Сайт "МОСКОВСКИЕ ПИСАТЕЛИ" Списки
Произведения
Союзы
Премии
ЦДЛ
Альбомы
Хобби

Елена ИСАЕВА

СТИХИ

* * *

Перебирали абрикосы -
Варили на зиму варенье,
И проходило воскресенье
Не просто как-нибудь, а с пользой.
Впуская в форточку прохладу,
Я пенки желтые снимала
И где-то как-то понимала,
Зачем все это было надо.
Я знала, знала, что варенье
Еще наслушается споров,
Интеллигентных разговоров
И философских словопрений,
За милую проскочит душу
Под выгнанных и убиенных,
И скажет мама непременно:
"Поэтам тоже надо кушать".
Его съедят, почти не глядя,
Как оно дивно янтарится:
"Да вы окститесь, Бога ради -
В России страшное творится..."
Подружка абрикос подцепит
И ловко в рот себе положит:
"Ведь он меня совсем не ценит.
Он - сволочь", - тихо подытожит.
В отечестве темно и страшно.
И так уютно в доме нашем.
Чтоб было счастье полной чашей,
Глотайте горе полной чашей,
И эти баночки тугие
Я растаскаю по больницам,
Где будут гнить, а не лечиться
Любимые и дорогие.
И кто-нибудь их них без силы
И как простое откровенье
Мне скажет: "Вкусное варенье".
И я скажу: "Сама варила".

* * *

Будет-будет за что карать.
Лишь бы точно вину измерить.
Я сначала училась врать,
А потом уж училась верить.
А до этого сколько лет
Я жила так легко, неспешно
И не верила в Бога, нет,
Потому что была безгрешна.

* * *

Она смеется. Ну и пусть.
Уже не ей он дарит розы.
Она все знает наизусть -
Все мои будущие слезы.
Мы с ней похожи - падок он
На хрупких, бледненьких блондинок.
Но смех ее звучит как стон, -
Ей тяжко дался поединок
С прекрасным этим мертвецом.
А я - как белая страница,
А я еще свежа лицом,
С которого спешат напиться.

* * *

Они войдут (и негде спрятаться,
Не остановит их никто!) -
Красивые, как два гестаповца,
В шуршащих кожаных пальто.
Я книгой заслонюсь беспомощно,
Я в книгу опущу глаза...
Поэты, проходимцы, сволочи -
С такими жизнь прожить нельзя,
Но... посмотреть еще минуточку -
И что-то стронется в судьбе,
И я, зародыш, институточка,
Открою женщину в себе.

* * *

Я знала - как тебе понравиться.
Я знала - нужно быть какой:
Как та веселая красавица,
Легко махнувшая рукой
И ускользнувшая таинственно,
Я знала - нужно быть единственной,
Неповторимой и... чужой.
И притягательно изменчиво,
И, зная, что лишает сна,
Вот так всегда смеется женщина,
Когда в другого влюблена.
Как выпивать умеем соки мы
Из тех, кто покорен и тих.
И я была такой со многими,
Поскольку не любила их.
Но ты губил во мне красавицу
Смущением, как паранджой.
Я знала, как тебе понравиться,
Но не умела быть чужой.

* * *

Мне представилось вдруг,
..............как ты женщину клеишь на рынке.
Ты торгуешься с ней
..............за какой-то кусочек грудинки6
А она раскраснелась,
..............смеётся, почуяв удачу, -
Чёрный локон
..............и говор хохлацкий, а может, казачий.
И она тебе дарит
..............секреты гречишного мёда,
И она для тебя интересна
..............как жизнь и природа.
Ты диктуешь ей адрес,
..............зовёшь нынче вечером в гости.
А она, смяв бумажку в карман,
..............повторяет:"Ой, бросьте!"
Твой крутой интеллект,
..............рефлексию на сутки унявший,
С ней вполне отдохнёт -
..............с этой Галой, Оксаной, Наташей.
Всё естественно, просто,
..............и нет никакого цинизма.
Это я загибаюсь
..............от собственного мазохизма,
Это я далека
..............от природы, грудинки и мёда,
От случайной любви,
..............от тебя и, вообще, от народа.

* * *

"Эта встреча случайна..." - резонно вполне
Мне пластинка твердит в назиданье.
Я лежу на тахте, отвернувшись к стене,
И во мне происходит страданье.
Хоть до смерти ты музыкой душу трави,
Здесь никто не подскажет решенья.
Да поможет нам Бог дострадать до любви
И доплакаться до утешенья.

* * *

Я в твоей многоактной мистерии
Только тихий и краткий приют.
У волков это форма доверия -
Если голову в руки дают.
Неприкаяннее и чудеснее
Головы не держала в руках.
Но за это бывает возмездие -
Жизнь моя разлетается в прах.
И не надо глаза мне завязывать,
Если будешь меня убивать.
Я умею и песни заказывать,
И судьбу себе. Стихнет кровать.
Потрошенная, ливнем промытая,
Добреду до кафе на Страстном.
Буду в чашку смотреть недопитую,
Недобитую - с треснутым дном.
И подруга, слегка оробелая
От молчанья - озноб по спине,
Будет руку поглаживать белую
Мне в моем летаргическом сне.
Кто там смотрит из недр мироздания?
И какая там, к черту, звезда?
"Жить не хочешь?" - молчу от незнания.
"Хочешь яблоко?" - "Яблоко?.. Да."

* * *

"Я женюсь, - говорит, - я женюсь..."
"Ну и что? - говорю. - И женись..."
То ли бриз из окна, то ли блюз.
То ли голос срывается вниз.
Это мне ведь не в первый уж раз
Говорит он и... делает он.
То ли бриз из окна, то ли вальс
Выдается за медленный стон.
Ветер дует, колышет белье,
Корабли возвращаются в порт...
Ничего, переждем и ее,
А красивая все-таки, черт!..

* * *

Да что ещё-то в жизни надо?
Ни мор, ни холод, ни война.
Окно увито виноградом,
И видно море из окна! -
Как знак Господнего участья
Вперёд ещё на сколько лет?..
Когда бы не было несчастий,
Я б счастья не просила, нет.

* * *

По осени, по солнечной
Да в синеньких кроссовочках,
Да в ярко-красной курточке
Пройти, себя любя,
По листьям, мягко тающим,
И улыбнуться знающе -
Мол, девочка я та еще,
Да вот не про тебя!..

Листва горит отчаянно,
Смеешься неприкаянно,
Упрямство, не раскаянье
В глазах моих прочел.
Предам тебя, короче, я -
Такая уж - порочная.
Скажи мне время точное
И что-нибудь еще.

Любимый мой, брильянтовый,
Красивый мой, талантливый,
Мое исчадье адово,
Мой самый нежный зверь...
Дрожат деревья страстные -
И желтые, и красные -
Такие краски ясные,
Что ясно все теперь.

А мне-то много надо ли? -
Чтоб только листья падали -
Из рая ли, из ада ли -
Все не соображу...

По осени, по осени,
Пока меня не бросили,
Не задаю вопросы и
Сама я ухожу!..

* * *

Степь затихнет молдаванская...
Век бы воли не видать! -
Только пить с тобой шампанское,
Шоколадкой заедать
И смотреть в глаза знобящие,
Руку прислонив к виску,
Зная все про настоящую,
Неподдельную тоску,
Что от волчьей одинокости
И вселенской нелюбви.
Я смеюсь над всякой глупостью,
Не раздумывай - трави,
Разговаривай, рассказывай...
Нам друг друга не спасти
Этой ложной, этой разовой
Передышкою в пути.
И боящийся панически
Много нежности отдать,
Ты умеешь так классически,
Так бесследно пропадать...
Никакая я не странная -
Просто судишь по себе.
О тебе молиться стану я
И не только о тебе.
Дай им, Господи, приученным
Души покорять легко,
Избалованным, измученным,
Залетавшим высоко,
Низко падавшим, страдающим,
Как перчатки города
И подруг своих меняющим,
Уходящим навсегда,
Неприкаянным, потасканным, -
Дом, любимую, дитя -
Всем, с кем я пила шампанское,
Шоколадками хрустя.

* * *

Как оставить без ответа
Фразу, брошенную залпом:
"Ты пошла бы на край света,
Если б я тебя позвал бы?!"

Как же объяснить, мой милый,
Чтобы не смотрел нахмурясь?
Я туда уже ходила -
Постояла и вернулась.

* * *

Виталику

Этот парень, он очень сильный,
И рука у него тверда.
Если мы о чем-то просили -
Не отказывал никогда.

И красивые капли пота,
И надежность - ему к лицу.
Если трудной была работа -
Помогал моему отцу.

А потом покурит немного,
Выпьет стопку, не закусив,
И своей непутевой дорогой
Пропадет со случайным такси.

Сколько брошенных денег и женщин,
Сколько всяких работ и квартир.
Но мы с мамой его отыщем,
Когда рухнет на голову мир.

Будем с нею смотреть исподлобья,
Превращаясь в одно существо,
Как летят снежно бурые комья
Из-под ловкой лопаты его.

Никакая другая сила
Нам не в силах будет помочь,
Потому что сомкнется могила,
Над которой - жена и дочь.

* * *

Не трави мне душу, не трави!
Не заставляй рыдать ночами.
Не такой хотела б я любви -
У меня такая за плечами:
Там, где безысходность и тоска
Горло перехлестывали туго,
Где себя искали по кускам,
Вдребезги разбившись друг о друга,
Где глухая мучила вина,
Не давая счастья и покоя...
Этого-то было дополна!
Ты бы предложил чего другое -
Ты бы предложил меня любить
Без тоски, без боли, без надрыва,
Чтобы я могла с тобою быть
Беззащитной, глупой и счастливой!
Ты предложил готовить щи.
А на эти грусти и печали
Ты другую дуру поищи,
У которой счастье за плечами.

* * *

Сжаться, воздуха лишаясь,
И запомнить наизусть:
- Уезжаю. - Уезжаешь.
Не вернешься. - Не вернусь.

Ты в словах не хочешь штампа
И штампованной судьбы.
Будут память жечь то рампа,
То дорожные столбы.

Будет утро, будет вечер,
Будет смятая кровать.
Будут руки класть на плечи,
Будут в губы целовать.

Что же ты, Карамболина,
Так безжизненно глядишь?
То березка, то рябина,
То Россия, то Париж.

* * *

Занятия нет бесполезней -
Искать под сугробом огня.
Исчезни, мой милый, исчезни.
Хоть в этом помилуй меня.
Ты смотришь спокойно и прямо,
Минуты последние для.
А кто та Прекрасная Дама,
Укутанная в соболя?

Уже не имеют значенья
Глаза, голоса и цветы,
И комнаты этой свеченье,
Когда в ней находишься ты,
И то, чем закончится драма,
И то, как закроется дверь
За этой Прекрасною Дамой,
Идущей с тобою в метель.

Уедешь - разделишь годами.
И это гуманно вполне
И по отношению к Даме,
И по отношенью ко мне.
Но женщины, знаешь, упрямы -
Всплывем из глубин забытья
И эта Прекрасная Дама,
И столь же прекрасная я.

* * *

Не мешайте жить своим любимым.
Это так понятно и так трудно.
Что застыли? Проходите мимо.
Здесь ведь и без вас довольно людно.
Не смотрите грустными глазами,
Не молчите преданным молчаньем,
Отпускайте, уходите сами,
Оставляя пропасть за плечами.
Как без кислорода, задыхайтесь,
Но, давясь последними словами,
За руки любимых не хватайтесь,
Чтоб они не утонули с вами.
Не объяснено, необъяснимо -
Господи! - за что, за что такое?
Не мешайте жить своим любимым,
Умирайте, ради их покоя.

* * *
Сыну

Чему я научить тебя могу? -
Когда сама родным и близким лгу.
И нету дня, чтоб не была в долгу.
И снова оступаюсь на бегу.
Чему я научу, когда сама
Схожу от дисгармонии с ума,
Когда кругом и всюду не права,
Когда еще жива едва-едва.
Чему я научу? - как обижать?
Как вместо разговора губы сжать,
Как все хотеть и ничего не смочь?
Как дальнему, случайному, помочь,
А ближнего при этом не спасти
И не успеть сказать ему "прости".
Как душу по беспечности губить
И все-таки - сквозь все это - любить!

* * *

За разговорами, за чаем,
За тем, что в комнате тепло,
Мы постепенно замечаем,
Что дело к ночи подошло.
А Бог глядит с иконы прямо.
Хотите - верьте иль не верьте.
Побудь со мной подольше, мама.
Кто знает, что там - после смерти?..
Закон спирали или круга?
И тот ли взгляд, и то ли имя?
И встретим ли мы там друг друга?
И если встретим, то - какими?
Не сгинем ли, не одичаем?
Не в разные пространства ухнем?
И можно ли там выпить чаю
И посидеть вот так на кухне?
Что Бог решит, судьбу итожа, -
Не разглядеть за т о й излукой.
Прости нам маловерье, Боже,
И не наказывай разлукой.

* * *

За печаль, что не вместить,
И за муки, что не меряем,
Бога хочется простить
И не мстить ему безверием,
Даже если здесь, теперь
Вновь друг друга не обрящем мы.
Изо всех моих потерь
Все потери - настоящие.
Но когда с лучом косым
Над пророчеством кукушечным,
Выспавшись, хохочет сын -
Все мне кажется игрушечным.
И уверена вполне,
И не надо подтверждения,
Что отпущено по мне
Мое местонахождение,
Что не грежу наяву,
Убегая от отчаянья,
Что я с теми жизнь живу,
С кем должна - не со случайными,
Что на голову мою
Ниспадает небо сивое,
Что мы встретимся в раю -
Молодые и красивые!

* * *

И был октябрь. И был апрель.
И дождь, как божья милость.
И столько раз открылась дверь,
И столько раз закрылась.
А я была почти золой,
Развеянной, остылой.
И я летала над Москвой,
Как над своей могилой.
Но сколько душу ни трави,
Она опять окрепла -
И я восстала из любви,
Как восстают из пепла.

* * *

На ощупь, Господи, на ощупь,
К Тебе идущая впотьмах.
Случайный на бумаге росчерк,
Случайный взгляд, случайный взмах...
Туда, где свет - река и роща,
Где в радости проходят дни.
На ощупь, Господи, на ощупь,
Помилуй - руку протяни.

* * *
ПАМЯТИ ВЕЛИКОЙ КНЯГИНИ
ЕЛИЗАВЕТЫ ФЕДОРОВНЫ

Да что ж она - дармштадская принцесса -
Могла бы изменить в моей стране? -
Где в очаге вселенского процесса
Внутри себя - любой - как на войне.

Где словно в прорву - красоту и нежность,
Где даже милосердье и любовь
Не пересилят эту безнадежность -
Террор, и революцию, и кровь.

Где вечно буераки и окопы,
Где ничего не знаешь наперед,
Где первая красавица Европы,
Смиренная, в монахини идет.

И кто б здесь только не искал дорогу,
Свернет он кверху, прочие забыв.
Куда идти в России, как ни к Богу?
Во все другие стороны - обрыв.

* * *

Сколько б мы ни наделали зла,
Нас Господь все еще не бросает.
Купола над Москвой, купола.
Может быть, это нас и спасает?
Знаю, как задохнувшись тоской
В беспросветной толкучке московской,
К Богу можно прийти на "Тверской",
На "Коломенской", на "Третьяковской".
Из метро, как из адских глубин,
Из падения и одичанья,
Выплыть к храму, один на один
Постоять в тишине и молчанье.
И опять попросить: не забудь,
Не оставь, сохрани и помилуй.
И...опять с головою нырнуть
В жизнь,.. но с новой - подаренной - силой.

* * *

Прости мне обидное слово,
Я вовсе не из своенравных.
Я просто любила такого,
Которому не было равных.
Прости, что мне выбора нету,
Что вновь оживу я едва ли.
Когда появлялся он где-то,
Все женщины там замолкали.
Из космоса вечностью дуло,
Душа в поднебесье взмывала.
Теперь, говорят, он - сутулый,
Седой и от жизни усталый.
Прости мне, что прошлое давит,
Что нету на свете другого
И что ничего не исправят
Ни космос, ни вечность, ни слово.

* * *

Не попытаюсь заглянуть
В судьбу свою по снам и звездам.
Но знаю, что когда-нибудь
Все будет хорошо и просто.
И я увижу дальний свет,
И дом, и ласточку над сливой.
И я пойму, что горя нет -
Есть неуменье быть счастливой.
Запляшут капли по листам.
Меня простят, как я простила.
И все со мною будут там,
Кого бы здесь не совместила.
И слезы, как дожди, звеня,
Уйдут в поля и водостоки.
И вы - любившие меня -
Не будете ко мне жестоки.

* * *

Сквозь дым, сквозь платье выпускное,
Окно, сирени кисею -
"Не уходи, побудь со мною,
Я так давно тебя люблю..."
Сквозь перекрестки, скверы, парки,
Сквозь институтский коридор,
Такси, случайные подарки,
Сквозь слезы, грезы, смех и вздор,
Сквозь раненый мотив знакомый,
С пластинки льющийся, как кровь,
И сквозь мою любовь к другому,
Большую, сильную любовь,
Сквозь все, что так манило ложно,
И что себе придумал ты,
Сквозь "никогда", сквозь "невозможно"
И все сожженные мосты,
Сквозь тишину, что перепонки
Пугает так - хоть закричи!
Сквозь радость моего ребенка,
Когда он рушит куличи!
Сквозь одиночество, болезни,
Потери, беспросветность дней
(Хоть просьбы нету бесполезней,
Глупей, прекрасней и сильней),
Сквозь жизнь, сквозь все пережитое,
Сквозь все, что будет впереди,
(Как трудно - самое простое) -
Побудь со мной. Не уходи.

* * *

Нарушив долгих дней закономерность,
Я покупаю платье без примерки.
Не надо проверять меня на верность.
Я, может быть, не выдержу проверки.
Я, может быть, не выдержу разлуки
И побегу за первым за похожим,
И буду говорить: "Какие руки..."
А он мне будет говорить: "Какая кожа!.."
И буду с ним ходить по ресторанам,
Заказывая очень дорогое,
Довольствуясь мучительным обманом
И письмами тебя не беспокоя.
И это платье розовое, в блестках
Надену и пойду легко и гордо.
Он раздражится, скажет: "Слишком броско".
А я ему скажу: "Пошел ты к черту!"
И он ответит мне такую скверность,
Что даже не хочу запоминать я.
Ведь я-то знаю, что такое верность -
Ночь, музыка и розовое платье.

* * *

Жизнь ничего не украдёт,
Она однажды всё воздаст вам.
И вдруг такая ночь придёт,
Где время сходится с пространством!

Достать до неба и до дна
Ты одинаково готова.
Ты с тем и там, где быть должна.
И нету ничего другого.

И всё срастается в душе,
И всё вокруг тебе послушно,
И на судьбинном вираже
Ты балансируешь воздушно.

И в кухне капает вода,
А в небесах звезда мигает.
И это слово - "никогда" -
Тебя нисколько не пугает.

* * *
НА МОТИВ РОБЕРТА ЕСАЯНА

О, зачем тебе нужно, Господь,
Чтоб ходил я по улицам этим,
Вспоминал ее голос и плоть,
Вспоминал, как застенчивый ветер
Приподнял ее платье, и вновь
Тонкой стрункой звучало дыханье...
Точно знаю, что это - любовь,
А иначе нам нет оправданья.
О, зачем Тебе нужно, чтоб я
Замирал вдруг от боли, ссутулясь?..
Это машет мне нежность моя,
Пропадая в извилинах улиц,
Это ветер беспечной рукой
Треплет мысли, как волосы. Боже!
Вновь бессмысленной встречи с тоской
Избежать мне никто не поможет.
И опять мою бренную плоть
Будет бить в лихорадке недужно...
О, зачем это нужно, Господь?
Но... Ты знаешь, зачем это нужно.

* * *

Не надо любить меня так беззащитно!
Куда от открытости этой мне деться?
И я ведь в конце концов не без сердца,
И каждый мой шаг до конца не просчитан.
Смотри, ты дождешься! Улыбкою каждой
Ты сам приближаешь развязку. И что же
Получишь? С тобой разделенное ложе
От жалости, мой дорогой, не от жажды.
Но мне уже слышно, как свистнуло лассо! -
Сейчас захлестнет... И от ужаса - сжалась...
Ведь я-то из тех, кто полжизни на жалость
Растратит, на страсть не оставив и часа.

* * *

Он моложе меня, он моложе.
Становлюсь я надменней и строже,
И улыбку на взлете давлю,
Чтоб не стать откровенней и ближе,
И за это себя ненавижу,
И уже безвозвратно люблю.

Ничего мне не надо, не надо.
Там какая-то девочка рядом,
Он о чем-то ей весело врет,
А она голубыми глазами -
(Мы такими бывали и сами) -
Ему преданно смотрит в рот.

Но уже не порвать эти нити.
"Мне пора, - говорю, - извините"...
И я чувствую даже спиной,
Что сожгла б меня девочка эта,
И летит на асфальт сигарета -
Он уходит, уходит за мной.

* * *

Я много книжек прочитала,
Писала и стихи, и письма...
Ты мне не верь. Я знаю мало.
Я ничего не знаю в жизни.
Ты знаешь больше, знаешь лучше.
Надежнее твоя наука -
Когда ты в детстве кошек мучил
И в сусликов стрелял из лука,
Сбегал из дома, на вокзале
Жил или спал со шлюхой, греясь,
Когда тебе под дых давали,
Когда тебе давали в челюсть,
Когда и ты, уча удары,
Их отрабатывал на слабых,
Когда, смуглея от загара,
С усмешкой говоря о бабах,
В армейской жарился казарме
На высоте горы восточной,
Когда ты размышлял о карме,
Но выживая, жил по-волчьи.
И брал веревку или "травку",
Когда считал, что жизнь пропала.
А я читала Франца Кафку.
Но жизни я не понимала.
Мне рядом быть не хватит силы,
Меня отбросит - как волною.
И все-таки ты будешь, милый,
Жить по-написанному мною.

* * *

Любил, наверное.
Сказал, к примеру:
"Ты - женщина скверная,
Ты любишь скверы".
И к большей близости
Не давши повода,
Я исходила с ним
Все скверы города.
По переулочкам -
Вода проточная.
А я - как дурочка,
Как непорочная.
Что мне осталось-то?
Кому я верная?
Исчез безжалостно -
Любил, наверное.

* * *

Россия сушит сухари.
Я это вижу изнутри,
Поскольку здесь живу. По срокам
Уже не нужно быть пророком,
Чтоб знать, что будет наперед.
Как русский опытный народ -
Включаю вечером духовку
И "бородинский" режу ловко -
С названием победным хлеб!
Пока вершением судеб
И сессиями полон телек,
Народ ведь тоже не бездельник -
Пока токуют главари,
Россия сушит сухари.

* * *

Сколько раз я этого боялась! -
Чтоб вот так расцвечивался мир!
Чтоб сквозь боль, отчаянье, усталость
Из мужчины возникал кумир,

Чтоб сменялись блики тьмы и света,
Вдруг преображая всё и всех,
Я-то знаю - от чего он этот
Этот неуёмный глупый смех!

Хорошо, что никуда не деться!
Что замки все сорваны, и вот...
В женском израсходованном сердце
Восьмиклассница вдруг оживёт!

И случайным солнышком согрета -
После всех Кассандр, Елен и Федр -
Господи, спасибо и за это!
Как же ты неистощимо щедр.

* * *

Мальчикам-поэтам-бауманцам,
с любовью

Играйте, мальчики, играйте,
Пока вы можете играть!
Как там в Фиальте и на Мальте? -
Я не хочу об этом знать.
Играйте рифмой и улыбкой,
Играйте жестом и штрихом,
И непростительной ошибкой,
И необузданным стихом,
Печалью, радостью, прощеньем,
Любовью даже, чёрт возьми! -
Поскольку нет игры священней,
Из-за которой лечь костьми
Не жаль. Играйте ежечасно,
Поодиночке и гурьбой,
Пока вы так ещё прекрасны
И не изломаны судьбой!

* * *

Кого винить тут - Фрейда, Канта ли? -
За хрупкость вечного сюжета:
Он говорил, что я талантлива
И злился на меня за это.

И утекало в эту трещину
Всё, что людьми в веках воспето.
И он прощал меня как женщину,
Но не простил во мне поэта.

Хоть я не знала большей радости,
Чем на него смотреть, немея.
Он мне прощал любые слабости,
Но не простил, что я сильнее.

И он твердил мне о порочности
Моей, меня убитой сделав.
Он думал - есть пределы прочности.
А оказалось - нет пределов!

* * *

Здесь шумно, и накурен, и дымно,
Здесь хорошо, когда любовь взаимна,
И музыка играет без конца!
Здесь курят, пьют, воркуют и смеются!..
А я и взглядом не рискну коснуться
О!.. твоего прекрасного лица!

Мне говорят: Себя побереги и
Ведь он ничем не лучше, чем другие,
На грабли сколько можно наступать?
Он, как и все мужчины, любопытен,
И это всё. И никаких открытий,
Других, ты здесь не совершишь опять.

Вот убедишься: тонко там, где рвётся.
Отметится, уйдёт, не обернётся,
Останешься сгоревшею до тла!
Да брось! Да что ты! Он того не стоит!
... Но ты! уже за мой садишься столик,
И где-то грянули колокола!

* * *

Была весна. Я шла к "Новослободской".
И месяц май, вступивший, словно альт,
Блуждал во мне улыбкой идиотской,
И солнцем пахнул треснувший асфальт.

Я шла, на небо синенькое щурясь,
Где арки оглушительный проем,
И мне само собою вспомянулись
Все те, с кем я бродила здесь вдвоем.

Один, пропавший из виду с полгода,
(Я вышла на дорогу, как в астрал),
Вдруг вынырнул на радио "Свобода",
Где свой красивый голос продавал.

Другой, на популярность обреченный,
Проделавший в ОВИРе чудеса,
Теперь морочил головы ученым
В одном из южных штатов Ю-Эс-А.

По бабам и друзьям шатался третий,
Грустя, что не находит свой причал.
Он не был, к сожалению, в ответе
За тех, кого случайно приручал.

Четвертый бился с язвою желудка
И кипятил на кухне молоко.
Он был поэт, и в коммуналке жуткой
Его душа парила высоко.

А пятый на гастролях был. Бездушный,
Но совершенней не встречала тел.
А по шестому плакала психушка -
Он слишком сильно чувствовать умел.

Седьмой сидел на даче одиноко,
И, не боясь заглядывать вперед,
Писал он пьесу с точностью пророка -
О том, как все со мной произойдет.

Я их любила. Много или мало -
Кто установит эту планку мне?
Я шла к метро. Моя душа играла,
Как солнечные блики на окне.

Ну, отчего мы, господи, трепещем,
Когда известен нам расклад любой?..
И я ловила взгляды встречных женщин,
Довольных солнцем, маем и собой.

* * *

Прости, что не легла дорожной пылью
К ногам твоим, отвергнув благодать.
Я не смогла б и дня прожить Рахилью
И с завистью за Лией наблюдать:
Как сыновей она тебе рожает,
Как обжигает мясо на огне
И как тебя ночами ублажает,
Хоть ты при ней тоскуешь обо мне.
Нет лучше уж своя судьба другая.
И муж, и сын. И звёздный вечер тих.
И я гляжу на звёзды не мигая,
И этим взглядом обжигаю их.
Но чтоб душа не маялась в пустыне,
Дитя смеётся, зеркальцем слепя.
Прости меня, быть может, от гордыни
Из нас двоих я выбрала себя.

* * *

Не открой эту дверь...
Не войди в эту комнату...
Не взгляни на меня... не взгляни...
Я - как загнанный зверь.
Засмотревшийся в пропасть ту.
Где спасение от западни.
Жизнь обратно отмерь,
Чтобы не было опыта,
Чтоб на тумбочке томик Парни...
Не открой эту дверь,
Не войди в эту комнату,
Не взгляни...

* * *

Меня не любили поэты -
Поэтов любила сама.
Любовью ничьей не воспета,
Я их обходила дома.
Не мучила, ночью не снилась,
Не злилась, практически, нет,
Когда оценить доводилось
Не мне посвящённый сонет.
И ни для кого не обуза,
Беспечно кивнув головой,
Я, словно ничейная муза,
Ночной улетала Москвой.
И где-нибудь вовсе некстати,
На чьих-то несома руках,
Я слушала о сопромате,
Об опытах на червяках.
И рифмы ко мне приходили,
Качаясь на гребне строки...
Меня инженеры любили,
Биологи и моряки!

* * *

Уходите в море, корабли.
Оставляйте в дымке города.
Ты уже давно живёшь вдали -
С кем вы были как огонь-вода.

Ты уже с другими - как вода.
А они с тобою - как огонь.
Ты уже однажды навсегда
Поместила море на ладонь.

Виновата в этом только ты,
Что погасли все до одного.
Ведь огонь, он супротив воды
Ничего не может, ничего.

Захлестни любого, утоли,
Ты - такая вечная вода.
Уходите в море, корабли.
Оставляйте в дымке города.

* * *

Мы доплывали с ней до кораблей,
Туда, где глубина была такая,
Что донырнуть до дна уже нельзя.
Матросы с борта улыбались нам
И спрашивали - надо ли спасать.
Они картошку чистили на шхуне.
Там пахло рыбой, сигаретным дымом,
Там пахло Джеком Лондоном, короче,
И капитаном Греем, и Асолью,
Вот только не хватало парусов.
Нам было по пятнадцать. С ней обратно
Мы возвращались, лёжа на спине
И глядя в небо, синее от света.
Матросы что-то вслед ещё кричали,
Смеялись и махали нам рукой.
Бок шхуны уменьшался постепенно
И постепенно убольшался берег,
Фигурки пляжа вырастали в рост.
Потом мы с ней мороженное ели
В кафе на берегу. И было видно,
Как наша шхуна уплывает в море.
И в жизни ничего не изменялось/
И не происходило ничего.

* * *
ДЖЕММА - ЖЕНА ДАНТЕ

Муза, ты в каком придёшь обличье,
Выберешь кого и почему?
Всем известно имя Беатриче,
Джеммы - неизвестно никому.

Кто свечу свечой заменит ночью?
Кто стакан наполнит молоком?
Только Биче видит он воочью,
А с женою словно незнаком.

Он поэт. Он боль свою умножит
Через песню, он раздует страсть.
Кто листки разрозненные сложит,
Соберёт их и не даст пропасть?

Кто, свою соперницу оплакав,
В вечность для неё откроет дверь?
А мужчина вечно одинаков -
Что века назад и что теперь.

Есть в судьбе вопросы без ответов,
И о них задумавшись не раз,
Отвергайте, девушки поэтов -
Жёны их увековечат вас.

* * *

Не стишок, а так - ремарка,
Упражненье для души.
Алигьери и Петрарка
Жён прославили чужих.

Почему так происходит?
Это, ох, не нам решать.
Но гармонию в природе
Не пристало нарушать!

Богу сверху всё заметно,
А века проходят - вжих...
Нам приходится ответно
Воспевать мужей чужих.

* * *

Чем диктуются стихи,
Если не любовью?
Пересчитаны грехи,
Перемыты кровью
И поставлены рядком
У преддверья рая.
И за кофе с молоком,
Что с тобой пила я,
И за прочие часы,
Коих так немного,
Их положат на весы
Перед ликом Бога.
Стрелка поползёт куда? -
Вовсе неизвестно,
Перетянут ли года,
Где жила я честно.
Богу всю меня видней
И анфас, и в профиль.
Может быть, всего честней
Был вот этот кофе...

* * *

С тобою утром распрощавшись,
Тиха, как мудрая змея,
Своих сограждан одичавших
Улыбкой раздражаю я.
Я раздражаю их походкой
И тем, что чувствую весну,
И тем, что извиняюсь кротко,
Когда кого-нибудь толкну.
Им это кажется опасным -
Когда я взгляды их ловлю,
Они становятся причастны
К тому, что я тебя люблю.

* * *
СТРЕЛОЧНИЦА

Нине

Ото всех отдалиться, забыться.
И своих, и чужих сторониться.
Только домик, крыльцо и собака.
И вода из железного бака.
Печь топить и смотреть на поленья
Без обид, без потерь, без волненья.
Но... Ты слышишь, как движется поезд,
Рельсы глухо гудят, беспокоясь,
И тебе эту дрожь отдавая.
Ну, иди - ты одна тут живая!
Ты одна переводишь тут стрелки.
Все другие заботы так мелки!
Все другие земные заботы...
Нет ответственней этой работы.
Без обид, без потерь, без волненья.
Мир беспомощен в это мгновенье,
Как младенец, и сон его сладок.
Но поддерживать надо порядок.
Через годы, разочарованья,
Через страны, моря, расстоянья,
Через травки-былинки, планеты,
Через все мировые секреты,
Кои знать тебе вовсе не нужно,
Чтобы с Небом сотрудничать дружно -
Только сделать движенье рукою,
Дисгармонией не беспокоя
Мир. Чтоб не было в мире трагедий.
Поезд дальше промчится, проедет.
Огоньки его скроются где-то...
Не ищи никакого ответа.

* * *

Ты просишь мыслей философских,
А не лирическую грусть...
Но я от улочек московских
В стихах никак не оторвусь.
И мне неинтересен вовсе
Космический на вещи взгляд,
Мне важно - почему ты бросил
Меня пятнадцать лет назад.
И почему сегодня снова
Со мной по лужам - в никуда...
Но ты - всё про "контекст" и "слово",
Как и тогда, как и тогда.
Пора менять, что раньше было,
Чтоб удивляла рифм игра...
Наверное, ты прав, мой милый,
Менять, действительно, пора.
Тебя. И рифмы. И погоду.
Другими ритмами дышать.
А чем запомнимся народу,
Так это ж ведь не нам решать.

* * *

Как славно шляться в дебрях Таллина,
Разглядывать витрины модные:
Какая кофточка - приталина,
Какое платьице - свободное.
Сидеть в кафешке у обочины,
Забыв судьбы моменты спорные,
Разглядывать сосредоточенно
Окошки здания узорные.
И дольку проглотив лимонную,
Я не звоню тебе! Ведь надо же
Оставить карту телефонную
Там на скамейке возле ратуши!
Впервые осознавши всёж-таки,
Что ты на свете - не единственный...
Мои духи оставят в воздухе
След и манящий, и таинственный...

* * *

Встанешь где-то посредине
Жизни - ночью - в октябре -
К лунной припадёшь картине -
Сквозь окошко во дворе.
Вспомнишь, сколько всякой боли
Было здесь - в твоём дому,
Но не взмолишься - доколе,
И не спросишь - почему.
Пусть оплачено слезами
Всё, чем дышишь и живёшь,
То, что ты уже сказала,
Не задушишь, не убьёшь.
И спокойно, и сурово
Оттого глядишь в окно.
Не обманет только слово.
Только слово. Лишь оно.
Может, это и не ново -
Подводить такой итог:
Не обманет только слово.
Столько Слово. То есть Бог.

* * *

Мне говорят: "Ты где?" - а я в полёте!
Я упиваюсь мелочью любой.
Как хорошо сидеть в кафе напротив
Тебя и разговаривать с тобой.

И в целом мире только этот столик -
Он в облаках царит над суетой.
Слова ложатся сами прямо в столбик
И рифмой завершаются простой.

И, может, где-то солнце угасает,
А где-то люди проливают кровь...
Но в этот миг вселенную спасает
Любовь моя, любовь моя, любовь...

* * *

Внешне он совсем не изменился,
Изменилось что-то там - в душе.
Год назад от счастья он светился,
А теперь не светится уже.
Очень глупо спрашивать мужчину:
"Почему не светишься? Ответь!"
Нужно просто, не узнав причину,
Мужественно в сторону смотреть.
Мужественно нежно улыбаться,
Словно всё по-прежнему пока.
И рукой щеки его касаться,
Только чтоб не дрогнула рука.
И, загадкой этой поражая
И чужих, и дальних, и своих,
Нужно жить, светиться продолжая -
Неостановимо - за двоих.
И глаза, как зеркала, умножат
В этом свете всю твою любовь.
И не засветиться он не сможет
Вновь!

* * *
ОДНОКЛАССНИКУ

Серый, Серёга, Серёжка,
Стой, задержись на немножко
В ракурсе этом случайном,
Где у доски отвечаем,
Где выпадает шпаргалка
На пол. Мне детства не жалко.
Я не была там счастливой -
Смелой, весёлой, красивой.
Это потом будет, позже.
Что ж мне так грустно, Серёжа?
Тихой была, никакою...
Что же с такою тоскою
Вдруг потянуло обратно?
Помнишь чернильные пятна
На ослепительно белом
Фартуке? Помнишь, как мелом
Были испачканы пальцы?
"Мы на Земле - постояльцы", -
Фраза из книжки про космос.
Мамой оставленный термос -
Чтоб разогреть не забыла.
Сколько дорог ещё было
Нам от ближайшего леса
До твоего "Мерседеса"?
Помнишь, в альбоме ракету?
Лучшего транспорта нету.
Манит созвездие девы:
"Что ж заблудились вы? Где вы?"
Тянут огни Козерога.
Как повезло нам, Серёга!
Ведь разминуться могли бы
Где-то в созвездии рыбы
И не заметили б следа -
Овен, Стрелец, Андромеда...
Не повстречались бы, значит.
Космос - оранжевый мячик
С задней запущенный парты
В карту истрёпанной Спарты...
Где-то в глубинах вселенной
Нежностью чиркнет мгновенной -
Дружба - рука и шпаргалка...
Космос аукнется: "Жалко..."

* * *

Музыкант на трубе
Просит мелочь так страстно!..
И тоска по тебе
Заполняет пространство.
Как удушливый смог,
Облепляющий щёки...
И любовь между строк,
Заслонившая строки,
Заслонившая тех,
Кем живу и болею.
И единственный грех
Оправдать не сумею:
Я меняюсь, в судьбе
Лишь одно постоянство -
Что тоска по тебе
Заполняет пространство.

* * *

Да нет, я вовсе не пророчица,
Но своего дождавшись часа,
Другая женщина закончится,
Как долгий привкус ананаса,
Который съели в прошлом месяце.
А я - с тобой останусь, милый,
И поплыву в метро по лестнице,
Где столько всяких женщин плыло
С тобою вверх и вниз, и снова я
Глаза в глаза тебя увижу.
И вот тогда я стану новая,
И вот тогда мы станем ближе.

* * *

На Садовой, Трубной или Мытной,
Где бродить назначено судьбой,
Я уже не буду беззащитной
И открытою перед тобой.
Буду я гулять - какая прежде -
Мёртвая, весёлая, одна -
Неподвластна никакой надежде,
Никакой любовью не больна..

* * *

Вижу - рвутся незримые нити.
Высоко не летай - поделом.
Их случайно мой ангел-хранитель
Зацепил, пролетая, крылом.
Где-то вдруг обрывается скерцо,
В облаках произносится: "Ах!.."
Это падает-падает сердце,
Белый ангел мой в чёрных тонах...
Я последнему трепету внемлю.
Приближаются лес и цветы...
Не роняй меня с неба на землю -
С невозможной твоей высоты...

* * *

Ты - моё ранение сквозное,
Ты - моя свобода и тюрьма.
Знаешь, так сады цвели весною,
Что казалось - я сойду с ума.
Так сентиментально, так банально
Облетала яблони пчела,
Жизнь воспринималась так буквально,
Словно раньше я и не жила.
И не нужно было ничего мне,
А теперь мне нужно всё вокруг.
Эту ветку белую запомню -
Главною из жизненных наук -
И тебя. Смущённый, поражённый
В ослепительном сиянье дня,
И вокруг, тобой преображённый
Мир жужжит конкретно для меня.
Стоя среди яблочного зноя,
Понимаешь - горе от ума.
Ты - моё ранение сквозное.
Ты - моя свобода и тюрьма.

* * *

Он доведёт меня до сквера,
Накормит булочкой в "бистро".
Не уплывай, моя галера!
Не уезжай, моё метро!
Он благороден да и только!
Его тактичность душу жжёт!
Он это делает, поскольку
Меня щадит и бережёт.
Ему уже не нужно это -
Его влекут свои дела.
Не улетай, моя ракета,
Ведь там - космическая мгла!

* * *

Разлюблю. Наступит пустота,
Вакуум - без воздуха и звука.
И опять всё с белого листа.
Господи, какая это мука!

* * *

Когда я в какой-то витрине случайной
С тобой отражусь,
Такой незнакомой и необычайной
Себе покажусь.
Как будто всё это не может случиться,
А только - в стекле.
Как будто я лишь начинаю учиться,
Как жить на земле.
И словно впервые, всему поражаюсь
И диву даюсь.
И я хорошею, и преображаюсь,
И не узнаюсь!
Того, что с тобою я делаюсь лучше,
Никто не лишит.
И прошлое больше не жжёт и не мучит,
И будущее не страшит.
Меня не пугают и жёлтая крона,
И птиц перелёт,
И надпись на перстне царя Соломона:
"И это пройдёт."


* * *
На страничку автора
© Е. Исаева

Назад

Rambler's Top100 Rambler's Top100