за ворота собора и забывают даже о десяти заповедях.

- Ну, почему же ты не выступишь со статьей и не расскажешь обо всем этом?

- Как же, дадут мне. Посмотри, во время церковных праздников, одни президенты, губернаторы и их телохранители в церквях стоят. Да еще и телевизионщики. Позор.

- Хватит ныть. Ты же всегда у нас сторонился политики и только трепаться языком мог. А для того, чтобы кому-нибудь доказать свою правоту, надо уметь за это и побороться. В случае нужды и в морду дать.

- Да, за что боролись, на то и напоролись. Я, единственное, что из новейшей истории этого государства понял, что любая борьба порождает лишь ответное насилие.

- Да, как же ты дальше здесь будешь жить? Надо тебе отдохнуть, съездить куда-нибудь. На Канары, например.

- Ладно, все. Отстань от меня, со своими подколками.

 

 

Машины, не снижая скорости, проскочили пост ГАИ на границе города и сразу же за окружной свернули в лес, на узенькую асфальтированную дорогу, вдоль которой через каждые сто метров висел знак "Въезд воспрещен". Проехав километра три, они остановились возле огромных железных ворот. "Мерседес" развернулся, посигналил и уехал. Из небольшой двери вышли два охранника - у одного через плечо висел десантный автомат - и заглянули внутрь "Волги". Ворота отъехали в сторону и тут же за машиной закрылись.

- У вас пропускной режим, как на границе,- усмехнулся Сергей.

- Еще бы, здесь раньше санаторий или какой-то учебный центр при ЦК КПСС находился. Здесь и гостиница, и спортивный зал, и склады, и взлетная полоса для небольших самолетов, и даже тир. Знаешь, сколько мои шефы за аренду всего этого заплатили? Восемьсот тысяч.

- Рублей?

- Дурачок, долларов.

- И куда? В швейцарский банк, на счета КПСС?

- Ну-ну, - погрозил пальцем Вакулов.- По-моему, ты начинаешь задавать некорректные вопросы. Да, кстати, как ты относишься к миллионерам?

Николаев с удивлением посмотрел на Алексея и спросил:

- С чего это тебя заинтересовало?

- Ну, как же, ты теперь работаешь на заграницу, а там каждый получает в месяц несколько "лимонов", в переводе на наши.

- Я считаю, что нет большей мерзости, чем быть миллионером в нищей стране. Это ярче, чем что-либо, характеризует человека как последнего негодяя. Мне не нравиться, когда старики и старухи, которые угробили всю свою жизнь на благо нашего неблагодарного государства, роются по помойкам.

"Волга" подъехала к желтому двухэтажному зданию с большим балконом по фасаду и остановилась.

- Вот мы и дома,- Алексей первым распахнул дверцу и вышел.

Следом за ним, оглядываясь по сторонам, вылез из машины Сергей, затем всю дорогу молчавший Володя. Он открыл багажник, вытащил из него чемодан с компьютером и спросил:

- Алексей Рудольфович, куда это? В двадцать седьмой?

- Да, собери его там. А мы с товарищем сценаристом пойдем пока выпьем кофе.- Алексей повернулся к Николаеву.- Итак, ты вступил на суверенную территорию Его Величества Кино. Это, можно сказать, маленькая модель великого Голливуда. Поэтом сразу предупреждаю: оставь удивление всяк сюда входящий. Для нас не существует ничего невозможного.

- По-моему, у Данте на воротах ада было написано: "Входящие, оставьте упованье".

- Ну и параллельки проводишь. Как ты с такими мыслями работать будешь?

Они вошли в огромный вестибюль. Похоже, это была какая-то старая, добротно отремонтированная помещичья усадьба. Естественно, от первоначальной лепнины и росписей не осталось и следа, но стены и потолки украшали старинные хрустальные бра и люстры. Пройдя по длинному коридору, они спустились по винтовой лестнице в подвал.

- Здесь у нас пока пусто, основная группа еще не подъехала, но, я думаю, это для тебя даже лучше, никто не будет мешать. Вот бильярдная, спортивные тренажеры, это сауна, тут массажный кабинет, а это,- Алексей распахнул последнюю дверь,- бар. Он обслуживает только белых людей и гостей нашей фирмы. Выпивка бесплатная.

За стойкой бара, уставившись в бокалы, сидели несколько весьма недвусмысленно одетых, а вернее - раздетых, девиц. Они, как по команде, обернулись.

- Если хочешь, можешь выбрать себе, для вдохновения, любую из этих муз. Они все у нас проверенные, никаких там старых и новомодных болезней нет. Фирма гарантирует.

Алексей с Сергеем сели за столик в дальнем углу бара. Бармен тут же поставил перед ними два бокала с коньяком, затем принес кофе.

- Эти, - кивнув на молодых женщин, спросил Николаев,- из той серии, что набирают по объявлениям "работа для девушек без комплексов"?

- Нет, это наши переводчицы и обслуживающий персонал гостиницы, но они не откажут тебе, если пригласишь их на чашечку кофе в свой номер.- Вакулов поднял бокал.- За счастливое начало и окончание нашей работы.

Они чокнулись.

- Ну, ты можешь еще посидеть,- сказал Алексей, залпом выпив кофе,- а мне надо идти работать. Твоя комната двадцать седьмая, на втором этаже. Если тебя кто-нибудь остановит, скажешь: "Тридцать три".

- Это пароль?

- Дурачок,- Вакулов встал и взлохматил волосы на голове у Сергея.- У писателя-детективиста одно на уме. Это количество любовниц или зубов у моего шефа. Ну, я к тебе сегодня еще зайду. Не засиживайся, у тебя осталось не так много времени.

 

 

Дописав абзац, Николаев протянул руку к пачке сигарет. Она была пуста. Он похлопал себя по карманам, затем заглянул в сумку. Сигареты кончились. Сергей вышел из комнаты и спустился в бар. Дверь его была закрыта. Послонявшись по пустому коридору, он вышел на улицу. Два дюжих швейцара, сидевших в холле, оторвались на мгновение от своих газет, проводили его взглядом и вновь углубились в изучение передовиц.

- У вас не будет сигареты? - спросил Сергей у стоявшего возле "Волги" водителя.

- Я не курю.

- А не подскажите где Вакулов?

- Наверное, у себя.

- Где?

- Последняя дверь по коридору, направо.

Николаев подошел к кабинету, постучал и вошел. Вся комната была завалена коробками из-под пленки, а в центре возвышалась на треноге кинокамера.

- Алексей, ты здесь?

Сергей огляделся по сторонам и заметил скрывавшуюся за зеленой портьерой вторую дверь. Он открыл ее. Одна из стен кабинета, в который попал Николаев, состояла из телевизионных мониторов. Но и здесь никого не было. Сергей уже собирался уходить, но тут увидел на пульте, рядом с наушниками, пачку "Мальборо". Он достал из нее сигарету, прикурил от лежавшей рядом зажигалки и вдруг его внимание привлекло изображение Алексея на одном из работавших мониторов. Он ходил по какой-то комнате и, жестикулируя, что-то говорил стоявшему возле стола молодому человеку.

Сергей надел  наушники и даже вздрогнул, оглянувшись на дверь, настолько громко и неожиданно прозвучал в них голос Алексея:

- Ты наша надежда и мы, более чем кто-либо, заинтересованы в твоей безопасности.

 

 

Вакулов подошел к молодому человеку и взял его за плечи.

- Вадим, мы должны показать им, особенно сейчас, что никому не намерены давать спуску.

- Я сделаю это,- кивнул молодой человек.

- Вот и прекрасно,- Алексей взял лежавший на столе пистолет с глушителем и протянул его своему собеседнику.

- Мне еще не приходилось стрелять по живым мишеням.

- Ну, из такого пистолета это одно удовольствие. Крепко сожми рукоятку и положи палец на спусковой крючок.- Вакулов зашел молодому человеку со спины, обхватил его кисть, державшую пистолет, и поднял на уровень глаз.- А теперь представь, что перед тобой твой злейший враг. Если ты не убьешь его, он убьет тебя. Теперь целься и плавно нажимай курок.

Раздался хлопок, и ваза, стоявшая на буфете, разлетелась на кусочки. Вакулов сдвинул вытянутую руку молодого человека на несколько сантиметров вправо и скомандовал:

- Огонь!

Еще от одной японской вазы остались лишь осколки. Теперь пистолет был направлен в грудь стоявшей возле буфета и спокойно наблюдавшей за играми мужчин молодой женщины.

- Нет ничего проще, чем убить человека. Трудней его оставить в живых. Огонь! - Алексей надавил на лежавший на спусковом крючке палец Вадима.

Вновь раздался хлопок. Женщина вдруг выронила бокал с шампанским, сделала шаг назад и медленно, с выражением удивления на своем красивом лице, сползла по стене на пол. На ее белой шелковой блузке, как раз под левой грудью, медленно расплывалось алое пятно.

Вадим опустил руку с пистолетом, взглянул на лежавшую и спросил:

- Я ее убил?

- Тебе надо было через это пройти. Она собиралась нас предать.- Вакулов протянул ему кобуру от пистолета.- Возьми на складе пару запасных обойм и можешь потренироваться в тире.

Алексей закрыл за молодым человеком дверь и подошел к лежавшей женщине.

- Спектакль окончен Ирина Казимировна, можете вставать.

Женщина подняла голову и улыбнулась. Вакулов подал ей руку. Она встала и, дотронувшись до красного пятна на блузке, сказала:

- Каждый раз, когда ты проделываешь этот трюк со своими агентами, у меня поджилки трясутся от страха. Вдруг ты сделаешь что-нибудь не так.

- Я профессионал и не могу позволить себе подобную роскошь. Тем более, у меня не так много таких красивых сотрудниц как ты.

- Фу, какая липкая краска.

- Это не краска, а кровь.

- Как тебе не стыдно, вечно ты какие-нибудь страсти рассказываешь.- Ирина расстегнула пуговицы и сняла блузку.- Ну, вот, опять синяк будет. Мой жених устроит скандал, скажет, что засос.

- Ничего, до свадьбы заживет.- Алексей подхватил женщину на руки.- Сейчас я отнесу тебя в ванную, смоем с тебя эту грязь. Сегодня , у меня есть свободный часок, мы сможем провести его вместе.

- Вакулов, ты душка. Тебе, наверное, со всеми своими сотрудницами приходится спать?

- Как тебе не стыдно,- покачал головой Алексей и распахнул ногой дверь ванной.

Минуты через три он вышел оттуда, отбросил в сторону полотенце и, повернувшись к вмонтированному в стену зеркалу, сказал:

- Давайте сюда.

Соединяющая соседние номера дверь распахнулась, и в комнату вошли двое мужчин.

- Заверните в ковер и вынесите,- надевая пиджак, кивнул на дверь ванной Вакулов.- Не забудьте выковырять пули из стены, зашпаклевать и переклеить обои. На сегодня все.

 

 

Когда молодой человек на глазах у Сергея выстрелил в женщину и она упала, он чуть было не проглотил от изумления зажженную сигарету, но затем, увидев, как она встает, понял, что это всего лишь очередной киношный трюк,- подобных "хохмочек" Николаев насмотрелся на "видиках" в американских картинах. Сняв наушники, он ополовинил пачку "Мальборо" и направился к себе. На лестнице Сергей столкнулся с Вакуловым.

- Я и не подозревал, что ты снимаешься в кино.

- Не понял,- нахмурил брови Алексей.

- Я хотел стрельнуть сигарет, забрел к тебе в кабинет и увидел сцену с убийством женщины.

Вакулов внимательно посмотрел на Николаева и спросил:

- Какую сцену?

- Ну, там парень стреляет в молодую женщину, затем она встает и снимает блузку.

- А, эту,- махнул рукой Алексей.- Бред собачий.

- Но этого нет в сценарии.

- В твоем - да. Но не забудь, что на нас работают еще два американских сценариста. Ладно, пойдем выпьем кофе, я тебе все расскажу и объясню.

- Бар закрыт. Я хотел сигареты купить.

- Сейчас откроем. Эти проклятые съемки отнимают у меня столько сил, времени и нервов. Мало того, что я занимаюсь организационными вопросами, так режиссер попросил меня сняться в одной эпизодической роли. Представляешь, я играю резидента ЦРУ в России. Ему, якобы, становится известно о планах некой организации установить в стране военную диктатуру. По-моему, настоящий бред. Если бы этот агент вел себя у нас, как в сценарии, он не продержался и пяти минут. Какие-то дебильные диалоги. Может, на английском они и являются верхом совершенства, но по-русски...

Они спустились в подвал, и Вакулов постучал в дверь бара. Она тотчас распахнулась.

- Ты чего закрываешься?

- Так, чуть-чуть прибраться надо,- пожал плечами бармен.

- Ты смотри у меня,- погрозил пальцем Алексей.- Совсем разбаловались. Ну-ка, какие у нас сигареты есть?

- "Кент", "Салем", "Мальборо", "Кэмел",- начал перечислять буфетчик.

- "Мальборо",- сказал Сергей.- И, если есть, "Приму" или "Беломорканал". Они мозги хорошо прочищают.

Бармен отрицательно покачал головой и посмотрел на Вакулова.

- Дай ему два блока "Мальборо", пусть фильтры отрывает и смолит. Или коробку гаванских. Ничто так не прочищает мозги, как сигары.

Они сели за столик. Бармен принес на подносе две чашки кофе, два блока сигарет и большую запечатанную коробку сигар.

- Ну, что я хотел рассказать?- начал Алексей.- Ах, да. Дело в том, что ты разрабатываешь основной сюжет, я, по-моему, тебе уже об этом говорил, все же остальное, любовные дела, диалоги пишут американцы.

- Не знаю, возможно, это и неплохо, когда в создании сценария принимают участие несколько человек, но какой-то странный осадок остается после просмотра этой сцены,- Николаев взлохматил пятерней себе волосы.- Я даже не могу объяснить, в чем здесь дело.

- Да ладно тебе,- Вакулов похлопал его по руке.- Я же сказал, мне тоже многое из того, что здесь снимают, не нравится. Впрочем, никому не известно, кроме режиссера, войдет ли вообще эта сцена в фильм. Теперь только он один во всем мире сможет сложить всю эту мозаику в одно целое.

- Как это? - Поинтересовался Сергей.

- Очень просто. Мне надо было сразу тебе сказать, что в нашем лице ты имеешь дело с попыткой создания нового направления в истории кинематографии. Видишь ли, зритель на Западе, да и у нас тоже, уже пресытился искусственностью современного кино. Ему теперь подавай чего-нибудь новенького, остренького. Секс так секс, погоню так погоню, кровь, так настоящую. Я, конечно, немного утрирую, но, в чистом виде,- зритель требует от художественного кинематографа приближения его к документальному.

- Я уже где-то читал об этом.

- Ну, одно дело читать, а другое - участвовать. На Западе все эти эксперименты в кино стоят бешеных денег, у нас же все можно снять за относительно скромную сумму. В общем, здесь ты видишь попытку объединить в одно целое совершенно независимые работы режиссера, сценаристов, художников, операторов, каскадеров, всех тех, без фантазии которых просто немыслимо кино, и все это на едином материале, теме и на одной гигантской сценической площадке. Они все вместе должны как бы создать ту самую документальную реальность, ткань нашего фильма. Я понимаю, что в моем объяснении весь наш проект больше похож на какую-то идею-фикс, но его субсидируют одни из крупнейших американских и европейских кинокомпаний, в том числе и наши.

- Неплохо,- улыбнулся Сергей.- Я бы, наверное, и бесплатно согласился поработать над таким проектом.

- Еще бы. Это, по-моему, как раз именно то, что так и не успел до конца развить в своих фильмах Фассбиндер. Самое интересное, наш режиссер наотрез отказался от профессиональных актеров, хотя у него было огромное количество предложений. Он считает, что "профи" не способны сниматься в подобном фильме-хронике, как бы с документальной точностью фиксирующем происходящие события. Съемки у нас идут практически без дублей как со стационарных камер, так и с установленных прямо на актере миниатюрных, но очень чувствительных видеокамер. Вот, если хочешь, можешь посмотреть на одну из них.- Вакулов достал из кармана небольшую плоскую коробочку и открыл ее.

- Это камера? - Удивился Николаев.

- Да. Это вот, похожее на значок или пуговицу, самонаводящийся объектив. От него по стекловолоконному кабелю изображение поступает в этот блок размером со спичечный коробок, который может находиться в кармане или укреплен на теле актера, а затем, на определенной частоте, передается в эфир. Наши приборы ловят сигнал и записывают на пленку. Дальше работа режиссера - что выкинуть, а что оставить.

- Как все просто.

- Как бы не так. Дело в том, что в разваливающемся на части стране вообще трудно заниматься съемкой фильмов, особенно таких. Не хватает в буквальном смысле, элементарных вещей. В этой ситуации нам приходится каждому негодяю кланяться в ноги, подыгрывать всем политическим силам, от красных до коричневых. Иначе мы просто не сможем здесь работать. Вот, не далее как вчера, я встречался с одним из влиятельных политических лидеров. Он требует, чтобы мы в своем фильме использовали идеи его партии. Интересно, как бы это выглядело в нашем боевике? Скорей всего, получилось бы нечто в стиле российских народных политических галлюцинаций. И если бы он был один такой. Мои шефы идут на гигантские расходы, раздавая взятки налево и направо. Похоже, они надеются получить за эту ленту "Оскара".

- Я тоже?

- Естественно, ты же являешься одним из сценаристов. Да, кстати, я хотел бы провести тебя по нашим складам и спортивному комплексу, где тренируются каскадеры. Думаю, тебе это будет полезно.- Вакулов встал из-за стола.

- Сколько с меня? - Сергей показал на сигареты.

- Для тебя у нас все бесплатно.

- Может, мне ящик взять?

- На всю жизнь не напасешься,- усмехнулся Алексей.

 

 

В коридоре Вакулов и Николаев столкнулись с высокой красивой женщиной.

- Алексей Рудольфович, вас ожидает в приемной какой-то человек.

- Откуда?

- Он приехал с Гришиным.

- Ну вот,- повернулся к Сергею Вакулов,- а я хотел провести тебя по нашей территории. Что ж, придется отложить. Я к тебе попозже зайду.

Алексей толкнул дверь с табличкой "Секретарь" и спросил у развалившегося в кресле мужчины:

- Вы меня искали ?

- Да. Я от господина Жеребцова.- Посетитель отложил в сторону журнал и встал.

- Пройдемте к главному инженеру,- показал на открытую дверь Вакулов и сказал секретарше: - Светлана, я занят, меня ни для кого нет.

Мужчина прошел в кабинет, огляделся по сторонам и сел в кресло перед низеньким столиком, на котором стояли початая бутылка "смирновской" и ваза с фруктами.

- Выпить не желаете? - Спросил Алексей.

- Можно.

Вакулов достал из буфета рюмки и наполнил их.

- Парфюм? - Посетитель снял с полки красивый флакон с духами.

- Да,- кивнул Вакулов,- французские. Секретарша, наверно, оставила.

- "Ма-ги-е но-ре",- прочитал по слогам мужчина, затем открыл флакон и понюхал.- Кайф!

Он капнул себе в рюмку несколько капель и, перехватив удивленный взгляд Алексея, сказал:

- Для аромата, водка такая гадость,- и крякнув, выпил.

- Что хотел передать господин Жеребцов? - Вакулов слегка пригубил из своего бокала и отставил его в сторону.

Мужчина положил на столик половину разорванной тысячной купюры. Алексей мельком взглянул на номер банкноты и кивнул.

- Все, что вы просили, мы достали. Трейлер, форму, компрессоры, маски и газ. С масками пришлось повозиться, наша промышленность таких не выпускает, мы взяли бельгийские. Да и с газом,- такого количества на город хватит. Вот еще,- мужчина достал из кармана запечатанный конверт,- списки наших доверенных лиц на интересующих вас объектах. Вскрывайте в темноте.

- Это все? - Спросил Вакулов.

- Меня попросили сообщить, что были непредвиденные траты и поэтому вы должны передать со мной десять лимонов. Остальное, как договаривались.

- Еще налить? - Алексей кивнул на бутылку.

- Нет, я за рулем.

- Кто поведет трейлер?

- Видимо, я.

- Лучше вы. И один. Чем меньше народа знает о нашей сделке, тем лучше. Когда все будет готово, позвоните по этому телефону.- Вакулов протянул через стол листок с номером.- Скажете секретарше, что хотите передать привет из Одессы. Тогда договоримся о месте передачи груза.- Он встал, подошел к сейфу и достал из него десять пачек десятитысячных купюр в банковской упаковке.

Мужчина сунул их в сумку, перебросил ее через плечо и, кивнув на прощание, вышел.

На письменном столе затрещал зуммер переговорного аппарата.

Алексей нажал кнопку.

- По-моему,- раздался глухой мужской голос из динамика,- нам даже одного свидетеля много.

- Я это уже предусмотрел.

- Да, вот еще, у нас проблемы с командиром ракетной базы.

- Вы же говорили, что там все "на мази".

- Как видишь. Он отказывается с нами работать, придется возвращаться к первоначальному варианту с ангаром.

- Хорошо,- Вакулов потер ладонью лоб,- я сегодня же дам задание сценаристу и своим ребятам.

 

 

Писать с помощью компьютера было одно удовольствие. Редактор и орфографический словарь на двести тысяч слов и три миллиона словообразований весьма облегчали работу, сами находили ошибки и тут же высвечивали их, а словарь синонимов помогал избегать повторов и подбирал наиболее подходящие слова.

Вчера вечером Сергей пожаловался, что работа у него почти остановилась и башка ничего не варит. Алексей принес ему пачку каких-то таблеток. Съев две штуки, Николаев почувствовал необычайный прилив сил и вот уже почти четырнадцать часов не вставал из-за стола. Несмотря на то, что он целую ночь проработал, голова у него была чистая и он совершенно не чувствовал усталости. За эти несколько часов он сделал в два раза больше, чем в предыдущие трое суток. Оставалось два дня, но Сергей уже видел, что если работа будет продолжаться в том же темпе, он сможет закончить сценарий в срок, хотя еще сутки назад очень в этом сомневался.

Затребовав у компьютера данные о порядке смены караулов, Николаев вновь просмотрел их и убедился, что обыграть это не удастся. Здесь нужно было найти какой-то оригинальный ход, не только не встречавшийся в детективной литературе, но и более зрелищный, хорошо смотревшийся бы на экране. Возможно, имело бы смысл использовать нечто подобное, что и в сцене с ангаром. Газ, вырывающийся из вентиляционных шахт и заполняющий подземные помещения, охваченные ужасом и падающие на пол возле пультов с широко раскрытыми ртами и вылезающими из орбит глазами сотрудники ракетной базы. Их тела покрывают клубы белого дыма, подкрашенного синим цветом аварийного освещения и мигающими красными вспышками ламп боевой тревоги. И над всем этим надрывающийся, но уже бесполезный рев сирены. Но нет, дважды использовать один и тот же прием в фильме не стоит. Надо найти что-нибудь новенькое.

В дверь постучали.

- Открыто! - Не отрываясь от экрана, крикнул Николаев.

- Работаем? - Войдя в комнату, спросил Вакулов.

Сергей полулежал в кресле, закинув ноги на стол. На его животе лежал портативный компьютер, от которого тянулись провода к блоку питания и накопителю. Рядом, на полу, стояла полная окурков пепельница.

- Ну и видончик у тебя, - усмехнулся Алексей.

- Свободное положение тела в пространстве, способствует развитию мышления. Что надо? - Не меняя позу, спросил Николаев.

 - Я хочу, как и обещал, пригласить тебя на прогулку по нашим владениям. Здесь все равно надо номер проветривать, а то надымил своими сигарами, хоть топор вешай. По-моему, ты сегодня и не ложился?

- Да,- подергал себя за мочку уха Сергей,- вроде того. Ты же мне сам какую-то дрянь скормил, после которой у меня глаза на лоб вылезли. Я их до сих пор на место водворить не могу.

- Ладно, хватит плакаться, пойдем, пройдемся.

- Сейчас, только абзац закончу.

Раздался телефонный звонок. Алексей поднял трубку.

- Вакулов у аппарата.

- Твой подопечный рядом? - Спросил мужской голос на другом конце провода.

- Да.

- Он нас слышит?

- Нет, - кашлянув в кулак сказал Алексей.

- Я оставил у тебя в сейфе желтый конверт. Мы просмотрели дома у твоего приятеля кой-какие бумаги и нашли несколько интересных набросков статей и вырезок из наших и зарубежных журналов.

- Хорошо, ознакомлюсь и позвоню. Что-нибудь еще?

- Пока все.

Вакулов положил трубку и внимательно посмотрел на Николаева.

- Какие-нибудь  неприятности? - Поинтересовался Сергей, снимая ноги со стола и потягиваясь.

- Нет, чисто технические проблемы.

- Слышишь, Алексей, мне ночью пришла гениальная мысль. Вот ты рассказал мне вчера об основной идее фильма, я и подумал, а не закрутить ли его покруче, действительно в стиле этаких российских  народных  политических  галлюцинаций,  этакого российского политического бреда. Представляешь, а если наши террористы, захватив ракетную базу и поставив мир перед реальной угрозой ядерной войны, потребуют не только миллионы долларов, но и выдвинут политические требования, типа отставки президента, возврата к Союзу и старой политической системе или еще чего?

- Ну и что из этого?

- Как, что? - Николаев снял с живота компьютер, положил на стол и встал.- А то, что страна, как бы вновь, возвращается к тоталитарному режиму, и те самые люди, которые угнетали нас в течение семидесяти лет, или похожие, вновь приходят к власти. Хотя не имеет значения, кто станет у кормила, и какую политическую карту они будут разыгрывать - национальную, черносотенную или коммунистическую. Правда, здорово?

- По-моему, ты перегнул палку. Мы снимаем обычный боевик, а ты хочешь сделать из всего этого какую-то политическую абракадабру. Я устал объяснять всем, что мы далеки от всякой политики, и снимаем детективную историю. Группа обычных бандитов захватывает базу и, угрожая произвести пуск баллистических ракет, требует денег. И никакой политики. Ты просто не представляешь, какая борьба идет сейчас там,- Вакулов поднял палец,- в верхних эшелонах власти. Огромное число партий, группировок, они готовы идти даже по трупам своих сограждан, лишь бы захватить кормило. Помнишь, как в том старом анекдоте, когда Брежнев, на вопрос, что он думает о борьбе за мир, ответил, что в данный момент идет такая борьба за мир, что скоро на Земле камня на камне не останется. Так и сейчас, но за власть. Мне очень не хотелось, что бы ты со своим сюжетом попал в эту политическую мясорубку.

- И все же у меня прекрасная идея. Просто идиотизм тратить сюжет с ракетной базой на каких-то жалких уголовников. Закручивать так закручивать.

- Ладно, черт с тобой. Если хочешь, напиши в нескольких строках все то, о чем ты мне говорил. Но, запомни, я тебя от этого шага отговаривал.

- Вот, уже, - Сергей взял со стола и протянул Вакулову несколько распечатанных на принтере листков.- Я тут расписал все по сценам и даже воззвание террористов набросал, которое они требуют передать по радио и телевидению. Да, я все забываю спросить, кто у нас режиссер?

- Пока это секрет фирмы. Я тебя потом сам с ним познакомлю, если захочешь,- улыбнулся Вакулов своей обаятельной белозубой улыбкой.

- Ну, а какой пастой ты чистишь зубы, скажешь?

- Наверное, господин сценарист, вопрос прозвучал бы лучше, если бы ты спросил не какой, а сколько раз в день.

 

 

Они прошли через парк, по которому совершенно свободно разгуливали косули, и оказались около какого-то большого здания. Охранник взглянул на протянутый Вакуловым пропуск, затем на Николаева и открыл дверь. Пройдя по длинному коридору, они попали в огромное помещение, своими размерами не уступавшее, а может, и превосходившее любой павильон на ВДНХ. Вдоль стен стояла военная техника. Чего только здесь не было: и бронетранспортеры, и танки, и вертолеты, и ракетные установки, и многие другие машины, о назначении которых Николаев даже не догадывался.

- Ну как, впечатляет?- Спросил Алексей.- Каждой твари по паре. Представляешь, вся эта техника, огромное количество людей, все будет задействовано, приведено в движение, благодаря твоей фантазии, игре твоего воображения. Я бы, на твоем месте, радовался и гордился этим.

- Да,- покачал головой Сергей,- я только на параде видел такую.

- Эту на параде ты видеть не мог. Здесь, можно сказать, собраны новинки нашего военно-промышленного комплекса.

- Тут же на миллионы рублей. Где достали?

- Здесь не на миллионы, а на сотни миллионов, и не рублей, а долларов. Кому, как не писателю детективов знать, что торговля смертью, или оружием, не менее прибыльное дело, чем наркобизнес. А где достали, наша коммерческая тайна.

- Но для съемок не потребуется столько техники.

- Почему не потребуется? Наш режиссер, например, собирается снимать сцену переговоров террористов прямо здесь, на фоне этих военных машин. По-моему, лучшей декорации для этой сцены и не придумаешь.- Вакулов подошел к стоявшему посреди ангара свежеокрашенному в желтый цвет вертолету, на боку которого мужчина выводил надпись "ГАИ".- А вот этот геликоптер будет принимать непосредственное участие в съемке твоего сюжета на дороге, в котором захватывают командира ракетной базы.

Алексей подождал, пока художник закончит последнюю букву, и похлопал его по плечу.

- Ну как, движется?

- Конечно,- ухмыльнулся мужчина.- Даже, если стоишь на месте, обязательно что-нибуть проплывает мимо.

- Это точно. Когда закончишь?

- Осталось номера оттрафаретить.

- Вот видишь,- повернулся к Сергею Вакулов,- работа кипит. Дело за тобой.

Они побывали в спортзале, на тренировке каскадеров, одетых в форму десантников, затем зашли в тир, где Алексей дал Николаеву пострелять из автомата Калашникова новой модели. Когда "культурная программа" закончилась, они вернулись назад, и Вакулов пошел к себе, а Сергей спустился в бар выпить чашечку кофе, чтобы потом с новыми силами сесть за работу.

 

 

Огромный заляпанный грязью трейлер вырулил на стоянку мотеля и остановился. За рулем его сидел тот самый мужчина, который от имени господина Жеребцова приходил к Вакулову. Из стоявших посреди площадки новеньких "Жигулей" вышли три молодых парня в спортивных костюмах и вразвалочку направились к вновь прибывшей машине.

- Эй, дядя,- обратился один из них к вылезшему из кабины водителю,- здесь платная стоянка. Плати или вали отсюда.

Мужчина сделал вид, что не расслышал, и направился к входу в гостиницу.

- Ты что, не слышал? - Парень схватил водителя за рукав куртки и дернул.- Я тебе сейчас...

Тут мужчина сделал какое-то едва уловимое глазом движение и рука рэкетира повисла как плеть.

- Ой, больно!- Завопил парень.- Он мне руку сломал!

Водитель трейлера, даже не соблаговолив обернуться, скрылся в дверях мотеля.

- Ну, сука! Ну, ублюдок! - Орал во всю глотку рэкетир, прижимая руку к груди.- Я твои кишки на руль намотаю!

Он так распалился, что его приятелям с трудом удалось запихнуть его назад в "Жигули". Но и там тот не успокоился, продолжая ругаться и брызгать слюной.

Один из парней ткнул его кулаком в бок и сказал:

- Чо ты орешь, придурок? Свидетелей куча. Сколько раз тебе говорили, чтобы не устраивал здесь разборок. Сейчас сядем ему на хвост, отъедем в тихое местечко и там спокойно разберемся с ним.

Водитель трейлера тем временем подошел к стойке администратора и спросил:

- Где у вас междугородный телефон?

- Там, в углу, но пользоваться им имеют право ...- Администратор вдруг встретился взглядом с мужчиной и осекся.- Да, пожалуйста.

Водитель зашел в кабинку и набрал номер.

- Фирма "Киновельт". Вас слушают,- раздался в трубке женский голос.

- Позовите к телефону Вакулова,- попросил мужчина.

- Он сейчас очень занят.

- Скажите, что ему хотят передать привет от одного старого знакомого.

- Говорите, я передам.

- Девочка, привет из Одессы, вы его не донесете.

- Так бы сразу и сказали.

В трубке что-то щелкнуло, и раздался голос Вакулова:

- Я слушаю.

- Привет из Одессы.

- Уже понял. Откуда вы звоните?

- Из мотеля. Двести пятнадцатый километр.

- Вы один?

- Как договаривались.

- Хорошо, вас будут встречать в двадцать часов у стоянки на восемнадцатом километре.

 

 

Алексей положил трубку, задумался на несколько мгновений, затем вновь протянул руку к телефону и набрал номер.

- Господин Жеребцов? Это Вакулов. Нас беспокоит вопрос о вашем доверенном лице, что прибудет с грузом.

- Это так необходимо?

- Единственная нить.

- Что ж, лес надо изредка и прорежать. Только древесина нынче в цене, а он у меня был такой исполнительный.

- Спасибо,- улыбнулся в трубку Алексей.- Вы не забыли, что нам предстоит встреча?

- Я помню.

После телефонного разговора Вакулов вновь вернулся к изучению содержимого вынутого им из сейфа желтого конверта. Здесь лежали в основном вырезки из газет, странички с машинописным текстом, но встречались и небольшие листочки, исписанные с двух сторон мелким бисерным почерком. Те и другие были испещрены правками и пометками и больше всего напоминали наброски статей, над которыми кто-то основательно поработал. В тексте встречалось очень много сокращений и незаконченных предложений, все это затрудняло прочтение и расшифровку написанного.

Алексей вытащил из вороха бумаг первую попавшую вырезку из газеты. Сверху на ней была сделана приписка карандашом: “С.М.1992 г.”

“У шизофреников из-за съезда начались обострения.    Во время нынешнего съезда народных депутатов впервые были оставлены на свободе люди, страдающие  различными формами психических заболеваний.  Как рассказал нам профессор московского НИИ  психиатрии Юрий Полищук, раньше на период сколько-нибудь крупных политических мероприятий давались  строгие указания всем психиатрам прекратить выписку  больных, а также ограничить свободу передвижения пациентов, находящихся на домашнем лечении. Сегодня, в  соответствии с новым законодательством по психиатрии, многие люди, страдающие вялотекущей шизофренией, вообще сняты с учета. Между тем, у многих из них,  имеющих политические формы навязчивых идей, с начала  съезда начались обострения. Шизофреники пришли в  состояние повышенной активности.”

Вакулов усмехнулся: похоже, в текст вкралась опечатка, здесь надо было писать не “У шизофренников”, а “У некоторых депутатов”. Точнее, “первые”, за последнее время, проявили столько повышенной “политической” активности, что их уже, хочешь не хочешь, а нужно называть депутатами, иначе по судам затаскают.

К уже пожелтевшей от времени газетной вырезке скрепкой была прикреплена еще одна.

“В прошлом месяце сразу несколько газет поместили заметки о наличии в бывшем КГБ особых устройств - излучателей, способных вызвать у тех людей, против которых они используются, тяжелые психические расстройства, лечение которых обычно очень плачевно заканчивалось для "пациентов" в специализированных клиниках, которые, как известно, находились под контролем КГБ. Все вопросы по поводу этого оружия заданные  журналистами компетентным сотрудникам службы государственной безопасности остались без ответа. Похоже, нынешнее руководство ГБ не спешит расстаться с порочной практикой бывшего КГБ”.

Алексей взял еще одну вырезку из газеты и быстро пробежал ее глазами. Она, как и первая, была датирована 1992 годом, но была из газеты “Вечерняя Москва”.

“Газета "Фигаро" приступила к публикации статей журналиста Эрика Лорана, автора книги "Обвал: секретная история падения Горбачева". Лоран пишет, что в конце 1990 года в Цюрих по фальшивому паспорту приезжал Валентин Павлов, которому удалось обменять 100 миллиардов рублей на 5,5 миллиарда долларов. Все эти деньги остались на секретных счетах в западных банках. Накануне августовского путча, утверждает Лоран, председатель Госбанка СССР Геращенко по приказу управделами ЦК КПСС Кручины перевел за границу 280 миллиардов долларов. Лоран пишет, что М.Горбачев не мог не знать об этих преступных махинациях”.

Он отложил и эту заметку в сторону, отобрал одну из наиболее читабельных рукописных страничек и углубился в ее изучение.

 

 

Часа через полтора, отложив последний листок, Алексей нажал кнопку селекторной связи.

- Вакулов. Я ознакомился с содержимым вашего конверта.

- Что теперь скажешь?- Раздался голос из динамика.- Ты же уверял меня, что он чист и никуда не лезет.

- А вы уверены, что это его работа?

- Прогнали через компьютер. Стилистика, построение фраз, частотные характеристики - все совпадает. Нам очень важно знать, откуда он получил эту информацию. Возможно, есть утечка у нас. Ты отдаешь его нам?

- Над этими вопросами работает не только наша фирма. Думаю, там ничего такого нет. Сейчас каждый школьник может найти большую часть этого в газетах.

- Да, но не каждый школьник сумеет объединить всю эту, поступившую из разрозненных источников информацию в одну целую, возможно, пока не совсем ясную даже для него, картину. И во-вторых, многим из этих набросков по несколько лет, а тогда, даже на моем уровне, не каждый знал об этих проектах.

- По-моему, вы преувеличиваете.- Усмехнулся Алексей.- Это обычные наброски его очередной бредятины.

- Ты его защищаешь?

- Ни в коем случае. Мне, по правде говоря, все равно. На днях он заканчивает свою работу, и вы можете забирать его. Жаль только терять такой материал, с ним можно было бы еще поработать. Думаю, вам тоже понравились его размышления по поводу "партийного котла". По-моему, Сан-Саныча этот вопрос очень бы заинтересовал.

- Хорошо, если за ним все будет чисто, мы оставим его тебе. Ну, а ежели... То, сам понимаешь...

- Да, я хотел спросить,- его теория с шизиками... Они действительно так реагируют на эти частоты и, что для контроля за народом достаточно обработать целый район города или установить в каком-либо помещении излучатель?

- Вакулов, ты же знаешь, что мой отдел электронной обработкой населения не занимается. К тому же, ты, по-моему, начинаешь задавать вопросы, которые никакого отношения к твоей непосредственной работе не имеют. Не забывай: меньше знаешь, крепче спишь.

- Почему вы решили, что это не имеет отношения к моей работе? Я думаю, не использовать ли это в сценарии. Достаточно подсоединить к обычной электрической сети ракетной базы генератор частот и включить его на несколько минут. Электропроводка будет выполнять роль антенн. Все очень просто.

- Просто? А если там окажется какой-нибудь особо чувствительный шизофреник и взорвет ядерные боеголовки?

- Мы не обещали оставлять кого-либо в живых на Земле.

- Вакулов, прекрати свои дурацкие шуточки. Сценарий утвержден наверху. Как идет подготовительный период?

- Все по графику.

- Не забудь - контроль, контроль и еще раз контроль. Ты лично отвечаешь перед начальством за чистоту проведения работ.

- Так точно, товарищ генерал, только попросите своих девочек и мальчиков держаться пока подальше от моего подопечного. Я же знаю, их хлебом не корми, дай только на ком-нибудь испробовать новый препарат, а мне сценарист нужен в полном порядке и здравом уме.

- Вакулов, тебя только могила исправит.

- Нас обоих, если у меня что-нибудь сорвется. Передайте от меня привет супруге.

 

 

Едва трейлер выехал со стоянки мотеля, как к нему сзади пристроилась новая "девятка". Сидевший за рулем "КАМАЗа" мужчина, заметив ее в зеркале заднего обзора, ухмыльнулся и посильней надавил на педаль газа. Красные "Жигули" не отставали. Так они проехали километров десять, затем "девятка" вдруг резко прибавила скорость и пошла на обгон. Водитель трейлера вдавил педаль газа до отказа в пол и начал выкручивать руль влево, на середину дороги. "Жигули" притормозили, отказавшись от своего маневра, и вновь пристроились "в хвост" трейлеру. Он шел по разделительной полосе, поэтому обогнать его на узкой дороге было практически невозможно.

- Сейчас две горки будут и полоса пошире,- сказал один из рэкетиров, сидевший на заднем сиденье с обрезом,- отпусти его слегка, а там мы его и сделаем.

"Девятка" слегка приотстала. Начался подъем. Водитель трейлера из своей высоко поднятой над полотном дороги кабины увидел вдали, на следующем подъеме, выворачивавший с лесного проселка на встречную полосу огромный лесовоз и начал отпускать педаль газа.

- Ну, чо я говорил, - рэкетир выплюнул сигарету и взвел курки своего обреза,- он уже на этом подъеме сдох. Сейчас мы его, козла, проучим.

Он высунулся из окна и дуплетом, из двух стволов, выстрелил по задним колесам прицепа. Но расстояние было слишком велико, да и встречный поток ветра сыграл свою роль, так что большая часть картечи просто не достигла цели.

- Черт! Так его не возьмешь, подъедь поближе!

"Жигули" взревели мотором и рванули вперед. Они уже вплотную приблизились к трейлеру, когда водитель "КАМАЗа", следивший за их маневрами в зеркало заднего вида, начал потихонечку выкручивать руль вправо, освобождая дорогу для встречного лесовоза, а заодно и для обгона легковушки с рэкетирами.

- Давай, газуй! - Заорал сидевший на заднем сиденье вымогатель.

Увидев крышу кабины лесовоза, появившуюся из-за горки, водитель трейлера легонечко нажал на тормоз, чтобы вспыхнувшие тормозные сигналы, подтолкнули бандитов к активным действиям.

"Девятка" резко вывернула влево и пошла на обгон. Мужчина за рулем "КАМАЗа" вновь до отказа выжал педаль газа.

Выползший на горку груженный лесом "МАЗ" рэкетиры заметили слишком поздно. Шофер "девятки" хотел увернуться от лобового удара, но не рассчитал маневра. "Жигули" ударились о задние колеса трейлера, их отбросило в сторону, перевернуло и кинуло прямо под лесовоз.

Сидевший за рулем "КАМАЗа" мужчина оторвал свой взгляд от зеркала и криво ухмыльнулся:

- Ишь, салабоны, в "крутых" решили поиграть.

 

 

 

Николаев затушил сигарету и подпер голову руками. В принципе, все в его сценарии шло хорошо до проникновения террористов на командный пункт ракетной базы. Тут они, по его старой повести, должны были при помощи компьютера подобрать шифр для снятия блокировки с пусковых механизмов ракет. Это то и было, по его мнению, самое слабое место сюжета, уж слишком много времени пришлось бы затратить на подобную операцию, возможно, несколько недель. Конечно, он пишет всего лишь сценарий художественного фильма, но очень не хотелось ударить лицом в грязь перед американскими сценаристами. Они сразу же просекут, что он выдает желаемое за действительное. У них обычно любая деталь максимально выверена и правдоподобна, а сцена продумана до мельчайших подробностей. Надо искать новый ход.

Итак, начнем все сначала. Как это все происходит? Едва система обнаружения фиксирует запуск одной или нескольких ракет противника, командный пункт системы предупреждения о ракетном нападении передает информацию на оповещаемые объекты, и красные табло зажигаются в "ядерном чемоданчике" президента, на "крокусенках" министра обороны, начальника Генерального штаба, командующих родами войск. Тут же операторы запускают гироскопы баллистических ракет, ожидая приказа президента и руководства страны о нанесении ответного ядерного удара. Пожалуй, на этом этапе ничего сделать не удастся. Пошли дальше. После принятия решения командующий ракетными войсками передает по автоматической системе связи с войсками кодированный вариант ответного удара и шифр для снятия блокировки с пусковых установок. Естественно, что этот сигнал дублируется. Дальше все просто - командиры боевых комплексов двумя ключами одновременно вскрывают сейфы с программами команд, вводят их в компьютеры баллистических ракет, нажимают кнопку запуска, и от планеты Земля остаются одни воспоминания. Скорее всего, надо искать лазейку прямо на базе. Плохо, что эти два блока не связаны между собой, даже питание от отдельных источников... Ха! Постой, паровоз! Почему плохо? Раз они не связаны, значит, я могу спокойно сжечь электронный блок защиты, подав на него избыточное напряжение. Шестисот вольт хватит. А там уже можно просто, напрямую, замкнув парочку клемм, подсоединиться к ракете. Не понадобится даже ключ - совсем так, как делают угонщики автомобилей. Боже мой, как просто! Если и у американцев такая же система защиты от несанкционированных запусков баллистических ракет, то я удивляюсь, почему наша планета до сих пор не превратилась в крошево астероидов, вращающихся вокруг Луны.

- Эй, вы чего, заснули?- Сидевшая рядом с Николаевым женщина дернула его за рукав.- Вы уже полчаса сидите, уставившись в одну точку.

- Извините, случайно отключился и ушел, так сказать, в мир господина Глюка.- Сергей допил коньяк и поставил бокал на стойку.

- Этот Глюк - производная от глюков или композитор?

- Смотри, по грамотности наших гейш мы уже догоняем Японию. Дело за малым.

- За чем именно?

- Затем, что вы как всегда ошиблись. Возможно, в этом и заключается предначертанное судьбой ваше предназначение - всю жизнь ошибаться. Хотя, нам всем свойственно ошибаться. Я же в данный момент находился в конце тысяча шестьсот девяносто восьмого года, в гостях у немецкого пастора господина Эрнеста Глюка из города Мариенбурга, что находится в восточной части Лифляндии. Глюк только что, по поручению Петра Первого, закончил первый классический перевод библии на русский язык и мы, так сказать, обмывали почти трехсотлетие этого события. Заодно слегка поспорили о его немецкой, немного тяжеловесной форме построения фраз, и о некоторых разночтениях возникающих при внимательном изучении некоторых глав библии. Впрочем, в данном случае, это уже не столь важно,- Николаев заглянул в пустой бокал и тяжело вздохнул.- Бедняга пастор еще не знает, что через пять лет, при осаде и взятии Мариенбурга, его многолетний труд погибнет и ему вновь придется переводить библию на русский, но на этот раз уже в Москве. Я не стал его расстраивать.

- Далеко же вы забрались.

- Что?.. Ах да. Знаете, литератору довольно тяжко жить в этом реальном мире, постоянно проваливаюсь в свой мир, мир иллюзий и воспоминаний. Ибо память о прошлых рождениях дарована мне, и ведомо мне, что уже тысячи раз пережил я старость и смерть. Стократ я исчезал с гибелью и растворением вселенной, и снова появлялся с новым творением Бога для новой цепи перерождений, но вновь и вновь я падал жертвой своего обманного существования. Вот так... Ладно, мне надо идти, - Николаев встал.

- Может, посидите? Коньячка еще выпьете, что-нибудь интересненькое расскажете...

- Нет, я и так уже почти бутылку прикончил. Арбайтен, арбайтен унд дисциплин.

- У вас прекрасное берлинское произношение,- улыбнулась женщина.

- Нет, наши женщины, точно, скоро обгонят и перегонят Японию, Францию и Америку вместе взятых. Осталось дело только за нашей промышленностью. Ей нужно подтянуться.- Сергей помахал рукой и направился к выходу из бара, но на его пути встала какая-то молодая девица.

- Эй, красавчик, может, меня возьмешь с собой? Я побуду тебе музой.

- Лариска, а ты что здесь делаешь?- Вырвалось от удивления у Николаева.

- Я не Лариса, красавчик.

"Действительно,- подумал Сергей,- какая Лариска, эта девица лет на пятнадцать моложе ее. Надо же было так нажраться. Но как похожа!"

- Это наша новенькая,- сказала одна из сидевших за стойкой женщин,- но уж очень шустрая.

Николаев вышел из бара, поднялся к себе в номер и только тут дал выход своим эмоциям:

- Вот Вакулов, вот ублюдок! Скотина! Он специально подсунул ее, чтобы прощупать меня! Я-то думал... А он как был мерзавцем, так и остался! - Сергей отшвырнул к стене попавшийся на пути стул.- Нет, я этого негодяя найду и все ему скажу! Пошел он со своими деньгами! Я ему все скажу!..

Николаев выскочил из номера, спустился на первый этаж и, ворвавшись в кабинет секретарши, рявкнул:

- Где эта сволочь!?

Сидевшая за столиком молодая женщина подняла голову и удивленно спросила:

- Кто?

- Вакулов!

- Он в кабинете у инженера. Но он занят.

Сергей пропустил последние слова мимо ушей и распахнул дверь с табличкой "Главный инженер".

- Зачем ты подсунул мне эту бабу? - рявкнул он с порога.

- Какую бабу?- Протянув руку к стоявшей на столе бутылке, спросил Алексей.

- В баре, похожую на Лариску.

- Садись. Выпьешь?

- Я с тобой не только пить, но и одним воздухом дышать не хочу. Зачем ты подсунул ее?

- Клянусь, я к этому никакого отношения не имею. Я сам ее первый раз сегодня увидел. Видишь,- Вакулов показал на полупустую водочную бутылку.- Я не хотел тебе говорить, но это Ларискина дочь.

- Здесь, Ларискина?

- Да, похоже, что русская пословица права - "яблочко от яблоньки не далеко падает".

- Что ты мелешь?

- А что ты знаешь о Лариске?- Алексей закурил.

- Она сразу после школы вышла замуж и уехала.

- Да, точно. Она в семнадцать вышла за моряка и уехала в Таллинн. Затем сошлась с каким-то иностранцем и попалась в интуристовской гостинице на краже валюты. Возможно, ее подставили. Дочку родила в тюрьме. Ее выпустили досрочно, но через год она вновь попалась в той же гостинице. В пересылочной тюрьме повесилась. Дочке тогда было полтора года. Ее взяли родители мужа. Он, кстати, пропал во время плавания. Похоже, кончил жизнь самоубийством, узнав, что его жена стала валютной проституткой. Он, как и все пацаны нашего класса, был от нее без ума. Отца мужа, он занимал довольно высокий пост, тут же сняли с работы и отправили на пенсию,- была все-таки вероятность, что его сын остался за бугром и всего лишь инсценировал самоубийство. Он протянул после этого еще два года, затем умерла и жена. И девочка Света осталась на попечении каких-то дальних родственников.

- Тебе не кажется, - Сергей оперся обеими руками о стол,- что у тебя для простого киношника, слишком подробная биография Лариски?

- Не кажется. Надеюсь, ты, литератор, догадываешься, почему? Или ты думаешь, что один с ней в классе целовался?

- Так этой девчонке нет еще восемнадцати.

- Она говорит, что есть. Но это и не столь важно с ее биографией. В четырнадцать ее застала завуч с учителем физкультуры. Скандал замяли. В неполные пятнадцать она сбежала из дома. Ее портреты показывали по телевидению, а она в это время раскатывала с дальнобойщиками по всему Союзу. Продолжать?

- Нет, хватит. Лучше налей.

- Тебе не кажется, что в последнее время вся страна превратилась в огромный питейный дом? - улыбнулся Вакулов и наполнил бокал до краев.- Кстати, ты знаешь, что каждые сто граммов спирта уничтожают тристо тридцать тысяч нервных клеток в мозгу? Если пить по литру спирта в день, то за девяносто девять лет их можно уничтожить полностью. И никакие проблемы уже не будут тебя волновать. Надеюсь, нам не придется столько пить, чтобы все забыть.

Николаев залпом выпил водку и, уставившись куда-то в даль, сказал:

- Все они суки! Мы готовы были за нее... А она за зелененькие... Боже мой, какая мерзость! Какие же они все суки! - Сергей схватил бутылку со стола и выпил прямо из горлышка. - А эти ублюдки говорят о каких-то розовых и голубых шестидесятниках, распевающих песенки о "комиссарах в пыльных шлемах". И никто не скажет о тех, кто по молодости лет пытался сделать что-нибудь, проломить эту стену в семидесятые, в начале восьмидесятых. Как я ненавижу эту страну! Сколько нас, мужиков, осталось из всего класса?

- Трое.

- Как трое?

- Нет, подожди. Двое. Володька в прошлом году разбился по пьяни на машине. Трое в Афгане. Мишка в госпитале умер. Костя после Чернобыля, в восемьдесят восьмом.

- А Сашка?

- Ты что? Его же через год после окончания школы в драке на свадьбе зарезали.

- Да нет, я говорю о Кононове.

- Он в восемьдесят пятом, в дурдоме. Сделали укол нестерильным шприцем и... - Вакулов развел руками.

- Какие он песни писал. А что с институтскими?

- Да я с ними тоже не особо поддерживал контакт, но большинство, особенно те, у кого папаши что-то из себя представляли, давно за границей живут. А те, кто остался, в основном спились.

- Как я ненавижу эту страну! Остаются одни придурки и негодяи! - Сергей схватил себя обеими руками за волосы и начал дергать голову из стороны в сторону.

- Серега, ты готов. Тебе больше пить нельзя. Иди проспись.

- Что? - Николаев отпустил свои волосы и, навалившись грудью на стол, уставился пьяными, налившимися кровью глазами на Вакулова.- Кто это мне говорит? Не ты ли у нас в институте комсомольским секретарем был? Не ты ли нас закладывал?

Стоявшая на столе бутылка опрокинулась и скатилась на пол. Вакулов вдруг побледнел, приподнялся, схватил за лацканы пиджака Сергея и, приблизив его лицо к своему, сказал:

- Да что ты знаешь обо мне, чтоб это говорить? Ну! А не благодаря ли таким, как я, ты сегодня можешь говорить все, что тебе вздумается? А ты забыл, когда тебя в гальюн в институте спустили, за твое правдоискательство, кто тебя вытащил? А может, ты думаешь, что после того как тебя подстрелили, ты очень кому-то нужен был? Знаешь сколько таких, горячих борцов за справедливость сейчас валяются спившиеся под забором, без прописки и крыши над головой. Чего, чего, а это дело у нас в стране отлажено хорошо...

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула секретарша.

- Алексей Рудольфович, вам нужна моя помощь?

Вакулов отпустил Николаева, качнул головой, отгоняя хмель, и, пригладив волосы, сказал:

- Нет, не надо. - Затем взглянул на мерно посапывавшего в луже разлитой на столе водки Сергея. - Хотя, постойте. Наш сценарист слегка перебрал сегодня. Наверное, в этом и заключается специфика творческой профессии, нам, простым смертным, этого не понять. Но мне нужно,- в его голосе появились стальные нотки,- чтобы он через несколько часов был в форме и работал. Похоже, ему просто не хватает женского тепла. Разбудите и займитесь им.

- Хорошо, Алексей Рудольфович. Можно забирать?

- Справитесь одна?

- Не в первый раз.

- Да, постойте, Володя должен был передать мне кассету.

- Она у вас, Алексей Рудольфович, в сейфе. Достать?

- Не надо, можете идти.

 

 

Едва пьяный Николаев и секретарша, которая поддерживала его за плечи, вышли из кабинета, Вакулов вытряхнул на ладошку из небольшой пластмассовой коробочки несколько зелененьких горошин, проглотил их, затем достал из сейфа портативный магнитофон и запечатанный скотчем конверт с кассетой. Положив перед собой пачку бумаги и несколько остро заточенных карандашей, Алексей надел наушники и включил воспроизведение.

Запись была сделана с помощью очень чувствительного микрофона и изобиловала множеством посторонних шумов, но все же это не мешало довольно четко различать голоса и почти каждое произносимое слово. Говорили несколько человек, начало разговора отсутствовало. Вакулов послушал несколько минут, привыкая к голосам и как бы систематизируя их, перемотал все назад и вновь включил. Его карандаш заскользил по листу бумаги, записывая лишь ему понятными значками стенограмму разговора.

 

 

- Знаете, что говорят на митингах? Развесим этих ублюдков, номенклатурщиков и бывших первых секретарей, а сегодняшних "демократов", на фонарях. А детей их, которым богатенькие родители понакупили шикарных особняков на берегах лазурных морей, посадим на кол. До седьмого колена всех вырежем, за то что Россию продали и разворовали. Нисколько не сомневаюсь - ни мне, ни вам не хочется болтаться на суку. Сами понимаете, в этом положении нам необходимо что-то предпринять, и то, что мы сейчас пытаемся сделать,- наше единственное спасение. Мы должны вновь взять власть в свои руки. Тем более, сейчас военное положение - выход не только для нас, но и для всей страны. Многие его ждут как манны небесной. Даже самые ярые наши оппоненты, представители конкурирующих групп и партий понимают, что все мы политические банкроты и не можем предложить народу ничего, кроме разглагольствований на тему приватизации и демократизации общества, чего сами же как огня боимся.

- Тебе хорошо говорить, ты и до перестройки нахапал столько, что всей твоей родне на всю жизнь хватит.

- Не надо прибедняться. У меня виллы в Голливуде нет.

- Прекратили эти разговоры. Они нас до добра не доведут. Мы делаем одно общее дело. Меня больше всего интересует, не получится ли то же самое, что и с августовским выступлением. Мы все организуем, а нас никто не поддержит.

- Нет, на этот раз мы действуем умней. Только за последние несколько месяцев мы подняли цены на основные продукты питания почти в три раза и делаем все возможное, чтобы дешевые продукты, те, что идут к нам по линии международной помощи, и те, что производит наша промышленность, не доходили до прилавков магазинов. Офицеры в армии доведены до отчаяния и готовы пойти за любым, кто сможет дать им и их семьям какое-либо сносное существование и квартиры. Мы не оставили в стороне и национальный вопрос. Только на раздувание межнациональной розни и создание конфликтных ситуаций в Закавказье, Чечне и в других регионах страны нами уже истрачено около трех миллиардов. Правда, мы заработали на продаже оружия конфликтующим сторонам, но вы должны понимать, что при наших планах это мелочь. Мы любым путем тормозим создание каких-либо частных фирм, способных конкурировать с монополиями, которые мы курируем. Мы также делаем все возможное, чтобы задержать выдачу новых паспортов и свободный выезд за границу, подняли в сотни раз цены на билеты.

- Правильно, нам тоже понадобится дешевая рабочая сила.

- Не только, но и бабки, которые они хотят перебросить за бугор. Мы создали уже около сотни подставных банков, которые обещают нашим вкладчикам огромные проценты и без всяких проблем перевести деньги за границу. Пусть их валюта работает на нас. А мы постараемся, чтобы они ее никогда не увидели.

- Ну, хорошо, переходи к главному вопросу.

- По ультиматуму террористов нам придется выпустить всех “зеков” из тюрем. Уже и сейчас без оружия нельзя вечером пройти по улице, а когда мы откроем двери камер и самые отъявленные уголовники выйдут на волю, народ, который и без того устал от царящего в стране беспредела, сам запросит ввести военное положение.

- Не забудьте подключить к этому делу журналистов и депутатов. Пусть отрабатывают свои денежки.

- Хорошо. Так вот, после введения военного положения, мы закроем все границы СНГ на замок, якобы для того, чтобы не дать уголовникам скрыться от правосудия в других странах. Запад не заинтересован в импорте нашей преступности и одобрит это решение. А уж тогда, заручившись международной поддержкой, мы сможем организовать беспрецедентную по своим масштабам акцию и вместе с уголовниками уничтожить и посадить всех неугодных, тех, кто нам мешал или будет мешать, и в первую очередь,- "истинных демократов". Голод тридцатых должен быть детской игрушкой по сравнению с тем, что ждет этих свиней в девяностых годах. Они захотели демократии, они от нее и подохнут.

- А мы сами выдержим?

- Наши запасы огромны. Практически вся гуманитарная помощь Запада складирована на подземных военных складах. Хватит нам и нашим внукам. Только в этом бункере продуктов в холодильниках столько, что хватит прокормить целую армию.

- А если все же народишко, нахватавшись воздуха “демократии и свободы", прочухает, что к чему?

- Тупое стадо. Оно столько десятков лет из-под нас говно жрало - и сейчас “хавать” будет и нахваливать. Им бы только брюхо набить, сесть перед телеком и ни о чем не думать.

- То же самое ты в августе девяносто первого говорил, а двадцатого числа от страха наделал в штаны и в Париж свалил к своей дочурке.

- Да, я говорил, говорил, что ни в коем случае нельзя транслировать "Лебединых озер" и всяких симфоний. Наш народ этого не понимает. Если бы вы послушались меня и устроили показ таких фильмов, как "Белое солнце пустыни", "Операция "Ы", "Итальянцы в России" и прочих комедий, ни один человек не вышел бы на улицу, к “белому дому”. Они бы все сидели дома у "ящиков", и говорили: вот какое хорошее ГКЧП, заботится о том, чтобы нам, после трудового дня, было что посмотреть по телевизору. Не надо было бы и танков.

- А я считаю, что во всем виноват "горбатый"... Надо было отдать его моим ребятам, он бы им быстро все ключи от швейцарских сейфов на золотом подносике преподнес.

- Ну да, ты у нас один такой умный. Он себе, видишь, какой имидж за бугром сделал. Кто первый его тронет, тот сам без штанов и бабок останется. Он выбрал правильную тактику - сидит и выжидает, кто кого первый съест, как в августе. Тем более, что большая часть "партийного котла" сейчас в обороте. Думаешь, на что сейчас наркотики в Пакистане и "золотом треугольнике" закупаются?

- Ладно, хватит трепаться! Кто занимается этой операцией?

- Сан-Саныч.

- Этот старый пердун может только руководить, я спрашиваю - кто ее разрабатывает?

- Один из лучших когда-то резидентов на Западе. За двеннадцать лет он не имел ни одного прокола и у него был доступ к такой информации, о которой ни один наш агент не мог даже мечтать. Но кое-кому он перешел дорогу. Несколько его докладных на некоторых членов политбюро, депутатов и членов их семей, проживающих на Западе, были, мягко говоря... В общем, в конце девяносто первого известный вам человек решил заработать политический капитал за рубежом и сдал, а точнее продал, список наших, опальных в его глазах, резидентов американцам. Агенту пришлось рвать когти. Мы поставили его во главе спецгруппы и дали свободу действий. Крышей у него является совместное предприятие. Вначале его основным заданием было снабжение наших подразделений новой западной сверхсекретной техникой.

- Что за техника?

- В основном, для оперативной работы средства видео- и аудиозаписи, быстродействующие компьютеры и так далее. Например, обычная передающая камера может быть размером с авторучку, а взрывное устройство, способное разнести половину этого бункера, - с пачку сигарет.

- Чем он еще занимался?

- Работой с прессой, телевидением и созданием экстремальных ситуаций. Эта операция входит в одобренный нами список. Его основной задачей было, чтобы Запад, боясь каких-либо конфликтов внутри бывшего Союза, которые могут перерасти в российский бунт или новую мировую войну, оказывал нам как можно больше финансовой, гуманитарной и прочей помощи. Помните кампанию в прессе по борьбе с возросшей преступностью? Она принесла нам огромное количество всевозможной подслушивающей и записывающей техники, которую мы не могли раньше приобрести в таком объеме по официальным каналам. Теперь мы используем ее против наших внутренних врагов. В списке его заслуг и создание мощнейших компьютерных сетей для поиска преступников. Уже сейчас в них содержится около одиннадцати миллионов данных на наших противников. Наши эксперты оценивают, что только возглавляемое им спецподразделение принесло за два года для нашего "котла" около восьмидесяти миллионов долларов чистого дохода.

- Василий Георгиевич, это так?

- Все правильно. Семьдесят девять миллионов восемьсот пятьдесят три тысячи четыреста четырнадцать долларов и восемнадцать центов.

- Доверяй, но проверяй. Какие меры безопасности вы приняли?

- Прежде всего, в его окружение внедрены несколько наших доверенных лиц. Нам известен каждый его шаг. Тем более, он у нас “меченый”.

- Как это?

- Особо ценным агентам мы вживляем в тело, на всякий аварийный случай, специальные кристаллы, точнее микросхемы, отзывающиеся на запрос. До десятка кристаллов, вживленных в различные участки тела, позволяют нам контролировать передвижение любого объекта. Даже если его разрежут на части. А, чтобы обезопасить себя на случай какого-либо непредвиденного обстоятельства, мы во время его очередного визита к зубному врачу поставили ему "зуб".

- А это еще, что такое?

- Миниатюрный контейнер, устанавливаемый вместо зуба. В одном случае там может находиться специальный радиомаяк или химические вещества, вызывающие галлюцинации. В нашем же случае контейнер загружен ядом. По специальному шифрованному радиосигналу происходит микровзрыв, и яд по каналу "зуба" поступает прямо в кровь, вызывая мгновенный паралич сердца. Ни один врач не сможет догадаться, что смерть наступила в результате постороннего вмешательства. Это последняя разработка нашей секретной лаборатории, еще мало кто о ней знает.

- Что ж, хорошо. К следующей встрече в бункере прошу подготовить свои предложения. Неплохо, если бы в той, нервозной обстановке, террористам удалось подстрелить побольше операторов или репортеров известных западных телекомпаний, но можно прихватить и нашего, для большего резонанса. На сегодня все.

 

 

Вакулов вынул из магнитофона кассету и, переломив ее руками, вытащил пленку. Алексей сломал на своем веку уже не одну сотню таких кассет, в пору открывать маленький магазинчик, но что сделаешь,- даже если размагнитишь пленку и запишешь сверху "Великую мессу" Баха, она все равно будет хранить следы предыдущей записи, правда, для считывания ее потребуется очень чувствительная аппаратура, но она есть, эта аппаратура, да и зачем портить хорошую музыку,- лучше сжечь пленку. Так он и сделал - прямо в большой пепельнице у себя на столе.

 

 

- Ну, скоро он? Уже десять минут девятого.

- Потерпите, я тоже сегодня договорился на вечер с одной милашкой, - сказал, разрывая пачку жевательной резинки, водитель.

Хлопнули дверцы, и два пассажира, одетые в одинаковые защитного цвета куртки, вышли из джипа.

- Не слышно,- сказал один.

- Да-а,- потянулся другой и вдруг изо всей силы, ударил ногой в тяжелом армейском ботинке прямо в лицо своему спутнику.- Ии-и-я!

Тот увернулся и тоже ответил приемом каратэ.

- Ну, вы, козлы! - Крикнул им водитель.- Нашли место для тренировок.

Крепкие высокие парни в одинаковых кожаных куртках переглянулись и заржали.

- Стоп! - Вдруг поднял руку один из них, к чему-то прислушиваясь.- Кажется, едет.

Через минуту на окруженную лесом стоянку въехал огромный забрызганный грязью трейлер. Он еще не успел остановиться, как пассажиры джипа бросились к нему.

- Чего задерживаешься?

- Колесо менял,- сказал водитель "КАМАЗа", неспешно вылезая из кабины.

- Все нормально?

- Да. Груз проверять будете?

- А ты как думал?

Водитель надел брезентовые рукавицы и открыл заднюю дверь трейлера. Один из парней исчез внутри и через пару минут появился в милицейском шлеме с надписью "ГАИ", в противогазе и с десантным автоматом в руке.

- Хватит выкаблучиваться, - заорал оставшийся возле водителя грузовика молодой человек.- Что там?

- Все в порядке, - раздалось из-под противогаза.- Как я тебе?

- Слышь, ты, придурок, снимай свой маскарад и слезай. Через полчаса мы должны быть на месте.

Молодой человек бросил внутрь каску и противогаз, а сам, с автоматом, спрыгнул на землю.

- Я вам больше не нужен? - Спросил водитель трейлера.

- Нет, дальше мы сами,- сказал парень с "калашниковым" и показал на "ниссан".- Олег тебя подбросит куда надо. Мы поехали.

- Не забудьте потом сменить номера.

- Не держи нас за щенков,- ухмыльнулся парень с автоматом.

Мужчина подошел к джипу и сел на переднее сиденье рядом с молодым человеком.

- Куда тебе? - Спросил Сергей, заводя мотор.

- В центр, на Мясницкую.

Водитель джипа подождал, пока трейлер вырулит со стоянки, затем включил габаритки, медленно развернулся и, выехав на шоссе, повернул в сторону города.

Они ехали молча. Стемнело. Мимо них изредка проносились встречные грузовики, водители которых категорически не хотели гасить фары дальнего света, и лишь когда Олег включал всю свою "оптику", неохотно переходили на ближний. Они уже подъезжали к кольцевой дороге, вдали были видны огни города, когда Сергей вдруг ругнулся, резко вырулил на обочину дороги и выключил двигатель. Джип проехал по гравию еще несколько метров и остановился.

- Что такое? - Спросил пассажир.

- Педаль тормоза провалилась.

- Шланг, наверное, или уплотнительное кольцо накрылось. Что делать будешь, на ручнике поедешь?

- Не хотелось бы,- Олег на несколько секунд задумался и почесал левой рукой затылок; пола его куртки откинулась и из-под нее выглянула ручка пистолета.- Слышишь, давай я чуть-чуть качну педалью, а ты заглянешь под днище, прямо под твоим сиденьем. Может, дело в соединительной трубке.

- Так темно, как у черта в заднице.

- Возьми фонарь в бардачке.

Пассажир вылез и нагнулся.

- Ну, где...- Он не успел договорить, молодой человек молниеносным хорошо отрепетированным движением выхватил пистолет и выстрелил ему в затылок. Затем, перегнувшись через соседнее сиденье, произвел еще один выстрел - контрольный, за ухо.

- Вот так. Сделал дело - гуляй смело.

Олег захлопнул дверцу, подождал, пока проедет встречная машина, и на первой скорости тронулся с места. Джип слегка подбросило. Вторая скорость, третья, четвертая, поворот. И вот уже красный "ниссан" влился в днем и ночью крутящийся вокруг города разноцветный хоровод окружной дороги. А где-то там, в темноте на обочине, остался лежать, как куча никому не нужного тряпья, неопознанный труп мужчины с раздавленной головой.

 

 

На следующий день Николаев нашел своего приятеля в парке, возле небольшого пруда.

- Привет, чем занимаешься?

Вакулов отбросил в сторону какую-то засохшую ветку и, взглянув на садящегося рядом на скамейку Сергея, сказал:

- Думаю.

- О чем это?

- Так, решаю одну задачку, как говорят японцы - коанами. Смысл этих задачек или вопросов можно постичь, лишь достигнув так называемого сатори.

- А это еще что такое? - Спросил Николаев.- Я о таком и не слышал.

- Темный ты у нас. Дело в том, что я несколько месяцев жил в Японии и там у меня была приятельница японка. Она была историком и кое-что рассказала твоему покорному слуге о древнем учении дзен.

- Ты что, выучил японский?

- В этом не было необходимости, она прекрасно говорила на английском. Так вот, одним из основных принципов учения дзен являлось недоверие к любому тексту или слову как к форме передачи или постижения любой истины, а также непризнание каких-либо авторитетов и догм, стремление обрести абсолютную внутреннюю свободу, полностью отказавшись от малейшего подражания кому-либо. Достичь же сатори - просветления и осознания истинной сути предмета или явления, в том числе жизни и смерти,- можно лишь путем мистического созерцания чего-либо натурального - засохшей ветки, лежащей на земле, или заросших мхом камней в уснувшем на зиму саду.

- Ну да, конечно, ты любил в школьном саду отрывать ножки у кузнечиков и смотреть, как они дергаются.- Невесело улыбнулся Сергей.- К чему все эти разговоры? Считаешь, что здесь есть еще один сценарист, который подсунул тебе и мне эту девчонку?

- Просто никогда и никому не верь.

- Даже тебе?

- Мне можно. Я единственный, кому можно доверить все, даже деньги. У меня, как в китайском банке,- ничего не пропадет, только назад не получишь.- Алексей хлопнул Николаева по коленке и рассмеялся.- Да, кстати, как тебе понравилась моя секретарша?

- Знаешь,- рот Сергея расплылся до ушей,- божественно. Я такого еще не видел. Она и мертвого поднимет.

- Что ж,- усмехнулся Вакулов,- я даю ее тебе на все время съемок.

- А потом?

- Потом - суп с котом. Мне не хотелось, чтобы ты испытывал какие-либо разочарования. Тебе эту девочку на твои гонорары не прокормить.

- Но ты же обещал мне дать триста тысяч рублей и десять тысяч долларов.

- Тебе с ней этого едва хватит на три дня. Иди работать. Да, зачем ты меня искал?

- Хотел извиниться за вчерашнее еще мне надо съездить домой и взять что-нибудь из белья. Рубашку, носки.

- Тебе все это привезут из магазина. Да, кстати, сегодня мы идем в ресторан.

- А секретаршу возьмем?

- Нет, там будет съемка типично мужского разговора. Режиссер попросил тебя тоже поучаствовать. Не подъехал один актер, и ты его заменишь. Я потом, перед рестораном, зайду и все тебе расскажу.

- А жратва там будет натуральная или резиновая?

- Я тебе уже говорил, у нас все натуральное.

- Чего это ты за щеку держишься? Зуб болит?

- Да нет, уже вырвал. Ну, давай, я еще хочу посидеть, подумать.

 

 

Ближе к вечеру Вакулов зашел в номер к Сергею в сопровождении какого-то маленького лысого человечка, который тащил огромную кипу пакетов.

- Вот, привел тебе нашего костюмера. Через сорок минут мы должны сидеть за столиком в ресторане.

- Сейчас, не мешай, - замахал рукой Николаев,- дай закончить мысль. Через минуту я к вашим услугам.

Костюм сидел как влитой.

Сергей отвернул полу пиджака и посмотрел на огромную, во весь внутренний карман, вышитую золотом "лэйбу".

- Ну, ты даешь!

- Я знал, что он тебе понравится.- Улыбнулся Алексей.- Ты у нас по сценарию консультант по особым вопросам, поэтому и одет должен быть соответственно. Хотя тебе даже и не надо делать вид, что ты являешься главным разработчиком проекта захвата ракетной базы.

Они прошли через парк и подошли к высокой бетонной стене, в которой была небольшая металлическая дверца. Вакулов достал из кармана кредитную карточку, сунул ее в щель между дверью и косяком и нажал на ручку. Дверца распахнулась.

- У вас здесь электронные замки? - спросил Сергей.

- Наоборот, лень каждый раз таскать с собой ключи. Легче воспользоваться типично американским способом открывания дверей.

Подойдя к дверям ресторана, возле которого стояло несколько "кадиллаков", "линкольнов" и около десятка шестисотых моделей "мерседесов", Алексей обернулся и сказал:

- Я хотел бы тебя еще раз предупредить: кого бы ты ни увидел в этом зале, ни в коем случае не дергайся, веди себя естественно, как будто тебе известно, о чем будет идти речь, и даже, более того. Понятно?

- Старик, ты мне уже все объяснил.

- Дело в том, что у нас не так много времени, чтобы переснимать каждую сцену по несколько раз, и именно поэтому я тебе это повторяю еще раз. Старайся ограничиваться общими фразами. Не забудь, ты у нас, по сценарию,- консультант. Поэтому ты должен ценить каждую свою фразу на вес золота. Поправь галстук. Пошли.

В фойе их встретил администратор и провел к стоявшему неподалеку от сцены сервированному на четверых столику, за которым уже сидел какой-то толстый мужчина.

- Мы ждем еще одного человека,- сказал Вакулов, отодвигая стул.

- Я знаю, - величественно кивнул седой головой администратор. - Как только он появится, я сразу же проведу его за ваш столик.

- Это наш главный консультант, - представил Николаева сидящему за столиком мужчине Алексей,- а это господин Павлов. Я думаю, господин Жеребцов не обидится, если мы в ожидании его выпьем по рюмочке за успех нашего безнадежного дела.

Вакулов разлил по бокалам коньяк, и они вместе с Николаевым выпили. Рюмка их соседа так и осталась стоять на столе.

- У вас какое-то странное сегодня настроение, - улыбнулся Алексей.

- Я приехал сюда только для того, чтобы сообщить вам мнение своих коллег.- Вдруг сказал каким-то странным писклявым голосом господин Павлов.- Мы не желаем участвовать в вашем безумном проекте. В конкретной ситуации это ни к чему хорошему не приведет.

- Не понял.- Алексей вытер губы салфеткой и внимательно посмотрел на своего собеседника.- Струсили, когда игра пошла по-крупному? Знаете, в чем ваша самая большая проблема? Вы никогда не могли просчитать больше, чем на один ход вперед. И боюсь, у вас осталось не так много времени, чтобы научиться прилично играть в шахматы.

- Только не пытайтесь меня запугать,- толстяк резко встал из-за стола, его бокал покачнулся, и на белоснежной скатерти расплылось коньячное пятно,- я вас не боюсь.

- Не так громко, пожалуйста. Никто и не собирается вас запугивать. Вы свободный человек в свободной стране и вольны делать то, что вам вздумается.- Вакулов откинулся на стуле и насмешливо посмотрел на господина Павлова.- Если это все, что вы хотели мне сказать, могли бы и не приезжать в такую даль, а просто позвонить по телефону. Да, кстати, о вашем разговоре с "усатым" я знал уже три дня назад, так что ничего другого от вас и ваших друзей и не ожидал.

Толстяк хотел было еще что-то сказать, но, вероятно, передумал, резко повернулся и пошел к дверям.

Сидевший в глубине зала молодой человек,  встретившись взглядом с Вакуловым, лениво поднялся и, затушив в пепельнице сигарету, тоже направился к выходу.

Минуты через две, в сопровождении администратора и двух широкоплечих молодцов появился господин Жеребцов.

- Извините, слегка задержался. Похоже,- он ткнул пальцем в коньячное пятно на скатерти,- эта жирная сарделька уже здесь.

- Он только что ушел, - улыбнулся Алексей.

- Слава Богу, а то от него всегда так воняет, как от грязного негра. Он наверное никогда не моется. Ну, как, получили товар?

- Да, большое спасибо, - Вакулов пододвинул дипломат, что принес с собой, к ножке стула своего соседа. Мы накинули за вашего человека и за беспокойство сто тысяч баксов.

- Пожалуй, за такую цену я вам еще кого-нибудь отдал бы.

- А это - лично вам небольшой подарок от нашего руководства.

- Что это?- спросил господин Жеребцов, открывая коробочку.- О, "Ролекс". У них неплохой вкус, но это зря, лучше бы деньгами отдали. Мои парни,- он кивнул на севших за соседний столик охранников,- ни черта не смыслят в часовых механизмах, и скорей всего раскурочат их, когда захотят убедиться, не вставили ли вы туда "клопа".

- Ну как вам не стыдно,- Алексей приложил руку к груди,- от чистой души. Мы же знаем друг друга не один год. Поверьте моему честному слову...

- Твоему честному слову, - вдруг заржал Жеребцов.- Ну, ты артист!

Свет в зале вдруг погас, остались гореть только небольшие лампы на столах, заиграла музыка, и на сцену выпорхнули слегка прикрытые живописными лохмотьями танцовщицы.

- Ладно, - махнул рукой господин Жеребцов и убрал в карман коробочку с часами, - давайте лучше жрать и расслабляться, а то у меня от этой политики скоро завороток кишок будет.

Вакулов наклонился к своему собеседнику и что-то сказал, тот утвердительно кивнул головой. Громкая музыка заглушила последние слова Алексея, хотя Николаев особо и не прислушивался, ему уже было не до этого, хороший коньяк попал в кровь, а девочки на сцене начали скидывать детали своего скромного туалета.

 

 

Выйдя из зала ресторана, господин Павлов направился в туалет. Там он вымыл с мылом руки и вытер их своим носовым платком. В туалетную комнату вошел молодой человек, тоже встал возле огромного, во всю стену, зеркала и начал причесываться. Толстяк покосился на него и скрылся в одной из кабинок.

Поправив галстук-бабочку, молодой человек вынул из кармана черные перчатки и, продолжая любоваться своим отражением в зеркале, натянул их. После чего он достал из кобуры под пиджаком пистолет с глушителем, щелкнул затвором и медленно прошелся вдоль кабинок. За дверью одной из них, в которой только что скрылся собеседник Вакулова, было слышно учащенное дыхание и крякающие звуки. Молодой человек ногой распахнул дверцу. Скрючившийся на унитазе толстяк удивленно поднял голову и открыл было рот, но, увидев направленный на него пистолет, вдруг осекся на полуслове.

- Вы хотели что-то сказать?

Господин Павлов замотал головой, его широко открытые от ужаса глаза готовы были вылезти из орбит.

- Вот и хорошо, - молодой человек приставил ствол пистолета к его лбу и плавно нажал на курок.

Раздался чмокающий звук. Голова толстяка дернулась, и на белой кафельной стене расползлось большое красное пятно.

Убийца бросил пистолет на пол кабинки, закрыл дверь, затем повернул ручку вверх и резко дернул ее на себя. Вырванная вместе с шурупами, она оказалась у него в руке. Бросив ручку в урну, молодой человек повесил на дверь табличку "Ремонт" и вышел из туалета.

В фойе было пусто, из зала ресторана доносилась музыка. Убийца спокойно вышел на улицу, сел в поджидавшую его черную "Волгу" и через сорок минут езды по окружной дороге и ночному городу вышел возле обычного многоэтажного московского дома.

Отъезжая, "Волга" мигнула два раза фарами, и из стоявших у обочины "Жигулей" вышли двое мужчин. Они вслед за молодым человеком вошли в подъезд. Один из них остался возле входной двери, а второй, который нес в руке перехваченный крест-накрест скотчем бумажный сверток, поднялся на третий этаж и позвонил. Дверь тут же распахнулась. На пороге стоял тот самый молодой человек, что застрелил господина Павлова.

- Здесь пять лимонов. Шеф благодарит за прекрасно проделанную работу.- Мужчина протянул сверток и быстро спустился по лестнице.

Внизу он кивнул своему напарнику и они почти бегом бросились к машине. Она не успела отъехать и тридцати метров, как раздался взрыв, и из окон квартиры на третьем этаже вырвался сноп огня, а вслед за этим послышался звон сыплющегося на асфальт стекла.

 

 

Программа варьете закончилась. Вакулов взглянул на часы и поднялся.

- Не знаю, как вам, но нам с консультантом пора уже двигаться. Завтра предстоит очень много дел.

Господин Жеребцов поставил бокал на стол и развел руками.

- Я тебя не понимаю, и часок не можешь посидеть спокойно. Смотри, какие девочки.

- Есть такое слово: надо.

- Мне бы таких дисциплинированных помощников,- покачал головой Жеребцов,- я бы давно уже президентом был. Ладно, отваливай побыстрей, не порть мне аппетит.

- Подожди, я хочу в туалет,- сказал Николаев, когда они вышли из зала ресторана.

- Не надо,- тихо сказал Вакулов и взял Сергея за руку повыше локтя.

- Но мне очень хочется,- попытался вырваться тот, но тут страшная боль пронзила его руку. Он обернулся к Алексею, чтобы сказать, что о нем думает, но вдруг встретился с ним взглядом.

От этого жуткого вакуловского взгляда и от боли хмель у Николаева как рукой сняло, и он покорно поплелся к выходу из ресторана.

Швейцар открыл перед ними дверь и снял фуражку.

- Заходите еще.

- Пренепременно,- улыбнулся Алексей и сунул в фуражку зеленую сотенную купюру с портретом американского президента.

- Почему мне нельзя было сходить в туалет?- Спросил Николаев, когда они уже подошли к калитке в бетонном заборе.

- Дело в том, что там в этот момент шла съемка. Представляешь, если бы ты появился перед камерой с расстегнутой ширинкой?

- М-да,- хмыкнул Сергей,- отбоя от женщин не было бы. Чего мы так рано ушли?

- Тебе остались сутки, чтобы закончить работу.

- Да я уже практически закончил, мелочь осталась. Завтра вечером можешь забирать. Шикарный ресторан,- тяжело вздохнул Николаев,- могли бы еще посидеть часок.

- Да, неплохой. Самое главное, - платить ни за что не надо, здесь всегда рады гостям.

- И я тоже могу придти?

- Конечно. Позвонишь, закажешь столик и приходи.

- Телефончик нельзя узнать?

- В том-то все и дело - будь этот телефончик каждому известен, так любой нищий сюда станет наведываться. Ладно, - Вакулов похлопал Сергея по плечу,- иди в номера, работай, а я тебе Светлану с бутылкой "Наполеона" пришлю, для вдохновения.

- А ты куда?

- Куда, куда? Тоже работать. Сегодня воскресенье, через пару дней съемки на ракетной базе начинаются.

 

 

Милицейский вертолет с надписью "ГАИ" пронесся над шоссе почти задевая верхушки росших по обочине тополей.

- Эй, поосторожней, - крикнул сидевший рядом с пилотом милиционер. - Вот они,- он показал на движущиеся по дороге черную "Волгу" и выкрашенный в защитный цвет "газик".

Пилот развернул вертолет и обогнал машины.

Милиционер поправил каску и взял микрофон.

- Первый, я второй. Они в километрах семи от тебя. Сбавь обороты. Какова слышимость сигнала?

Водитель трейлера сбавил скорость и взял поближе к обочине.

Из висевшей у него на груди портативной радиостанции послышался треск и искаженный помехами мужской голос:

- Какова слышимость сигнала? Отвечай.

Мужчина нажал кнопку на корпусе передатчика и сказал:

- Слышу тебя хорошо.

По шоссе и кабине "КАМАЗа" пробежала тень от вертолета.

- Приготовится, - вновь раздалось из динамика.- Десять секунд... Пять... Пошел!

Водитель резко нажал на тормоза, одновременно выворачивая руль влево. Огромный трейлер, чуть не опрокинувшись, выполнил этот странный маневр и встал поперек дороги, перекрыв движение в обе стороны. Шедшая сзади легковушка, водитель которой не успел даже затормозить, на всей скорости врезалась в прицеп и сразу же загорелась.

Буквально через несколько секунд перед затором сел вертолет "ГАИ". Из него выскочил милиционер и, размахивая жезлом, бросился навстречу черной "Волге" и "газику".

Машины остановились. Из одной из них вышел молоденький старший лейтенант и подошел к "гаишнику".

- Что такое?

- Авария. Давайте быстрей отъезжайте. Трейлер перевозит ядовитые вещества.

- Но нам нужно срочно в часть.

- Вот, - милиционер показал жезлом на небольшую табличку с надписью "Объезд",- километра через три выедете на основную дорогу. Давайте быстрее, а то через пять минут здесь начнется столпотворение.

Лейтенант бросился к "Волге".

- Что произошло? - Спросил его сидящий на заднем сиденье полковник.

- Авария, загорелась машина с ядохимикатами.

- Нам только не хватало застрять здесь на пару часов.

- Гаишник сказал, что можно объехать место аварии.

- Что стоим, поехали.

"Волга" и "газик" свернули налево, на лесную проселочную дорогу. Проехав по ней с километр, они попали на заваленную строительным мусором территорию какого-то склада. Еще одна табличка "Объезд" показывала в сторону длинного металлического ангара с распахнутыми с обеих сторон воротами.

- Куда теперь? - Спросил сержант, сидевший за рулем.

- Через ангар, - раздраженно ответил старший лейтенант.- Или ты знаешь другую дорогу?

Возле этого огромного ангара, длиной, наверное, метров тридцать, стоял знак ограничения скорости "Пять километров". Машины медленно въехали внутрь.

- Темно, как в тоннеле,- улыбнулся водитель, включая ближний свет.- Колесо бы не пропороть.

"Волга" уже миновала большую часть пути, когда ворота впереди вдруг начали закрываться.

- О, черт! - Ругнулся сержант и нажал на тормоз: путь к выходу преграждала толстая доска со сверкавшими в свете фар гвоздями. Он дал заднюю скорость, но водитель шедшей за ними машины с охраной не понял его маневра и врезался в бампер "Волги".

Ворота ангара, впереди и те, через которые они въехали, с грохотом захлопнулись.

- Это ловушка! - Крикнул лейтенант.

- Не паникуйте,- сурово взглянул на него полковник.- Срочно свяжитесь со штабом или ракетной базой, пусть вышлют подмогу.

- Проклятье! Ангар экранирует радиоволны! - Лейтенант отбросил трубку радиотелефона и вытащил пистолет.- Надо что-то предпринимать.

- Пусть все рассредоточатся и займут огневые позиции,- сказал полковник.- Им так просто нас не взять.

- Есть.- Старший лейтенант открыл дверцу "Волги" и тут же, выронив пистолет, схватился за горло.- Га-аз,- успел прохрипеть он и вывалился из машины на бетонный пол.

Через пару минут створки ворот приоткрылись и в ангар вошли несколько человек в военной форме и противогазах. Один из них, держа автомат наготове, подошел к лежавшему без движения лейтенанту и ногой перевернул его на спину.

- Готовы, - раздался приглушенный противогазом голос.- Сложите их в углу и закидайте мешками с цементом. Полковника пока не трогать.

 

 

К Вакулову, который стоял, облокотившись на капот джипа, и смотрел, как на маленькую площадку перед ангаром приземляется милицейский вертолет, подбежал солдат в форме десантника и, показав китель и фуражку полковника, спросил:

- Куда это?

- Его обыскали и сфотографировали?

- Так точно.

- Отнеси все в фургон, я сейчас приду. Скажешь майору, чтобы они побыстрей шевелились, а сам займись вертолетом.

Алексей подождал пока солдаты вручную выкатят из ангара "Волгу" с "газиком", и направился к спрятанной за штабелями пустых бочек машине с будкой, которая внешне ничем не отличалась от обычной "технички", занимающейся ремонтом водопровода. Однако большая часть этого фургона была заполнена самой совершенной передающей, подслушивающей, записывающей и воспроизводящей видео и аудиоаппаратурой, а остальная часть напоминала сейчас гримерную. Чего только здесь не было: и парики, и бороды, и, даже накладные носы.

Сидевший перед зеркалом мужчина в форме полковника обернулся и спросил у Вакулова:

- Ну как, я похож на командира ракетной базы?

Алексей взял со столика сделанные "полароидом" снимки, внимательно просмотрел их и сказал:

- Повернитесь. Нужно немного убрать виски и наложить побольше грима вокруг глаз, а так ничего. Постарайтесь поменьше открывать рот, а то они вас сразу же раскусят. Пусть говорит Григорьев.

- Не волнуйтесь,- сказал стоявший рядом мужчина в форме майора,- легенду выучили назубок.

- Так,- тяжело вздохнув, Вакулов присел на откидной стульчик, - я свое дело сделал, теперь дело за вами. Без пяти час, как раз во время обеда, вы должны быть возле КПП, затем все по плану. Желаю вам успеха. Давайте закругляйтесь с гримом, нам нужно отогнать фургон подальше от этого места. Мы выезжаем отсюда первыми, затем вы.

 

 

Минут через пять джип, в котором сидел Алексей, и "техничка" выехали с территории склада. Они не воспользовались той дорогой, по которой приехал командир ракетной базы, сюда можно было попасть и другим путем. Узкая просека с покосившимися от времени телеграфными столбами вела к карьеру, возле которого проходила разбитая проселочная дорога, а уже по ней можно было добраться до шоссе. Выехав на асфальт, водитель джипа притормозил возле стоявшего на обочине военного грузовика с брезентовым тентом.

- Как там?- спросил высунувшийся из его кабины лейтенант в форме десантника.

- Все по плану, - крикнул Вакулов.- Они сейчас появятся. Мы поехали.

Десантник помахал им вслед рукой и вновь принялся выскабливать штык-ножом грязь из-под ногтей.

 

 

После отъезда Вакулова оставшиеся, все в военной форме, разместились в "Волге" и "газике", только возле вертолета еще крутился тот самый солдат, что подходил к Вакулову с кителем полковника.

- Что ты там возишься? Давай быстрей!- Крикнул ему майор.

Десантник вылил остатки бензина из канистры на самодельный факел, поджег его и швырнул внутрь вертолета. Пламя взметнулось выше деревьев. Солдат бросился к "газику", сбив ногой по пути столбик с табличкой "Объезд". Раздался взрыв. Огромная лопасть, описав дугу, с грохотом обрушилась на крышу металлического ангара. Горящие обломки вертолета градом посыпались на землю.

- Идиот! - Выругался майор, захлопнув дверцу "Волги".- Он туда, наверное, пол-ящика взрывчатки засунул. Заставь дурака... Что стоишь? Поехали!

Через несколько минут они выбрались на шоссе, где к ним присоединилась стоявшая у обочины машина с восемнадцатью бойцами в форме десантников.

- Итого,- майор взглянул на свой хронометр,- вся операция у нас заняла, если считать точкой отсчета аварию на шоссе, а конечной - отъезд от ангара, чуть больше двадцати двух минут.

- Могли бы и побыстрей, если бы твои парни не ползали как сонные мухи,- пробурчал тот, что был в форме полковника.

 

 

Николаев открыл глаза и увидел склонившуюся над ним секретаршу Вакулова - Светлану.

- Проснулся?- Спросила она.

- Что сейчас - утро, вечер, ночь и какое число? - Сергей с трудом приподнялся и сел.

- Утро, девять часов, среда. Ты уже вторые сутки пьешь. Как отдал рукопись Вакулову, так и начал, как сумасшедший. Ничем тебя нельзя было остановить. Смотри, сколько ты вылакал за это время.- Светлана показала на батарею бутылок из-под шампанского и коньяка, стоявшую вдоль стены. - Это только здесь, а ты еще в баре хлестал как чумной.

- Это все я?

- Кто же еще, мне из этого только пару бокалов шампанского перепало.

- О, Боже,- Сергей закрыл глаза,- столько выпить нельзя, от этого можно умереть.

- Как видишь, - не умер.

- Лучше бы умер.- Николаев посмотрел на свои трясущиеся руки.- Дай опохмелиться.

- Может, лучше таблетку? А то ты опять, по второму кругу начнешь.

- Ы-ы,- отрицательно покрутил головой Сергей и тут же вновь зажмурился от боли.- Боже, как раскалывается башка! Давай быстрей, а то она треснет по швам.

- Так тебе и надо,- сказала Света, вытащила из-за тумбочки початую бутылку коньяка и налила в рюмку. - На, держи, только смотри, ты обещал.

Николаев выпил, передернул плечами и спросил:

- А где Вакулов?

- Еще вчера уехал.

- Он говорил, что возьмет меня с собой на ракетную базу.

- А ты-то там зачем? Ты свое дело сделал.

- Он обещал взять меня на съемки.

- Ляг лучше, поспи еще немного, а то ты почти двое суток не ел, не спал и куролесил. Как настоящий русский, добравшись до дармовой выпивки. Поэтому и голова у тебя так болит. Тут с тобой кое-кто из нашего руководства хочет поговорить, а ты в таком состоянии. Поспи часок-другой, и все пройдет.

Николаев уткнулся лицом в подушку и, пропустив первую строку, стал читать по памяти стихотворение Есенина:

“...Все пройдет, как с белых яблонь дым.

  Увяданья золотом охваченный,

  Я не буду больше молодым...”

Постепенно декламация перешла в какое-то полусонное бормотание, а затем он и совсем замолк. Светлана укрыла его одеялом и вышла из номера.

 

 

Едва черная "Волга" и сопровождавшие ее машины подъехали к контрольно-пропускному пункту, из него выбежал капитан с красной повязкой дежурного.

- Товарищ полковник,- бросился он к возглавлявшей колонну машине командира ракетной базы,- несколько минут назад позвонили из штаба округа и сообщили, что против нашей части готовится крупная провокация со стороны местных властей.

- Знаем,- махнул рукой майор, сидевший на заднем сиденье рядом с полковником,- открывайте быстрей и срочно позвоните подполковнику Никишину, чтобы он немедленно собрал всех свободных от дежурства офицеров и солдат в Красном уголке. Мы привезли подкрепление.

Ворота распахнулись, и машины въехали на территорию ракетной базы. Двое десантников с автоматами выпрыгнули из грузовика и в сопровождении лейтенанта вошли в помещение пропускного пункта.

- Мы направлены к вам для усиления поста,- отдав честь дежурному по КПП, отрапортовал офицер-десантник.- Много вас здесь?

- Нет, я и сержант. Еще двое пошли в столовую.

- Вот и хорошо,- лейтенант широко улыбнулся и, протянув руку для рукопожатия, сделал шаг навстречу капитану.

Тем временем один из солдат-десантников встал за спиной сержанта. Через несколько секунд все было кончено. Лейтенант вытер о китель капитана нож, вышел на крыльцо и махнул рукой. Машины двинулись дальше, ко второму пропускному пункту. Благополучно миновав и его, "Волга" и следовавшие за ней машины через несколько минут подъехали к небольшому засыпанному землей бетонному сооружению, единственной части громадного ракетного комплекса, выступавшей над землей и связывавшей находившихся на огромной глубине людей с поверхностью, не считая ракетных шахт. С одного взгляда на бетонный монолит было ясно, что разрушить его обычными снарядами или ракетами невозможно, необходимо, как минимум, прямое попадание ядерной бомбы.

Подполковник Никишин и старший лейтенант с повязкой "Начальник караула" поджидали их возле входных дверей, ведущих к шахтам лифта. Заместитель командира хотел было доложить полковнику, как полагается по уставу, о положении дел, но майор остановил его.

- Я офицер Генерального штаба. Положение очень серьезное, дорога каждая минута. Вы собрали личный состав?

- Да, в Красном уголке. Еле все влезли.

Майор обратился к старшему лейтенанту:

- Вы начальник караула?

- Так точно.

- Возьмите десять моих людей и усильте караулы, а мы в Красный уголок.

Массивная дверь отъехала в сторону, и они спустились вниз. Коридоры были узкие и высокие, вдоль потолка тянулись какие-то трубы и пучки кабелей, некоторые были толщиной с руку. Впереди шел подполковник, следом майор и лже-командир ракетной базы, а уже за ними вооруженные до зубов десантники. Им пришлось миновать несколько металлических дверей, прежде чем они подошли к помещению, в котором собрался свободный от боевого дежурства личный состав.

- Это здесь.

Майор заглянул в Красный уголок и сказал Никишину:

- Я должен еще раз обсудить с командиром наши общие действия, а вы займите пока их и объясните серьезность положения.

Едва подполковник перешагнул порог, как массивные двери за ним с металлическим лязгом захлопнулись. Двое десантников налегли на длинные рычаги, торчащие вместо ручек, а третий, достав из небольшого чемоданчика портативный газосварочный аппарат и темные очки, быстро в нескольких местах приварил дверь к металлическому косяку.

- Неплохо,- усмехнулся "полковник",- тебе бы автослесарем работать.

Изнутри кто-то забарабанил чем-то тяжелым.

- Они не вылезут?- Спросил майор.

- Нет, здесь сталь миллиметров десять, гранатой не взять,- успокоил его один из десантников.

Дверь туалета, который находился в конце коридора, открылась, послышался шум спускаемой воды, и в коридор выскочил, застегивая на ходу брюки, молоденький лейтенант.

- Проклятая каша,- ругнулся он и, подняв голову, вдруг заметил возле закрытых дверей Красного уголка группу вооруженных людей.- Что здесь...

Лейтенант не успел договорить, раздался звук, похожий на хлопок пробки от шампанского, и он, обливаясь кровью, рухнул на бетонный пол.

- Теперь самая ответственная часть операции,- сказал майор, пряча пистолет с глушителем в кобуру под мышкой.- Вдвоем с полковником мы снимаем караульных возле командного пункта и входим. Только после этого, секунд через пять, появляетесь вы.

- Может, и здесь воспользоваться газом? - Спросил один из десантников.

- А потом ходить в противогазах? Здесь не настолько совершенная вентиляция, чтобы мы могли полностью очистить помещения от газа. Все, пошли.

Через несколько минут с охраной было покончено. Майор и лже-командир ракетной базы вошли в командный пункт. Все его стены кроме одной были заставлены какими-то пультами, за которыми сидели операторы.

Дежурный офицер, щелкнув каблуками, поднес руку к пилотке, но так и застыл, увидев входивших следом в помещение вооруженных десантников.

- Всем встать!- Рявкнул во все горло майор.- Отойти к стене!

Дежурный взглянул на "полковника". Тот кивнул и сказал:

- Делайте то, что вам говорят.

 

 

- Ты хочешь сказать,- что ничего не знал и никакого отношения ко всему происходящему здесь не имеешь?

- Чего не знал? Чего не имею?

- Ну, насчет ракетной базы...

- Почему не знал? Я же сам писал сценарий. Вакулов даже сказал, что они рассчитывают на получение "Оскара".

- Вакулов сказал? - Светлана оторвала голову от подушки и посмотрела на Николаева.- "Оскара"?.. Бог ты мой, где только таких придурков находят?

- Что ты этим хочешь сказать? Я написал по своей повести сценарий, Вакулов сказал...

Женщина вдруг упала на спину и задрыгала ногами.

- Ой, Вакулов сказал... Да я сейчас просто умру от смеха...

Одеяло свалилось с нее, и она теперь лежала на кровати в чем мать родила.

- Пожалуйста, объясни мне, что ты этим хочешь сказать? - Сергей сел на кровати.

Светлана приподнялась на локте и спросила:

- Ну а что ты хочешь услышать? Вы же все придурки - писаки, журналисты. Сколько вас не учи, вы все равно ничего не поймете. Кто только и как вас не пользует. Вас только похвали, приласкай, пообещай дырку от бублика и мордой в говно засунь, и вы будете его лакать и нахваливать.

- Ты хочешь сказать, что он меня обманул?

- Ой, обманули его, бедного! - Она засмеялась и вновь упала головой на подушку.

- Прекрати! Ты даже не представляешь, что может произойти, если это действительно правда! - Николаев вскочил с кровати, бросился к стоящему возле окна телевизору и включил его.

На экране появилась ведущая "Вестей".

- Как мы уже сообщали в предыдущих выпусках информационной программы, террористы, захватившие ракетную базу и потребовавшие двести миллионов долларов, выдвинули еще одно требование - немедленное освобождение из тюрем бывших республик Союза всех заключенных,- как они заявили, узников совести нынешних режимов.

В Кремле все еще продолжается экстренное заседание правительства России; большинство его участников склоняется к тому, чтобы выполнить все требования террористов.

На вопрос президента России, действительно ли возможен запуск ракет без сигнала с центрального командного поста ракетных войск, один из экспертов сообщил, что на этот случай была предусмотрена специальная секретная программа, которая по получении сигнала о нападении вводится во все командные компьютеры и, при первом же ядерном взрыве на нашей территории автоматически снимает блокировку с пусковых механизмов ракет и позволяет запустить любую ракету простым нажатием кнопки. Это было сделано потому, что во время ядерной войны никто не может гарантировать, что электроника не выйдет из строя. Возможно, сообщил эксперт, и в данном случае преступники просто вывели электронный блок защиты из строя.

- Боже! Как все просто! Захватывается ракетная база - и, пожалуйста, можешь диктовать любые условия любому правительству! - Сергей переключил на другую программу.

Женщину диктора сменил мужчина.

- Наш специальный корреспондент сообщает из Киева, что на обвинения президента Украины, выдвинутые им на сегодняшнем заседании, один из прибывших на него высокопоставленных российских военных чиновников сказал, что на фоне развала бывшего Союза ничего удивительного в этом происшествии он не видит. Ракетные силы СССР были созданы для более или менее спокойной обстановки в стране, сейчас же, когда бывшие коммунистические лидеры и идеологи только тем и занимаются, что делят между собой бывшие республики, корабли и цековские дачи, ничего другого и нельзя ожидать. Армия предоставлена самой себе, и даже странно, почему местные гарнизоны не приватизировали ракетные базы и не продали установки китайцам или иранцам, а на их месте не устроили стриптиз-рестораны для богатых иностранных туристов.

На сегодняшнем внеочередном заседании Думы присутствовало всего около ста депутатов. По сообщению наших корреспондентов, все аэропорты города Москвы заполнены народными избранниками, пытающимися вместе со своими семьями вылететь в любую точку мира, лишь бы покинуть территорию бывшего Союза. Особенно большим спросом пользуется Австралия, Новая Зеландия и острова тихоокеанского региона, как наименее возможные цели ядерных атак ракет. Нескольким сотням депутатов, совместно с крупными мафиозными лидерами, удалось захватить самолеты, и сейчас они, под охраной телохранителей загружают их своим багажом. Остальные в ожидании других самолетов пытаются вытеснить с территории аэропортов коммерсантов и разномастных чиновников, кто также, не прочь покинуть страну. Наш корреспондент сообщает из "Шереметьева-2", что там то и дело раздаются пистолетные выстрелы и автоматные очереди. Несколько таможенников, которые пытались предотвратить вывоз ценностей, были расстреляны прямо на летном поле. Один из наших операторов получил тяжелые увечья, пытаясь снять кадры поспешного бегства народных избранников. Сейчас он в тяжелом состоянии находится в больнице.

- Вот Вакулов, вот скотина! - Заметался по номеру Николаев.- Все рассчитал! Конечно, достаточно выпустить на свободу уголовников, как народ сам взмолится о введении жесткого президентского правления или военного положения в стране. А там, под шумок, вместе с уголовниками можно уже разобраться с политической оппозицией - демократами, коммунистами, социалистами, жевто-блакитными, красными, голубыми и прочими недовольными. И я собственными руками написал им сценарий переворота.

- Ну и придурок же ты! - Вновь рассмеялась Светлана.- Думаешь, ты один работал над этим проектом? Как бы ни так. У Вакулова только электронщиков был целый отдел, все они сидели и разрабатывали... Ха-ха-ха! Как им сказали, средство защиты от несанкционированных запусков ракет. Только, похоже, ты их перещеголял, предложил самый простой способ запуска, без всяких компьютеров и программ. Вакулов от радости прыгал.

- Да прекрати же ты! - Обернулся он к смеявшейся женщине и, закрыв уши руками, упал в кресло.

Светлана залилась пуще прежнего, размазывая слезы и тушь для ресниц по щекам и приговаривая:

- Вот идиот!.. Вот идиот!.. Таких надо поискать!..

- Заткнешься ты или нет?! - Сергей встал из кресла и сжал кулаки.- Иначе я сейчас тебя изуродую!

Бешеная злоба вдруг охватила его. Он размахнулся и изо всей силы ударил женщину. Затем еще, еще, еще... Николаев старался попасть по ее красивому, смазливому личику, вбить этот истерический смех назад ей в глотку. Сколько это продолжалось,- несколько секунд, минуту или полчаса,- он не помнил, но вдруг он услышал голос:

- Ну, хватит на сегодня, будя, - и чьи-то сильные руки оттащили его от секретарши Вакулова.

Лицо ее было все в кровоподтеках. Она сидела голая на кровати и, сплевывая кровавую слюну, приговаривала:

- Он мне зуб выбил. Он мне зуб выбил. Он у меня еще поплатится за это...

Какой-то человек в белом халате заглянул в лицо Сергею и сказал:

- Ну-ка, подержите его руку.

И сразу после этого наступила темнота.

 

 

- Ну, в чем дело? Почему он замолчал?

Кто-то начал трясти его за плечи. Николаев поднял голову. Лица сидевших перед ним людей расплывались в белой дымке.

- Это мне мало, сделайте еще один укол.

Кто-то закатал рукав Сергею, он сделал попытку вырвать руку, но безуспешно. По телу прокатилась волна тепла, и на него вновь посыпались вопросы. И Николаев вновь говорил, говорил, говорил. Изредка по его телу пробегала жуткая дрожь, как от электрического разряда, и склонявшийся к его лицу мужчина с черными, бездонными глазами вкрадчиво шептал, что надо отвечать на все вопросы,- для своей же пользы. Они спрашивали о его детстве, матери, отце, друзьях, знакомых, об отношении к маленьким мальчикам и девочкам, а также к взрослым мужчинам и бывшим сослуживцах.

И Сергей опять говорил, говорил, и лишь изредка в его голове вдруг всплывало какое-то странное сочетание двух слов, которые он никак не мог расположить в нужном порядке: "сыворотка правды" или "правда сыворотки", и, самое главное, вспомнить, к чему это относиться. Когда Николаев хоть на мгновение замолкал, по его телу пробегал разряд, и он вновь начинал говорить. Говорил о том, что уже давно забыл и что никогда в жизни не сказал бы даже себе. Он, захлебываясь, рассказывал незнакомым людям о мальчике, отобравшем у него в песочнице лопатку, о бабушке, умершей двадцать три года назад, не давшей ему денег на мороженое, о своих одноклассниках. Глаза Сергея слезились и вылезали из орбит от напряжения, с которым он пытался припомнить все мельчайшие и давно забытые детали своей жизни, но чей-то голос продолжал твердить ему:

- Еще, еще, это для твоей же пользы.

И он снова говорил, пока прокуренный женский голос не сказал:

- Достаточно, пошел по третьему кругу. Вырубайте его.

Николаеву, уже в который раз, закатали рукав, и темнота, как добрая самаритянка, накрыла его с головой одеялом, спасая от безумия слов и воспоминаний.

- Ну, - женщина с изрытым оспой лицом встала и потянулась,- что скажут господа эксперты?

- Даже не знаю.- Мужчина, в роговых очках с толстыми стеклами задумчиво постучал ручкой по столу.- По-моему, когда имеешь дело с творческими личностями, никогда невозможно сразу сказать, что есть правда, а что лишь игра их воображения. Возьмем, к примеру, третий блок вопросов - о комплексе вины. Здесь мы явно видим...

- Покороче не можете?- Сказал сидевший рядом с ним мужчина с военной выправкой и в прекрасно сшитом темно-сером костюме.- Вы знаете, что нас интересует.

- Да-да, конечно. На основе этих данных мы тоже можем вывести формулу поведения его в заданной вами экстремальной ситуации, но это будет не так просто. При кажущейся уязвимости психики вашего клиента, заставить его покончить с собой, например, выброситься из окна, не так-то просто. У него достаточно высокий коэффициент защиты, и он может всю свою отрицательную энергию направить в творческое русло. Здесь надо подумать...

- Ладно, вот вы и думайте, но только быстрей. Зря, что ли, мы платим вам такие деньги. Да, и мне хотелось, чтобы он напрочь забыл о нашем собеседовании.

- Ну, об этом можете не беспокоиться.

 

 

Сергей проснулся и огляделся по сторонам. Комната была чуть больше купе спального вагона и напоминала больничную палату. В ногах у него было окно, там, где изголовье - дверь. На стуле висела его одежда. Николаев натянул брюки и подошел к окну. Оно выходило на какую-то глухую стену. То, что окно было забрано решеткой, его почему-то ничуть не удивило. Голова была пустая и слегка кружилась. Он оперся руками о подоконник и попытался вспомнить, как здесь очутился, но это ему не удалось. Наверное, он жутко надрался, заболел и попал в больницу. В памяти всплыла фраза: "Это для вашей же пользы". Сергей вдруг почувствовал себя слабым и одиноким. Он направился к двери и в изумлении остановился. На ней не было ручки. Николаев постучал. Никто не отозвался. Все это отняло у него последние силы. Сделав два шага на ватных ногах, Сергей повалился лицом вниз на кровать и закрыл глаза.

- Ну, что очухался? - Вдруг раздался за его спиной голос.

Николаев повернул голову и увидел стоявшего в дверях высокого мужчину.

- Одевайся и выходи,- сказал он.

Сергея вывели и посадили в закрытую машину наподобие той, в которой возят деньги.

Они ехали довольно долго, затем автомобиль остановился в каком-то глухом дворе, и Николаева быстро, чуть ли не бегом, двое дюжих охранников повели по лабиринту лестниц и коридоров.

- Здесь, - сказал один из сопровождавших, останавливаясь и открывая дверь.

Это был большой обшитый деревянными панелями кабинет. В нем находилось несколько человек. Как только ввели Николаева, большинство, ни слова не говоря, вышло, остались только двое.

- Садитесь,- сказал тот, что был повыше, и когда Сергей уселся на стул, добавил:

- Я следователь по особо важным делам, а это ваш адвокат.

Николаев взглянул на полненького розовощекого мужчину, стоявшего возле стола, и спросил:

- Но мне не нужен адвокат, я ничего такого не совершал.

- Ну, это как сказать. У нас есть материалы, которые полностью изобличают вашу преступную роль в террористическом акте с ракетной базой и присвоении двухсот миллионов долларов государственных денег.

-Каких денег, какого государства? - спросил Сергей.

- Не имеет значения, какого. Вы поставил под угрозу существование всего мира, опаснейшие уголовники вышли на волю, и волна преступности захлестнула страну.

- Но я никакого отношения к этому делу не имею. Я всего лишь сценарист. Мне заказали разработать сюжет и написать сценарий.

- Вы понимаете, чем закончился ваш сценарий? - Следователь, который все это время ходил взад вперед по кабинету, остановился перед стулом Николаева и, низко наклонившись, заглянул ему в глаза. - Это хорошо, что наиболее сознательная часть нашего народа образовала комитеты спасения и потребовала введения в стране чрезвычайного военного положения. Иначе неизвестно, чем бы это закончилось.

- Вы должны спросить у Вакулова, я писал сценарий для кино.

- Довольно странно: вы призываете в свидетели человека, о существовании котором никто даже не слышал. Вы, несомненно знаете, что ни одного живого свидетеля мы вам не можем предъявить. Ведь, через несколько минут, как террористы сбросили ночью на парашютах мешки с долларами, их вертолеты взлетели на воздух. Может, скажете почему?

Сергей откинулся на спинку стула и сказал:

- Не может быть. Я не верю, что Вакулов погиб.

- Не верите? - Следователь подошел к стоявшему на отдельном столике телевизору и включил его.- Смотрите сами.

На экране появилась заставка "Вестей", а затем диктор.

- Как мы вам уже сообщали, вертолеты террористов, которые захватили ракетную базу, по неизвестной причине взорвались в воздухе через сорок минут полета. На месте аварии продолжаются поиски мешков с деньгами, полученными в виде выкупа, но до сих пор не найдено ни одного клочка бумажки, хотя бы отдаленно напоминающего долларовую банкноту.

- Вот такие дела. - Следователь выключил телевизор.- Теперь верите?

- Но, поверьте и вы мне,- Сергей сложил руки на груди,- я совершенно не подозревал, что замышляет Вакулов.

- Вакулов, Вакулов. Забудьте о об этом человеке. Его никогда не было и нет.

- Товарищ следователь,- сказал молчавший все это время "адвокат",- вы же видите, что мой подзащитный совершенно не виновен. Он и не подозревал, что готовится за его спиной. Отпустите его, он больше не будет. Возможно, он вам даже сможет быть полезен.

- Отпустить? Как я могу? Под нашими окнами стоят сотни тысяч людей и требуют найти и отдать под суд организаторов этого гнусного преступления.

- Да какой из него организатор,- развел пухленькими ручками "адвокат".

У Николаева, если бы не идиотизм этой ситуации и сурово смотревший со стены портрет Феликса Эдмундовича, было полное ощущение того, что здесь разыгрывается какой-то жалкий фарс.

- Хорошо, если вы считаете, что он здесь ни при чем, скажите это им.- Следователь подошел к окну и распахнул его. В кабинет сразу ворвался гул толпы. - Вы тоже полюбуйтесь на дело своих рук.

Сергей подошел и выглянул наружу.

Зрелище было впечатляющее. Вся площадь перед "Детским миром" была запружена народом. Люди держали в руках какие-то разноцветные транспаранты и портреты, как показалось Николаеву, Сталина. Некоторые стояли на бронетранспортерах и башнях танков и, размахивая кумачовыми флагами, скандировали:

- Дзержинского! Дзержинского!..

Следователь закрыл окно и повернулся к Николаеву:

- Ну, что вы теперь можете сказать в свое оправдание?

- Я почему-то думал, что окна в здании “комитета” не открываются.

Следователь и “адвокат” как-то странно и растерянно переглянулись.  Толстяк кашлянул в кулак и вновь “вступился” за своего подопечного:

- Да отпустите вы его, он больше не будет. Дайте подписать бумаги о неразглашении, и покончим с этим делом. Все равно он теперь никуда от вас ни денется.

- Ладно,- следователь нахмурил брови и взял со стола какие-то бумаги,- беру этот грех на себя. Подпишите вот здесь, здесь и здесь. Когда будет нужно, мы вас вызовем. И впредь, товарищ литератор, прежде чем чего-либо написать, хорошенько подумайте, чем это может закончиться для страны. Ведь вы сами когда-то работали в правоохранительных органах.

- Вот-вот, - поддакнул "адвокат", назидательно подняв указательный палец.- Это хорошо, что закончилось только военным положением в стране, а если б - ядерной войной во всем мире? Вам надо больше советоваться со старшими товарищами.

- Что это? - Спросил Николаев, подмахнув листы.

- Протокол допроса и подписка о невыезде.- Ответил следователь и нажал вмонтированную в стол кнопку.

Едва он это сделал, как дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился охранник.

- Проводите товарища на выход.

Только на улице, выбравшись из плотного кольца стоящих вокруг здания бывшего комитета государственной безопасности бронетранспортеров, танков и толпы людей размахивающих красными стягами, у Сергея промелькнула мысль, какой может быть протокол допроса, если никто его не вел, но она тут же исчезла, от одного воспоминания о ванной, постели и долгожданной, хоть такой, но Свободе!

Метро не работало. Николаев перешел на другую сторону площади, по которой сейчас, вероятно в связи с введением военного положения, не было никакого движения транспорта, и направился в сторону Кремля. Здесь народу было поменьше, в основном облаченные в бронежилеты солдаты. Откуда-то из далека доносились редкие автоматные очереди. Никто не обращал на Сергея никакого внимания, похоже, то счастливое выражение выражение на лице, что застыло у него после того как его отпустили на волю, служило лучшим пропуском.

Подходы к Красной площади были перекрыты бронетранспортерами и Сергею пришлось свернуть в сторону гостиницы "Россия". Переходя Ильинку, он даже не заметил, откуда выскочила на полном ходу эта черная "Волга", и лишь в последнее мгновение увидел сидящего рядом с водителем Вакулова.

"Да как же это?"- зажмурив глаза, успел подумать Сергей, прежде чем представить как его, отброшенное страшным ударом, неестественно изогнувшееся тело, рухнет на бровку тротуара.

 

 

Раздался скрип тормозов и резкий голос Вакулова:

- Ну, ты долго будешь так стоять, разинув рот?

Чья-то сильная рука буквально втащила Николаева в машину. Хлопнула дверь, “Волга” рванула с места и только после этого Сергей отважился открыть глаза. Он полулежал на заднее сиденье.

- Куда? - Спросил как всегда невозмутимый Григорий.

- В аэропорт, к Серегину, - Алексей повернулся к Николаеву.- Мы, тут, придержали один транзитный рейс.

- Вот, скотина! - Вдруг взорвался Николаев.- Что ты еще хочешь? Обещал мне "Оскара", а, сам, подвел под монастырь? Знаешь, откуда я иду?

- Знаю, не только откуда, но и куда. Только, почему без белых тапочек? Щенок.- Вакулов вынул из кармана коричневый конверт и раскрыл его. В нем лежала толстая пачка сто долларовых купюр и еще куча каких-то разноцветных бумажек.- Как договаривались, здесь десять тысяч долларов и около трехсот тысяч французских франков. Все, что успел наменять.

- Зачем мне франки?

- Ты, что, не понял? Ты сейчас садишься в самолет и летишь в Париж.

- Вакулов, езжай сам куда хочешь. С меня довольно. Мне надоели ваши политические хохмочки. Мое единственное желание, сейчас, прийти домой, залезть под душ, и завалится спать.

- Конечно. И никогда не проснуться. Ты, не понял? Ты труп. Тебя уже нет.

- Скотина! Тоже самое мне сказали в одном заведении про тебя. Слышишь, отвези меня домой. У меня там рукописи, недописанная повесть. Отвези. Я очень устал. Мне нет даже сил набить тебе морду, - Николаев откинулся на сиденье и закрыл глаза.

- Успокойся,- оттопыренный средний палец левой руки Вакулова вдруг оказался под кадыком у Сергея и надавил на горло.- Там не осталось ни одной твоей бумажки. Ты, сейчас, без единого документа подтверждающего твою личность, нажравшись до потери сознания и, переходя улицу в неположенном месте, попал под машину, которая благополучно скрылась с места происшествия.

- Отпусти, - прохрипел Сергей.

Алексей убрал палец и  Николаев,  судорожно  вздохнув, спросил:

- Что ты хочешь? Что тебе еще надо?

- Чтобы ты меня выслушал. Первым делом переоденься, - Вакулов показал на лежавший на заднем сиденье костюм и рубашку, - а то от тебя несет за версту. Давай, быстро. У нас не так много времени.

- На что ты намекаешь? - спросил Андрей, стягивая через голову рубашку.

- Первое - тебя ждет самолет. Второе - есть достаточное количество людей, которые не хотели бы видеть тебя на этом свете.

- А как же ты?

- Я слишком высоко взобрался и могу позволить такую роскошь.

- Что у тебя есть общее с этими людьми?

- Ты, лучше, поменьше спрашивай, а побыстрей переодевайся. Не забудь сметить туфли и носки. Скоро пост “ГАИ”.

Николаев натянул брюки и одел пиджак.

- Поправь галстук. Теперь можешь расслабиться,- сказал Вакулов и вытащил пачку "Мальборо".

Николаев взял сигарету, руки его дрожали. Только сейчас, переодевшись во все новое и чистое, он почувствовал как хрупка и коротка человеческая жизнь. В памяти почему-то всплыла фраза "если она не умеет себя защитить". Черт, где он ее уже слышал?

- Так вот, слушай меня,- Алексей чиркнул зажигалкой и протянул огонек Сергею.- Ты прилетишь в Париж, там тебя встретит один человек.

- Вакулов, ты можешь объяснить, что здесь происходит?

- Приедешь в Париж и прочтешь в газетах.

Николаев провел ладонями по лицу и спросил:

- Как я могу туда попасть, если у меня нет ни одного документа?

- Наконец, ты начинаешь мыслить логически.- Вакулов достал из кармана толстый бумажник и открыл его.- Здесь все твои документы, фотографии родных, визитные и пластиковые карточки. Твоя новая фамилия Хельмут Шредер. Ты - австрияк, но родился в Западном Берлине. У тебя есть дом в Кельне и зарегистрированная на твое имя фирма, занимающаяся производством рекламы, но ты там практически не появляешься, потому, что всеми делами занимается твоя бывшая жена. Вот ее фото.

Это был какой-то бред. Николаев автоматически взял фотографию и, вдруг, у него перехватило дыхание. Он два раза судорожно вздохнул и выдавил из себя:

- Но, это же - Лариска.

- Вы ошибаетесь, господин Шредер,- вдруг сказал по-немецки Алексей.- Это ваша бывшая жена, госпожа Эльвира Мюллер, родившаяся в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году в городе Вене. У вас есть сын Альберт, шести лет, рожденный в Женеве и, до последнего времени, проживавший там с вашей тещей. Она...

- Ты дурак! Выпусти меня из машины! - Заорал вдруг Сергей. Он сам не понял, что его так взбесило, толи перечисление Вакуловым городов, о которых слышал разве что из истории иммиграционных похождений Ульянова-Ленина, толи...

- Успокойся. Вот фотография твоего сына. По-моему, очень похож на тебя. Да, взгляни на фотографию в своем паспорте, здесь ты выглядишь намного лучше, чем в жизни. Остальную часть легенды тебе расскажут потом. Возможно, тебе придется сменить имя.

- Нет, это какой-то бред! - Николаеву казалось еще немного и он сойдет с ума. У него и без того было достаточно потрясений в последние дни.- Зачем ты рассказал мне историю, про смерть Лариски.

- Потому, что хорошо изучил тех людей, с кем мне, иногда, приходится работать. Я знал, что они постараются, пока меня не будет, заполучить товарища сценариста и выкачать из него любую информацию. Все, что есть в голове. А мы, с тобой, подкинули им неплохую дезу. Григорий достань из бардачка бутылку. Знаешь, Серега, по правде сказать, я не ожидал от тебя такой реакции. Ты же сам пишешь детективы, где происходят странные и практически невозможные вещи, и, почему же ты, когда вдруг оказываешься на месте своего героя, начинаешь отбивать все обратно. Почему ты думаешь, что жизнь не может предложить не менее занимательные сюжеты, чем твое воображение? Почему? - Вакулов открыл коньяк и протянул Николаеву.- На, глотни и соберись. Рюмок мы с собой не возим.

Сергей схватил бутылку двумя руками и сделал два глотка.

Машина, включив сирену и мигалки, подъехала к посту "ГАИ" перед окружной дорогой. На этот раз здесь стояло несколько бронетранспортеров и танк. Рядом, в кювете, догорал шикарный “Мерседес”. На его кузове отчетливо были видны пулевые пробоины. Офицер в бронежилете, взглянув на приклеенный к лобовому стеклу “Волги” пропуск, козырнул и велел солдатам открыть шлагбаум.

"По-моему, “гаишные” посты на окружной, - вдруг подумал Николаев,- в последнее время, стали для меня  чем-то вроде Рубикона. Хотя, что я теряю? У меня ничего нет, кроме сломанного, ржавого “жигуленка”. А если, это очередная вакуловская шутка и они... Да, Боже мой, кому я нужен? Тем более, если Алексей прав и я, для кого-то, уже покойник?"

Сергей еще раз попытался приложиться к бутылке.

- Ну-ну, хватит,- отобрал ее у него Вакулов,- все, больше ты пить не будешь.

- Может, ты все таки скажешь, кто ты такой, и что здесь происходит?

- Все не так просто. Знаешь, как говорят? Для того чтобы развалить какое-либо движение, надо войти в него или возглавить. Наименьшей кровью, его можно уничтожить только изнутри. Ты пойми, если бы не я занимался этим, нашелся бы кто-то другой и вновь вошли бы в города танки и солдаты стреляли бы не по Кремлю и “белым домам”, а по жилым. И не холостыми, а боевыми.

- А, разве, они не вошли? Разве, солдаты не стреляют? И вообще, нельзя ли как-нибудь по-другому без переворотов?

- Боюсь, мы опоздали, слишком много оказалось в стране обманутых, обиженных, обделенных и голодных. Надо понять и логически осмыслить, что если бы мы не сделали этого малой кровью, сейчас при таком обилии неоприходованного ядерного оружия, таком количестве нежелающих терять власть бывших секретарей, президентов, нынешних депутатов, чиновников и голодных людей, это рано или поздно вылилось бы в гражданскую войну, громаднейшую в мире кровавую бойню. Поэтому, для меня, как человека, для которого Россия все равно остается великой державой, было единственной возможностью присоединиться к какой-либо группе единомышленников и, воспользовавшись ее силой, а затем, возглавив ее, создать крупнейшую демократическую страну.

- По-моему, Пиночет, приходя к власти, говорил что-то в том же духе, а потом это вылилось в реки крови. Тем более, тебе не кажется, что за последние тридцать лет в России было уже достаточное количество всевозможных правителей обещавших нам всевозможные блага? От построения коммунизма в восьмидесятых, до всеобщего капиталистического рая за пятьсот дней?

- Они всего лишь хотели продлить агонию своей власти. Мне слишком долго пришлось пробыть в автономном плаванье, где у меня не было под боком ни парткомов, ни нашей прессы. Я видел очень много стран, и убедился, что на протяжении уже многих десятков лет, наша политическая система и многие люди, возглавлявшие и возглавляющие ее, не являются тем, за кого себя выдают. Да, я боролся и свято верил в коммунизм - всеобщее благо для всех и всякого, но понял лишь то, что это очередная утопическая химера. Люди до нее еще не доросли. И давай, больше не будем об этом. Народ должен жить сейчас, сегодняшним, а не каким-нибудь райским далеко. Им даруется только одна жизнь, так пусть же они проживут ее достойно, чтобы им не было обидно за бесцельно прожитые годы. Самое главное, чтобы никакие страны не навязывали нам силком своего варианта пути развития, сами разберемся, какой выбрать: корейский, американский, бразильский или свой - русский.

- Знаешь,- впервые по настоящему улыбнулся за несколько суток Сергей,- очень странное ощущение, мой одноклассник, с кем я съел пуд соли, сидел за одной партой, и вдруг тянет на то, чтобы стать президентом.

- Ну, резидентом я уже был, и, по-моему, неплохим, осталось за малым,- стать хорошим президентом. Но дело не в этом, я родился в этой стране и в ответе за нее. Я не дам уничтожить все то, что столетьями создавали мои предки. Пусть, даже, часть их была немцами. Но они присягали на верность своему новому отечеству. А присяга для дворянина, есть присяга, и у меня есть свой счет, к тем, кто ее нарушил. Я хочу сделать Россию великой державой. Это в интересах и других государств, если они хотят жить в мире.

- Такими методами, как ты пользуешься?

- Со злом надо бороться его же оружием. Для большинства людей, которые пришли сейчас к власти, самое главное, это побольше нахапать в мутной воде перестроек в государстве. Мне не нравится, когда грабят мою страну. И этих негодяев, которых в любом цивилизованном обществе садят в тюрьмы, я тоже посажу на скамью подсудимых. Наши люди найдут их везде, где бы они ни прятались.

Николаев никогда не видел Вакулова в таком состоянии. У него блестели глаза, а ноздри раздувались как у породистой лошади. Сергей боялся даже вставить слово.

- Да, чуть не забыл, - Вакулов достал из кармана уже знакомую ему коробочку для лазерных дисков,- здесь все твои рукописи, публикации, записки, вырезки из газет, иллюстрации к книгам и, даже, карандашные наброски. В общем, все то, что нашли у тебя в комнате. Не обессудь, но твоего последнего сценария здесь нет.

- Спасибо, - сказал Николаев и сунул коробочку во внутренний карман, туда, где уже лежал коричневый конверт с деньгами.

- Подожди говорить спасибо. А теперь, посмотри туда,- Алексей ткнул пальцем за спину Григория,- аккуратно достань вон ту штуковину и открой.

Сергей вынул стоящую между передним и задним сиденьем шикарную кожаную сумку и расстегнул молнию.

- Ну, как тебе? - поинтересовался Вакулов, хитро поблескивая глазками. - “Пентиум”, со встроенным принтером, “сидиромом”, камерой, микрофоном, блоком питания, системой приема телевизионных передач и прочими причиндалами. Этот, в десять раз лучше, чем тот, на котором ты работал. В общем, сам разберешься. Подарок от меня, за твои сказки.

- Спасибо, вот уж спасибо, - Сергей попытался открыть крышку.

- Потом разберешься, найдешь инструкцию и описание в сумке. Только не включай его в салоне самолета.

- Почему? Чтобы не видели, что я немец, а работаю с русским текстом?

- Никому нет до этого дела. Просто, авиакомпании не разрешают пользоваться микрокомпьютерами в полете потому, что они дают помехи на бортовую сеть самолета.

- Ты, смотри, интересно,- покачал головой Сергей,- это можно использовать в какой-нибудь детективной повести.

- Я тебе сказал, пиши лучше сказки. Хотя, это твое дело, только используй псевдоним. Да, вот еще, - Алексей протянул сделанный "Поляроидом" снимок.- Этот человек будет тебя встречать в Париже. Он горбун и ты его сразу узнаешь. Там, куда он тебя привезет, ты отдашь вот этот дипломат, - он передал Николаеву, через спинку своего сиденья, металлический кейс-атташе, стоявший у него в ногах.

- Алексей Рудольфович, подъезжаем,- сказал Григорий.

"Волга" остановилась у ворот, рядом с которыми стояло несколько бронетранспортеров. Несколько солдат вооруженных автоматами и гранатометами распахнули ворота и машина въехала на территорию аэропорта, прямо к трапу самолета, на хвосту которого была нарисованная какая-то неизвестная Николаеву эмблема.

- Все, выходи. Вот твой билет до Парижа. Пересадка во Франкфурте, у тебя даже будет время выпить кофе в аэропорту. Поменьше там говори, немецкий у тебя не ахти какой, правда, с большой натяжкой, его можно принять за какой-нибудь баварский диалект. Поэтому, лучше используй вместо приветствия фразу “грюс готт[1]. Ну, ни пуха тебе, ни пера.

- К черту,- пробурчал новоиспеченный Хельмут Шредер, вылезая из машины и вытаскивая вслед за собой металлический дипломат и сумку с компьютером. - Не люблю я самолетов.

- Я уже слышал твою теорию о том, что железо летать не может. Дай-ка, я тебя расцелую на прощание.

Вакулов вышел из машины, обнял Сергея и, похлопав его по спине, тихо шепнул:

- Не дергайся, откроешь в самолете, - Николаев почувствовал, как в боковой карман ему что-то опустилось.

 Алексей разжал объятья и махнул рукой:

- Ладно, давай. Тебя одного ждут, - Вакулов кивнул на стоящую на трапе стюардессу, сел на переднее сиденье и хотел было захлопнуть дверь “Волги”, но Николаев придержал ее и спросил:

- Да, еще, Вакулов, я хотел тебя спросить, а не придешь ли ты для России новым Сталиным или Берией?

- Я приду Петром Первым,- улыбнулся своей обаятельной белозубой улыбкой Алексей.- Народ меня знает, народ меня любит. Поднимайся в самолет. Все будет хорошо.

- Пожалуйста, поменьше крови.  По-моему, Россия уже достаточно покупалась в ней. Сколько тебя ждать?

- Уже недолго. Помолись за меня.

Сергей махнул рукой и направился к самолету.

- Возможно, это буду и не я, но, несомненно, это будет достойный человек, - тихо сказал Вакулов, захлопнув дверь, затем достал пачку сигарет и щелкнул зажигалкой.

- Куда? - спросил Григорий.

- Куда-куда. В Кремль.

- Курите много Алексей Рудольфович, - бросив взгляд в зеркало заднего обзора, сказал Григорий.

- Работа такая,  тяжело вздохнул Вакулов.  Хотя, ты прав. Никотин - яд. Пора завязывать.

Он сделал еще одну затяжку и щелчком выбросил в приоткрытое окно недокуренную сигарету.

 

 

Поднимаясь по трапу, Николаев подумал, что еще не поздно отказаться, от участия в этой, очередной, безумной затее Вакулова, но если он и подобные ему, действительно те люди, что, наконец, поднимут Россию с колен? Хотя, Сергей и в школе попадал под его обаяние, вечно оказываясь в идиотском положении. Но ведь кто-то должен придти и возродить Россию, во всем ее величии. Почему это не может быть он, его одноклассник?

Стюардесса взяла у Николаева паспорт и билет. Дверь за ним закрылась. Назад путь был отрезан. Сергей сел на место, на которое провела его бортпроводница, и пристегнулся.

Двигатели самолета взревели, и он медленно начал выруливать на взлетную полосу. Сидевшая возле окна женщина всплеснула руками и уставилась в иллюминатор. Николаев заглянул через ее плечо. Рядом, с взлетной полосой, лежал завалившийся на левое крыло и, уткнувшийся носом в землю, самолет. На его хвосте была точно такая же эмблема, как и на том, в который сел Сергей. Рядом с самолетом суетились военные в камуфляжной форме. Изредка, даже сквозь рев двигателей, доносились автоматные очереди. Николаев откинулся на спинку кресла и только тут вспомнил о том, что Вакулов опустил ему что-то в боковой карман. Он сунул туда руку и вытащил конверт. Сергей вскрыл его, и из него выпал ключ. Николаев поднял его с пола и заглянул внутрь конверта. Там лежал паспорт и небольшой листок. На нем был отпечатанный на машинке текст:

“Все то, что я говорил, отменяется. У тебя есть пятнадцать минут. Ты должен найти камеру хранения, номер ее выбит на ключе. Оставляешь дипломат в этой камере, берешь из нее билет и садишься на тот рейс, который указан в нем. Записку, конверт, первый паспорт ты разорвешь и спустишь в унитаз, в аэропорту Франкфурта. Все. Отдыхай и пиши сказки”.

 

Николаев надел очки, белую панаму и посмотрел на себя в огромное, с пола до потолка, зеркало. В пестрой гавайской рубашке с короткими рукавами, светлых шортах, из-под которых выглядывали загорелые ноги в кожаных сандалиях, он был великолепен. Перекинув через плечо спортивную сумку, в которой лежала рукопись новой, еще незаконченной детской сказки, он еще раз бросил взгляд в зеркало и вышел на улицу. От его коттеджа до моря было метров пятьсот, но он всегда делал круг и заходил в небольшую лавочку, где можно было выпить кофе, купить пару банок тоника и свежую газету. Русских газет там не было, но всегда можно было купить немецкую или австрийскую, где можно было узнать свежие новости из России. Он скучал по ней.

Сергей, прежде чем сойти с деревянной дорожки, снял сандалии. Ослепительное солнце, лазурное море, белоснежный песок под ногами, который приятно щекочет твои ступни. Чем не остров “Imago”, куда выбрасывает божество попавших в опалу генерал-губернаторов?

Подойдя к своему любимому лежаку, Николаев быстро разделся, завалился на живот и вытащил из сумки газету. Первое, что бросилось в глаза - огромный заголовок “ Тайна взрыва в аэропорту во Франкфурте раскрыта”. Под ним была фотография человека, который показался Николаеву очень знакомым. Несомненно, он его раньше где-то видел, возможно, на фотографии или по телевизору. Поэтому, он решил прочитать заметку, тем более, что ей уделялось столько места на первой полосе.

“Тайна взрыва автомобиля с пассажирами на автостоянке в аэропорту Франкфурта-на-Майне в начале июля сего года, о котором уже сообщала наша газета, раскрыта, считает шеф одного из подразделений венского отдела Интерпола. Речь идет не о террористическом акте, а об обычной разборке между мафиозными кланами. Он сообщил нашему корреспонденту, что  тело человека, взявшего в одной из ячеек автоматической камеры хранения дипломат, в котором было заложено взрывное устройство, опознан. Имя его, пока идет дальнейшее расследование, не подлежит огласке, но мы, по своим каналам, выяснили, что речь идет о бывшем, очень высокопоставленном чиновнике из России, совершившим в этой стране огромное количество экономических преступлений, и давно разыскивающимся Интерполом. Еще в начале девяностых годов, он, воспользовавшись развалом  Советского Союза, сумел переправить за рубеж 30 миллионов долларов США и разместить их в США, Швейцарии и западноевропейских банках, в том числе и в Австрии. Когда против него в российской столице возбудили уголовное  дело, он сумел бежать за границу. Приехав в Вену, русский функционер купил себе особняк, затем он попытался отмыть нечестно вывезенные доллары, создав в Австрии, Германии и других странах, множество подставных фирм. Эти планы были нарушены появлением в Вене представителя российского Интерпола, но русскому миллионеру, по какому-то странному совпадению, вновь удалось вовремя скрыться. До сих пор обнаружить его не удавалось. В багажнике взорвавшегося автомобиля было найдено много оружия и несколько мешков с фальшивыми долларами. Металлический кейс, в котором находилось взрывное устройство, был оставлен в камере хранения неким господином, прибывшим из России. По предположению полиции, он был подданным Германии или Австрии. Возможно, его документы были поддельными”.

Сергей отбросил газету, перевернулся на спину и закрыл глаза. Его всего трясло от злости.

“Вот Вакулов, сволочь! И здесь меня купил! Это же тот чемоданчик, что я положил в камеру хранения в аэропорту!.. Хотя, что я психую? Я же сам всегда воевал против таких хапуг. Правда, методы Вакулова, уж очень суровые, но и у второй стороны не лучше. Боже, избавь меня от тех и других, и, самое главное, от их игр”.

Николаев почувствовал, что на него легла чья-то тень. Он открыл глаза. Лица, стоящей против солнца женщины в большой широкополой шляпе и купальном халате, не было видно.

- Это вам. Просили передать.

Николаев сел.

Она протянула длинный, завернутый в бархатистый шелк сверток. Прежде чем Сергей взял его в руки, он уже знал, что там находится. Он откинул ткань, и дрожь пробежала по его телу. Николаев выпрямился, позвоночник его выгнулся в дугу, зубы сжались. Он взял саблю в руки и, повторная дрожь, пробежала по его телу.

Это была она. Когда бабушки не было дома, он залезал под кровать, вытаскивал ее и, размахивая ею, ходил в атаку. Золотая сабля Полного Георгиевского кавалера. Позже бабушка отвезла саблю в музей, от греха подальше, но сабля оттуда пропала. Николаев вытащил дюймов на пять клинок из ножен и поцеловал лезвие. Затем, вдруг, неожиданно для себя самого, он воскликнул:

- Темляк не тот!

- Темляк ему не понравился, - раздался знакомый ехидный голос за спиной, - может, тебе и шесть домов в Кронштадте и семь в Петербурге отдать? Скажи спасибо Голицыной, она видела тебя недавно в Ницце, и сказала, что порода есть порода, ее изменить нельзя. Именно, благодаря одному из родственников княгини, мы и успели перехватить эту саблю на “Сотсби[2].

Сергей медленно обернулся. За его спиной стоял загорелый и, как всегда, улыбающийся Вакулов, собственной персоной.

- Боже, опять ты! - ужаснулся Николаев. Он пошарил вокруг себя, в поисках пачки сигарет, но вспомнил, что оставил их в коттедже.  Дай сигарету.

- Бросил, - развел руками Алексей.

- Бросил бы ты лучше меня,  все еще пытаясь собраться с мыслями, и, кинув обреченный взгляд на недописанную детскую сказку, сказал Сергей.  Оставь, наконец, меня в покое.

- Друзей надо беречь - пуще прежнего улыбнулся Вакулов, - особенно, таких как ты.

В голове же у Сергея Николаева крутилась лишь одна мысль:

 “Ну, что он, опять, для меня придумал?”

 

 

 

 


[1] “Grüβ Gott” - приветствие используемое в любое время дня в Южной Германии.

[2] Один из старейших в Англии аукционных домов.

© Геннадий ГАЦУРА, 1993.

Р.Х.Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7
ДетективыФантастикаРассказыЭкологияСтрашилкиПьесаСказкаХоббиШаржиФото

Вверх

© G. Gatsura

Rambler's Top100 Rambler's Top100