Сайт "МОСКОВСКИЕ ПИСАТЕЛИ" Списки
Произведения
Союзы
Премии
ЦДЛ
Альбомы
Хобби

Юрий КОНОПЛЯННИКОВ

Из книги
ОТ ЧИСТОГО СЕРДЦА

На авторскую страничку


ЛИТЕРАТУРНЫЙ ДОМ

* * * * *

Мой друг, замечательный прозаик И.К.. начинал в районной газете. Там у них дело обстояло так: чайная находилась на окраине, сразу за кладбищем, и вся пьющая поселковая публика вынуждена была шнырять туда и обратно кратчайшим путем через погост.
Как-то заготовили свежие могилы, и мужичонка, хлебнувший лишку, возвращаясь в поселок, залетел в одну из них. А утром другой страждущий прямиком спешил опохмелиться. Вдруг слышит стоны, лязг зубов и трепыхание тела. Он не растерялся, быстро подойдя к краю могилы, прорычал:
- Что- та-а-кое?!
- Холодно! - послышался жалостный голос со дна ямы.
- А зачем откапывался? - не меняя гнев на милость, злобно спросил страждущий опохмелиться.

* * * * *

Он же, И.К., будучи выгнанным из КПСС, но получив гонорар за киносценарий, купил несколько ящиков водки и запил в начале марта. В двадцатых числах апреля запас этот кончился, он надел зимние сапоги, дубленку, ондатровую шапку, черные очки и вышел за водкой, Идет он так, интеллигентно упакованный, а навстречу жена в крепдешиновом платье...
Весна была в полном разгаре!

* * * * *

И.К. служил на атомной подводной лодке. Во время Карибского кризиса они ночью вошли в пролив Гудзон, всплыли и тремя группками (по три человека в каждой) с тремя ведрами масляной краски прошлись вдоль американских кораблей, начертав на бортах "нередко" употребляемое нашим народом слово из трех букв. Нью-Йорк проснулся и ахнул: "Русские пришли"!..
Лодка, конечно, была уже в глубинных водах. Эскадра эсминцев США, бросившаяся вдогонку, метала бомбы куда ни попадя, но тщетно: сумбарина легла на дно и отключилась от внешнего мира.

* * * * *

В.Б., романист и рассказчик, отец двоих детей, мой издатель, зазвал как-то раз тусклой зимней ночью по окончании посиделок в ЦДЛ к себе (я был в ту пору одиноким).
Долго мы плутали по каким-то известным лишь ему одному питейным точкам. Наконец, я понял, что из спиртного ничего не достать, в В.Б. немедленно нужно втолкнуть в такси и отвезти домой.
Ключей от квартиры у него не было, нам открыла жена. И, чтобы тут же не захлопнулась дверь, В.Б. стал бросать в образовавшееся пространство сторублевые купюры. Нас, естественно, впустили. В.Б. меня торжественно представил:
- Познакомься - это мой друг Ю-у К - в.
- Так это вы спаиваете моего мужа! - возмутилась благоверная В.Б.
- Скажите спасибо, - поглядев на часы, от тяжелой усталости
нетрезво заметил я, - что в три часа ночи вам его доставили.
- А вот этого как раз и не надо было делать, он в любом виде добирается. - Жена В.Б. повернулась, чтобы удалиться в смежные комнаты, где спали дети (у В.Б. же имелась собственная, изолированная, куда меня и зазывал он порассуждать о литературе до утра).
Вдруг В.Б. решил, что мы по-прежнему в буфете и перед ним не законная жена, а официантка ресторана ЦДЛ. Сунув в карман ее фартука тысячу рублей, он потребовал бутылку водки. Жена, хмыкнув, спокойно двинулась в ночные апартаменты. И тут только В.Б. осенило, кто перед ним и что последняя тысяча может уплыть навсегда.
- А ну, верни! - скомандовал он.
Да не тут-то было, деньги ушли навсегда.

* * * * *

Однажды припозднились в редакции нашего журнала. Уже подкатывал девятый час вечера, и всяк норовил переговорить другого. Не отстал и В.Б.
- Послушайте! Послушайте меня! - зашумел он. - Когда мой брательник упал в психушку, на ней висел плакат: "Ленин с нами!"

* * * * *

Устами очевидца и завсегдатая

В Дубовом зале ресторана ЦДЛ работали разные официанты. Одни обслуживали с удовольствием, другие с неприязнью. Официант А., например, и удовольствие, и неприязнь продемонстрировал однажды следующим образом...
Мы уже были в ударе: пели песни и чуть ли не плясали. Внезапно наш старший друг и кумир, профессор В.И., выключившись из общего хора громких писательских голосов, приподнял очки и, внимательно посмотрев на А., с иронией спросил:
- Ну, что, Леша, сегодня опять будем вызывать милицию?
Ответа не последовало.
- Ну что ж! Вызывайте, вызывайте. Кстати! - поучительно заметил В.И. - Милиция-то как раз гораздо лучше относится к нам.
- Да? - протирая тарелки язвительно ответил А. - Это потому,
что они вас реже видят!

* * * * *

Некий Ю.К. июльской ночью вышел из ЦДЛ, помня, что домой нельзя из-за раздора.
Бродил, бродил по центру, оказался на Старом Арбате. Осенило: рядом М.Г. живет!
Вошел во внутренний дворик: угловое окно на первом этаже распахнуто, горит свет, теплый, летний ветерок качает занавески. Ю.К. зовет:
- Миш! Миш!
В ответ - тишина абсолютная.
Влез в комнату. На секретере стоит непочатая бутылка водки. На диван-кровати спят М.Г. и В.И.
- Мужики! - обрадовался Ю.К. - Это я. Давайте выпьем!
Никакой реакции. Даже обидно стало. Откупорил бутылку, опрокинул стопку и рухнул в ногах честной компании ночевать.
Утром проснувшийся М.Г. с восторгом тормошит соседа:
- В.И.! В.И.! Мы родили Ю.К.

* * * * *

Ему же, Ю.К., довелось однажды избежать серьезнейших последствий от встречи со стражем порядка "свободной" России.
В три часа ночи идет он по улице Полярной, а навстречу медленно катит милицейский фургончик, из которого выскакивает бравый сержант и властно требует предъявить документы. Ю.К. достал красный свой писательский билет.
- Эс - эс - эс - эр, - нарочито протяжно прочитал сержант. - Такой и
страны-то уже нет.
- Это для вас нет, - возмутился Ю.К.: - А для меня есть!
- Ну, хорошо, - улыбнулся сержант. - Куда путь держишь?
- В ночной магазин.
- Он же закрыт.
- Открыт. Я отсюда вижу - открыт.
- Ладно. Только будь осторожен, - трогательно попрощался сержант.

* * * * *

Сын Н.Д., поступая в первый класс спецшколы с английским уклоном (это еще во времена славного развитого социализма было) проходил тестирование.
Его спросили:
- А кто у тебя папа?
- Писатель.
- Взрослый или детский?
- Взрослый.
- А почему ты так решил?
- Да потому, что его читать скучно!

* * * * *

Н.Д. в своей обычной манере выражаться многозначительно и бесконечно длинными предложениями в редакции "МВ" изложил умопомрачительную историю о том, как служил он матросом в Морфлоте и как капитан сухогруза запретил им ругаться матом.
- И чем же вы ругались? - спросил я.

* * * * *

Маэстро С.И. после очередного писательского форума, традиционно происходившего в ЦДЛ, в конце ноября глубокой ночью проснулся в Твери.
Вышел из электрички - на перроне ни души и вокзал закрыт. Холод, ветер и снег в лицо, по спине ударяет.
С.И., недолго думая, сгреб в охапку чугунную урну, начал носиться с ней.
Сбежалась милиция, окружила, смотрит.
"Урноносец" заметил колючие взоры блюстителей порядка и прохрипел что есть силы:
- Не псих я, ребята, не псих. Греюсь я.

* * * * *

Дождливой осенней ночью зашли на огонек к одной хорошо знавшей меня даме. С.И., как гусак гусыню, стал обхаживать ее. Вообразив, видимо, что и под бочок к ней можно пристроиться, позвонил жене и предупредил строго:
- Старуха! В общем в два буду.
Хотя на часах уже было полтретьего.

* * * * *

Ленинградский поэт удивился как-то, сидя среди москвичей:
- Приехал я в 91-м, сразу после путча, в Переделкино. Подхожу к воротам, а там картина: на коленях перед снятой доской с написью: "Дом творчества писателей им. К.А.Федина" стоит поэт Н.Д-в, а над ним рыдающая жена. Во, думаю, дела! Неужели у Федина до сих пор такие почитатели?! Гляжу. А Н.Д-в и дальше - качаясь, уже на четвереньках! - продолжает путь на территорию Дома творчества.

* * * * *

Страстного мастера детективного жанра Ю.М. два рослых милиционера выносили, как водится, вон из ЦДЛ, а он, обхватив их руками за бычьи шеи и болтая ногами, кричал:
- Менты поганые! Попишу!..

* * * * *

Старейшего поэта, непревзойденного литературного трюкача А.З. привезли в приемный покой одной из клиник. Встретили его сразу четыре молодых хирурга-весельчака. Осмотрели, опросили и ошарашили:
- Тебя как, сразу в морг или на операционный стол?
- А шанс есть? - болезненно-сипловато спросил А.З.
- Есть! - расхохотались эскулапы.
Так и здравствует А.З. благодаря шансу по сей день.

* * * * *

Великолепный рассказчик, романист А.С., в лето лютой борьбы "демократов" с патриотами жил и работал в Доме творчества "Переделкино".
И две недлинные июльские ночи в связи с поздним возвращением из ресторана ЦДЛ ему пришлось провести на лавке, что стояла как раз напротив корпуса, в котором полный молодых писательских сил А.С. творил нетленку.
Наутро второй ночи, в шесть часов, старичок-дворник, подметая асфальтовую дорожку, приблизившись к А.С., робко спросил:
- Скажите, а вы наш?
- А вы?! - устрашающе, открыв один глаз, пробасил А.С.

* * * * *

М.П. частенько завязывает с выпивкой. И когда друзья-товарищи опрокидывают горькую, он застенчиво наблюдает, сидя в стороне. А.С. не выдержал однажды трезво-участливого превосходства М.П. и позвал:
- Мишка! Ну, подойди, оскотинься.

* * * * *

Ах, эти наши повесы

В незабываемые славные времена ленинских субботников нас, литераторов, обожали в Зоопарке. Именно туда Краснопресненский РК КПСС направлял московских писателей на добровольный бесплатный общественно-полезный труд.
Всем известен случай, когда уникальный поэт А.П. и автор одного сильно нашумевшего романа В.О. будучи на субботнике, решили выпить в честь этого замечательного праздника труда, да так, чтоб никто не помешал.
Они крадучись приблизились к клетке тигра, осторожно выпустили хищника наружу, а сами, вскочив в его железный "мешок", заперлись и довольно задушевно посидели там.

* * * * *

Ярчайшему поэту советской эпохи С.Я. в буфете ЦДЛ перестали наливать водку. Это было сделано по указанию жены поэта.
Тогда С.Я. попросил в Зоопарке козу, приволок ее в Пестрый зал ЦДЛ, подвел к стойке буфета и сказал:
- Это моя жена. Налейте ей сто грамм.

* * * * *

В семидесятые годы сын тогдашнего начальника московского ГУВД, поэт В.П. решил по-настоящему повеселиться. Взяв в зоопарке пони, он в сопровождении служащего Зоопарка въехал на нем в ЦДЛ.
Зрелище было восхитительным: на пути наездника "горой" встал маленький фантомас М.М., замдиректора Дома, с выпученными глазами и вздувшимися щеками.
- Назад! Назад! Вон отсюда!!! - орал, махал руками и топал ножками М.М.
Тучный, сутулящийся В.П. спокойно сполз с лошадки, похлопал своего качающегося спутника из Зоопарка, ухмыльнулся и, выхватив из кармана пиджака пистолет, открыл по М.М. шквальный огонь "на поражение".
Жертва поэта рухнула на месте, но, как оказалось, совершенно напрасно: пистолет был спортивным... стартовым!

* * * * *

Изящным образом отомстил своему обидчику, все тому же М.М., поэт А.З. Замдиректора вызвал наряд милиции, который обязан был изолировать из Пестрого зала А.З., пристававшего к гостям и требовавшего налить сто граммов, дабы пасть облагородить.
А.З. сообщили о надвигающихся тучах над его лысеющей головой, он нырнул в туалет, сунул лысину под кран, хорошо окатил ее холодной водой и вышел к парадному подъезду встречать бойцов "невидимого фронта". Когда те подъехали, А.З. вежливо представился:
- Здравствуйте! Хулиган на входе, будет с визгом доказывать, что он - это я, то есть М.М.
Когда два сержанта скрутили несчастного зама, тот действительно кричал:
- Что вы делаете, идиоты? Я замдиректора М.М!
- Хорошо. Хорошо. - "понимающе" согласился один из стражей порядка. - В отделении сейчас разберемся, кто идиоты, а кто нет.

* * * * *

Как-то Ю.К., взглянув мутными глазами на директора ресторана ЦДЛ Г.А., начальственно пробасил:
- Ты уволен!
В следующий вечер Ю.К. сидел, как овечка тихий, лиричный и дружелюбный. Подходит к нему Г.А. и не без ехидства спрашивает:
- Ну что, Ю.К., сегодня опять увольнять меня будешь?
- А когда это я тебя увольнял? - удивился Ю.К.
- Вчера, например, - ошарашил совершенно трезвого человека Г.А.
- Не помню, - совсем поутух Ю.К.
- Дело в том, - возрадовался Г.А. смущенному состоянию Ю.К. , - что
я не успеваю писать заявления о приеме на работу после твоих увольнений.

* * * * *

Ярким солнечным утром прекрасного осеннего месяца Октября, когда труженики с художественной натурой особенно радостно воспринимают мир, жена Ю.К. сказала:
- Все. Пишу роман: "Мой муж - мудак"!
Ю.К., отлично помня, как накануне поздним, темным вечером возвратился домой на бровях, нисколько не удивился мрачному настроению жены, а немедленно позвонил своему шефу, известнейшему критику. И шеф лаконично заметил:
- Напишем опровержение.

* * * * *

Ю.К. в начале любовных утех с теперешней своей женой, оказавшись летней теплой ночью один на один с самим собой, пребывая в жуткой депрессии после выпитого в ЦДЛ, позвонил Ей в Бибирево:
- Приезжай. Такси оплачу.
И ринулся по соседям в поисках денег, но ни у кого не оказалось ни рубля.
Когда Она приехала и поднялась к нему на пятый этаж в сопровождении таксиста, сияющий Ю.К. встретил по-русски сакраментальным предложением:
- Шеф? Магнитофоном возьмешь? - Икнув, добавил: - Новенький. Ни
разу не пользовался.
Таксист не отказался.

* * * * *

Ю.З., помимо талантов, которыми безусловно обладает, решил, видимо, еще и крутизну показать. Находясь в полном раскладе, в страшный гололед он клятвенно пообещал, что не бросит друга Ю.К. и непременно доставит его домой на колесах.
Когда сели в машину, Ю.З., надев вторые глаза, очки, взявшись за руль, взыскательно спросил:
- Ты не боишься ехать со мной, таким пьяным?
- А чего мне бояться, - бесшабашно воскликнул Ю.К., - я такой же пьяный, как и ты!

* * * * *

Пятидесятивосьмилетний Ю.М. продолжает удивлять колоритом не только литературных произведений. Но и наличием оного в собственной повседневности.
Купив комфортабельный дом в Подмосковье, проведя в нем, проведя в нем ночь, он возвратился довольный поутру в Москву. Идет по привокзальной площади, февральским снежком заметаемой, а навстречу две молоденькие украинки:
- Не угостите сигаретой?
- Почему же? Пожалуйста! - достал пачку "Кэмэл".
- А не хотите хорошо время провести?
- И это можно, - согласился Ю.М., зная, что жена придет с работы поздно вечером.
Приехали к Ю.М., подружек он проводил в ванну, сам сел на кухне покурить в предвкушении сладких минут сладострастья.
Но тут хлопнула входная дверь и к счастью или к несчастью - на кухонном пороге появилась преданно сияющая жена.

* * * * *

Он завтра улетает в Мурманск

Недавно на платформе "Лосиноостровская" наблюдал, как угорело качающийся пиит "мчался" к подошедшей электричке и отчаянно кричал:
- Шеф, по-до-жди-и!!!

* * * * *

Балагур и порой неиссякаемый весельчак М.П., захлебываясь от счастья - вышла 21-я книга прозы! - ввалился с командой друзей в Пестрый зал ЦДЛ отпраздновать очередной фартовый случай, а там, помимо табачного дыма и толпы, за единственным свободным столом - спящий А.Д.
Нечего делать: плюхнулись к нему. М.П. хороводит, а проснувшийся А.Д., схватив у них стакан водки, испепляя сидящих вокруг стеклянным взглядом, вдруг почему-то окрысившись на М.П., стал поливать его бранью:
- А ты молчи, жалкий подражатель Шатобриана...
- Но почему?! - долгое время негодовал после этого М.П. - Кого угодно, но только не Шатобриана!

* * * * *

Жившему одиноким в коммуналке, где был один сосед и тот уголовник, прозаику Ю.В. ничего не оставалось, кроме работы и беспробудных загулов, потому что у соседа ошивалась братва круглые сутки.
Очнувшись ранним апрельским утром по звонку будильника, помня о редакционном задании - ехать в Электросталь уяснять ситуацию с выходом первого номера нового перспективно-прекрасного литературно-художественного журнала, - страшно страдая с похмелья, он сочинил ставший крылатым афоризм:
- Твой организм отравлен алкоголем. Надо бы избавляться от такого организма.

* * * * *

Ю.В. собрался лететь в Мурманск, но с аппаратной подругой, сотрудницей Союза писателей, засиделся в ЦДЛ, затем, конечно же, поехал к ней на Полежаевскую в гости.
С двумя бутылками шампанского, далеко заполночь, они "въехали", как говорится, в уютную кухню подруги. Откупорили первую шипучую емкость, пролив половину на пол. Вторую. На шум появился хозяин.
Жена ему:
- Игорь, познакомься - это мой друг Ю.В. Он завтра улетает в Мурманск.
- А у нас что, е-на мать, рядом аэродром?! - возмутился окончательно проснувшийся муж.

* * * * *

В Доме творчества "Переделкино" драматург А.К. сильно "хворал" от нехватки алкоголя. У милой дамочки-писательницы, довольно преклонного возраста, попросил взаймы "на лекарства". И пропал. Уехал домой в Москву.
Сидит как-то дамочка в столовой и спрашивает смачно уплетающего завтрак М.В. (тоже драматурга):
- А где Андрюша?
- А что?
- Да вот взял он в долг. Обещал вернуть в тот же день...
- Кто? А.К. ? - перебил ее М.В.
- Да.
- Так он не отдаст! - нагло соврал М.В.
Удар был нанесен почти апоплексический.

* * * * *
Ведь вот мой дом

Бульдожьей хватки секретарь Правления писательской организации, строгий начальник, с "хорошими" манерами, прибывший из недр... аж самого райкома КПСС(!), во времена горбачевской перестройки принимал посетителей весьма изысканным способом.
Входит, например, к нему дама лет восьмидесяти, божий одуванчик, с прибамбасами и с ридикюлем, излагает просьбу (просит однокомнатную квартиру).
- Как? - таращит глаза секретарь. - Вы такая интеллигентная женщина. С сорокалетним стажем члена Союза писателей. До сих пор живете в коммуналке?! Безобразие!.. Но в данный момент, ну, ни х... у меня нет!

* * * * *

Студеным, осенним, воскресным днем в "Бистро", коих сотни расплодилось по Москве, у метро "Краснопресненская" за бутылкой сухого вина прозаик Виктор П., получив утерянные в четверг документы, так рассказывал о своих переживаниях по этому поводу:
- В пятницу мы с Вовкой Б. Решили заглушить мое горе водкой в ЦДЛе. И попали в вытрезвитель. Я ментам говорю: "Ребята! Куда вы меня? Ведь вот мой дом в двух шагах от "Баррикадной"! Нет, везут в кутузку. А там - В.А. и А.З. Я расхохотался, ору ментам: "Мужики! У вас часто бывает, чтоб сразу четыре писателя на нарах"? Сержант задумался и серьезно ответил: "Нет. Трое было, а четверо впервые."

* * * * *

Ю.В. потерял только что полученный диплом лауреата премии Московского комсомола. Грустный приходит к ответственному работнику аппарата правления писательской организации и "плачется в тряпочку". Работник, ответственно выслушав, утешает:
- Ерунда! Выдадим дубликат. Хоть председатель жюри шибко занят, - достанем мы его, получим вторичную подпись, А вот послушай: на днях один крупный аппаратчик после скромного (сам понимаешь) пребывания в ЦДЛ, остался без дипломата, в котором были - страшно подумать! - весь гонорар за вышедший двухтомник, шестнадцать подписок на книги, загранпаспорт с визой на выезд в ГДР, две рукописи... Вот это да!!! - ахнул он.
Оказалось, "крупным" аппаратчиком был сам утешитель Ю.В.

* * * * *

Душевный разговор поэта с прозаиком - оба были "под парами" - пришлось наблюдать недавно в Нижнем буфете ЦДЛ.
Заносчивый поэт шумел на весь зал:
- Я пишу стихи лучше, чем ты!
- Ну, естественно, - отвечал тихий, застенчивый прозаик, - я их вообще не пишу!

* * * * *

Н.С. устал употреблять спиртное. Сидя в Пестром зале ЦДЛ, отказывается от стакана водки.
- С чего это? Спрашивают его.
- Печень, - морщится Н.С.
- А она у тебя еще осталась?! - восхищает сидящих подоспевший к столу Ю.К.

* * * * *

К сравнительно молодому тогда аппаратчику Ю.В. зашел молодой поэт М.Г. Сочиняют протокол решения о командировке для М.Г. Сочинили. Ю.В. сел печатать. М.Г. от нечего делать стал крутить головой, заметил на столе у Ю.В. рукопись молодой поэтессы, сладострастно спросил:
- А можно посмотреть?
- Конечно, Миша, - ответил на редкость беззаботный в этот пасмурный июньский день Ю.В.
- Слушай, - после беглого прочтения ошалело воскликнул М.Г. - Замечательные, хорошие стихи!.. Но ведь, наверное, страшная? - вдруг разочаровался М.Г и вздохнул.
- Почему? - удивился Ю.В.
- А Зачем красивой стихи писать?!

* * * * *

Профессору Литинститута В.И. звонит домой знакомый лезгин, поэт:
- Слюшай, Володя. Будэт сдавать к тебе экзамен лезгин. Надо
прынять. А к аварцу... Отнесись объективно!

* * * * *

Во время шумного застолья, после бурного обсуждения романа М.П-ва секретарь Правления писательской организации решил отвесить комплимент своему председателю:
- Ну, В.И., вы прямо Пир во время Чумы!
- А ты Чума во время Пира! - выкрикнул откуда-то из угла мрачно сидевший там весь вечер Ю.К.

* * * * *

Писатель-романист В.Б. все чаще стал падать под стол. Что уж там он находит - неизвестно. Видимо, это любимое место для сна избрано потому, что кажется единственным надежным укрытием от страшного "литературного" врага - бывшей жены. Но на заключительном банкете по случаю последнего заседания Приемной комиссии и ухода ее на каникулы, он решил вовремя "слинять" домой. Накинув на плечо сумку, качаясь и заваливаясь вперед, В.Б. стремительно двинулся к выходу. Н.Д. весело бросил вслед:
- Вовка, ты куда? Хлопни на дорожку!
В.Б. послушно возвратился, одним махом заглотил содержимое пластмассового стакана и вместе с сумкой рухнул под стол.

* * * * *

Отрешенный Ю.К., весь в процессе творчества, с горящими глазами, умиротворенно одеваясь, смотрится в зеркало возле гардероба ЦДЛ. Пролетают за спиной взбудораженные, не одни сутки где-то на стороне "гудевшие" Н.Г. и И.Д. Скидывают гардеробщикам одежду. Н.Г., повернувшись к И.Д., быстро спрашивает:
- В туалет-то пойдешь?
- Надо бы, - здороваясь с Ю.К. отвечает И.Д. - Руки помыть!
- И ноги тоже, - советует Ю.К.

* * * * *

Крупномасштабный прозаик и поэт А.Д. в настоящее время как никогда деловит, хмур и величествен, но никто почему-то не замечает этих выдающихся перемен , - компания продолжает веселиться! А.Д. тяжел, но решителен, хватает трубку рабочего телефона ответсекретаря бюро поэзии, крутит диск и вопит:
- Комендатура?! Комендатура?!
- Тебе наливать? - спрашивают из компании.
- Тихо! - вскинув руку и выкатив глаза, грозно возмущается А.Д. -
Комендатура?!
Его стакан обносят разливом "заветной жидкости". И напрягшийся до предела А.Д., не кладя трубку и не зажимая микрофон, орет еще громче:
- Наливай, твою мать!
- А куда ты звонишь?
- В Белый Дом хочу сегодня попасть, среди тамошней публики
покрутиться, пошерстить ее. Надо же на что-то жить!

* * * * *

Популярность Н.Д. растет с каждым днем, то его с высокой трибуны назовут "товарищ Дорощенко", то какой-нибудь очередной посетитель, блуждая в лабиринтах писательской организации в поисках его апартаментов, вдруг спросит:
- Где здесь кабинет товарища Доризо?

* * * * *

Любимец женщин, эрудит, блистательный поэт, лучезарный В.У., рабочий секретарь тогдашнего, эсэсэсэровского Правления писательской организации, в окружении молодой поросли на веранде (Банкетный зал ЦДЛ) в середине грозового, ливневого дня произносит тосты, восхваляет молодые таланты, запевает песни, - дышит во всю широту своей могучей поэтической души. Незаметно приближается к нему верный помощник Ю.К., наклоняется и шепчет:
- Валя, не пей эту водичку, козленочком станешь!

* * * * *
С утра и в галстуке

В редакции известного журнала праздник! К ответственному секретарю Н.С. из Нежина - аж из самой незалежной Украины - пожаловал земляк, литератор. Н.С., угощая его чаем, с необычайным от радости встречи подъемом спрашивает:
- Тебе сколько сахара?
- Шесть кусочков, - застенчиво отвечает гость. - И не размешивай! Я не люблю сладкое.

* * * * *

По аппарату писательской организации катится волна эмоций, стало быть, идет работа, Писатель-проситель ищет, как ему кажется, секретаря - "писателя-властителя". Обращаясь к одному из аппаратчиков, он вежливо интересуется:
- Как попасть к Н.Д.?
- Очень просто, - веселится чиновник, - прицелиться получше и не промахнуться!

* * * * *

Заседает партком писательской организации.
- Вы пьете? - задают вопрос вступающему в ряды КПСС литератору.
- Это вопрос? - удивляется представитель творческой интеллиген-
ции. - Или предложение?
А поскольку принимающие замерли от неожиданной прыти будущего партайгеноссе, он их немедленно всех успокоил:
- Если вопрос, то нет! Если предложение, то да!

* * * * *

В тогдашнем, доперестроечном, переполненном литераторами Нижнем буфете ЦДЛ у колонны за круглым столом заседает шумная компания поэтов во главе с заведующим молодежной редакцией одного из крупнейших издательств страны. Робко подходит к веселой братии начинающий поэт и обращается к главе застолья:
- Вадим Ник., я - такой-то. Год назад сдал вам рукопись. Хотел бы
узнать, какова ее судьба.
- Слушай! - незамедлительно споро реагирует В.Н. - Ты водку пьешь?
- Пью, - растерянно отвечает молодой талант.
- Вот и я пью! - Стараясь быть как никогда более правильно понятым, восклицает В.Н.: - Потерял я на х... твою рукопись!

* * * * *

В субботу поутру к поэтессе Елене Ш. Пришла с визитом супружеская пара, далекая от литературного мира. Потрясающим было изумление гостьи, когда из спальной комнаты вышел с растрепанной шевелюрой, но в белой рубахе и при галстуке, муж Елены Ш.
- Надо же, - восторженно шепнула хозяйке гостья. - Какой у вас интеллигентный муж. С утра и в галстуке!
Знала бы поклонница богемы, чего стоил этот "парадный" выход: муж Елены Ш. Еле встал после того, как ночью, вернувшись из ЦДЛ, упал в кровать не раздеваясь.

* * * * *

Автор замечательных стихотворных строчек: "Я натерпелся от жены, Как брат мой старший от войны", в жарком споре об уважаемых и любимых поэтах-фронтовиках (один, к сожалению, уже покойный, другой, слава Богу, здравствует), желая подчеркнуть неопровержимую близость к ним, в запале сказал:
- Они же дружили. Двое, вместе!
- Интересно, - съехидничал Ю.К. - А как это можно дружить порознь?

* * * * *

Скинулись! Шальной задор в глазах мастера всех жанров российской словесности М.П. Гонец В.Б., еще как следует не похмелившийся, хмуро спрашивает:
- Чего на закуску брать?
Кто-то шутит:
- Возьми йогуртов!
- Сколько? - Мучительно хочет вложить в разбитую водкой память варианты закуски В.Б.
- Возьми лучше творог, - потешается М.П., - сорок градусов, беленький!

* * * * *

В редакции далеко не скучного по нынешним временам журнала идет добротное застолье. Тихая дамочка нечаянно опрокидывает две рюмки с водкой. Хладнокровно не пьющий на этот раз редактор отдела поэзии услужливо вскакивает и приносит тряпку. Главный хохочет:
- М.Г., где вы нашли эту тряпку? Мы ее три месяца искали!
- Так вы ж ее пьяные искали, - не моргнув глазом, ответил М.Г.

* * * * *

Два часа ночи. В зимнее Переделкино возвратился из ЦДЛ молодой прозаик Ю.Д. На территории родного Дома творчества писателей его облаяли бесхозные собаки. В сторожке на даче советского классика, где проживала семья Ю.Д., "облает" еще и жена.
- Ну, что "гав-гав"? Что "гав-гав"? - с хмельной горечью упрекнул собак Ю.Д. - Это я, Юрий. Домой приехал!

* * * * *

Один литературный начальник, в пятницу это было, вдрызг разругался с женой и, получив в издательстве гонорар, не успев оформить в Московском Литфонде путевку, укатил в Пределкино. А там...
Где место писателя, оставшегося без ночлега? В буфете! В нем и уснул за столом. Вокруг "по неосторожности" рассыпал доллары, стотысячные, рублевые купюры. Случайно зашедший на огонек увеселительного заведения М.Г., как раз проживавший в то время в Доме творчества, увидев эту "страшную" картину, решил без промедления спрятать с глаз острописательских долой (он уволок последнего к себе, где кстати предусмотрена кровать и для гостей).
Утром М.Г. отчитал начальника: "Ты наш зам. Все. Хватит. Кончай пить!" Договорились. Ударили по рукам.
К вечеру у М.Г. - картежная компания. Одна бутылка, вторая... И пошло, поехало. Дым коромыслом.
В воскресенье после недолгого сна начальник встал, огляделся. На полу вповалку среди пепельниц с окурками лежало несколько человек. Запах перегара, табака, мужских не стиранных ударил в нос. Начальник захлебнулся удушливым кашлем и стал собирать вещи.
- Ты куда? - спросил кое-как проснувшийся М.Г.
- Как куда? В Москву!
- К Ирке, к жене, что ли?
- Ну да.
- Да неужели тебе лучше с ней, чем со мной?! - изумился М.Г.

* * * * *

Главный редактор новой и пока еще привлекательной в литературных кругах газеты, внимательно прочитав принесенный ответственным секретарем план очередного номера с очередной галиматьей, грустно смотрит сквозь очки и с сожалением спрашивает:
- А вот что делать бабе, когда у нее мозги не во множественном, а в единственном числе?
Ответственный секретарь, как и следовало ожидать, ничего не поняла, пропустила вопрос мимо ушей.
Главный глубоко вздохнув, подписал план.

* * * * *

Ю.В., первый зам главного редактора модного журнала, человек и вида начальственного и голоса властного, вдвоем с Н.Г., ответсекретарем того же издания, при хорошей закуске, с водочкой, на уютном Старом Арбате, в квартире М.Р. смотрели по видику порнуху до тошноты. Насмотрелись и идут молча к метро, долго идут. Наконец, Ю.В. приостановился и глубокомысленно изрек:
- Коля! Это все - не главное в жизни.

* * * * *

Секретарский, Тэ-образный стол писательской организации, предназначенный для больших заседаний, по случаю юбилея превращен в банкетный. Среди потока велеречавых, громких голосов слышу два тихих голоса двух обездоленных в бытовом плане, но преуспевающих на ниве литературного творчества молодых мастеров прозаических произведений. Один говорит другому:
- Съешь бутерброд.
- С салом что ли?
- Да.
- Да ты с ума сошел! Он же огромный!
- Меньше не бывает.
- Да у меня рот не открывается, чтобы его проглотить!

* * * * *
Наливай, да и пей

Разморенный невыносимой жарой - понятно, что 1999 года - прозаик Ю.О., развалившись в кресле, качаясь из стороны в сторону, туманно глядя на пластмассовый стакан с водкой. В свойственной ему, бывшему цензору великой страны, докторальной манере, широко взмахнув руками, произносит:
- Ну, я не понимаю! Зачем В.И., с его колоссальным интеллектом, еще и матом ругаться?!

* * * * *

Писатель Ю.В., навсегда отвернувшись от спиртного, всерьез решил заняться здоровьем и согласился на уколы, повышающие умственные способности, успокаивающие разбитую водкой и жизнью нервную систему.
Идет он с утра налегке по теплой весенней тропе в поликлинику, прокручивая в голове радужные виды собственного будущего, и на полпути вспоминает, что забыл необходимое для процедур направление врача. Вернулся. Взял злополучный листок с медицинскими каракулями. Вновь отправился в лечебницу, но на полпути спохватился: забыл С а м больничный лист! Опять вернулся и снова двинулся в поликлинику. А, дойдя, находясь уже на ступеньках здания, пришел в ужас от сознания, что не те ампулы взял (ведь горячительные уколы делали вчера, а сегодня обычные!). Вернулся домой в третий раз. Наконец, побывав в процедурном кабинете, пошел к лечащему врачу продлевать больничный.
- Как самочувствие? - специфически обеспокоенно
поинтересовалась докторша-невропатолог.
- Отлично! С простодушным весельем ответил Ю.В. - Но с головой
что-то не то: три раза возвращался, прежде чем переступил порог вашей поликлиники.
- Действительно! - ткнув пальцем в больничный лист, неутешительно подытожила врач. - И прийти-то вы должны завтра.

* * * * *

Отныне писатель в Нижнем буфете ЦДЛ - все равно что та редкая
гоголевская птица, едва долетающая до середины Днепра. Его нет из-за безденежья среди посетителей. Зато отдельные представители окололитературной публики все еще хранят свою преданность "эпикурейскому погребку". Вообще, чем занимались эти "любители словесности" в переполненное смыслом советское время - по-настоящему никто не знает, но поведенчески они срослись с писателями и перлы выдают похлеще коронованных кумиров. Н.Г., например, образцовый экземпляр такого рода деятелей отмочил на днях:
- Читайте мою книгу - "Остров сокровищ"! - одиноко проснувшись за столиком в углу буфета, важно сообщил он совершенно незнакомым людям, сидящим в зале, и тут же, сожалея, признался: - Правда, она старая уже.

* * * * *

Еще раз приходится возвратиться к жаре нынешнего лета, когда даже по-военному стойкий поэт, прозаик и классный аппаратчик А.Д. не знал, как от нее спасаться, и прибегал к чрезмерной, армейской требовательности относительно внешнего вида сослуживцев. В частности, выскочив однажды в пятницу из кабинета председателя правления писательской организации, он. бросив беглый взгляд на всегда аккуратную и строгую в одежде сотрудницу секретариата Е.Ф., брякнул ни с того, ни с сего:
- Жень! Ты в понедельник в шортах приходи!

* * * * *

В.Б., вступая в Союз писателей, имел богатейший опыт работы в Молодежном книжно-издательском центре, где ему, как главному редактору, приходилось устанавливать нужные связи, заводить нужные знакомства, что в свою очередь обязывало постоянно таскать с собой и дарить массу только что изданных и редких по тем "перестроечным" временам книг. Поэтому, когда В.Б. подробнейшим образом объяснили, что на прием в Союз писателей необходимо заполнить и представить такой-то набор документов и три книги (подразумевая под этим авторские экземпляры вступающего), он вкрадчиво спросил:
- Чьи?!

* * * * *

Искрометного М.П-ва покорила гениальная ремарка Ю.К-ва (которую сам автор до сих пор не нашел в своих текстах): "Свет выключен. Всех нет"!

* * * * *

М.П. и А.С. чисто физически не равнозначны, зато равновелики в искусстве употребления изящных выражений. А.С. рывком выставляет на стол две бутылки водки, потирая руки, озвучивает:
- Сейчас будем праздновать день Перуна.
- Ну, естественно! - восхищаясь, одобряет М.П. - Перун - это ты! Третий день пируешь.

* * * * *

В редакционной суматохе А.С. пытается об стол открыть бутылку пива. М.П., заметив, негодует:
- Да что ты делаешь, Сашка?! Сейф же для этого есть!

* * * * *

В.А. веселится, упоительно рассказывает, как покуролесили накануне:
- Мы сидим с А.С., а там же все видно. У девицы. До колен.
- И выше, - добавляет М.П. - До головы.

* * * * *

В 12 ч. 30 м., заглядывая из Нижнего буфета ЦДЛ в перспективу дня, М.П. тоскливо говорит:
- Я могу еще восемьсот граммов водки выпить и никого не обрадовать.

* * * * *

А.Д. сегодня не в настроении. То ли погода дурная (осень, хмарь, дожди и лужи), то ли выпил мало - голову втягивает в плечи и попеременно стреляет взглядом то в сторону буфетной стойки, то на негусто сидящих в зале, то на входящих в Нижний буфет. Его соратник по перу Н.С., наоборот, пребывает в исправном состоянии духа.
- Давай лучше я тебе стихи почитаю?! - демонстрируя как бы
неприязнь к праздному сидению за столом, предложил А.Д.
- Давай, - живо согласился Н.С., предусмотрительно любопытствуя: - А ты читал уже кому-нибудь?
- Нет, - удивился такому судьбоносному, можно сказать, вопросу
А.Д. - Тебе первому.
- А почему синяк под глазом? - подозрительно насторожился Н.С.

* * * * *

В той части Нижнего буфета, где стоят не круглые, а продолговатые столы, более что ли "интимные", так как образуют линию, ломающую круговорот зала и потому, видимо, не обостряющую внимания к сидящим, - там В.Б., получив где-то гонорар (чуть ли не в мечети!) и преисполнившись благородным порывом - делиться обретением счастья с другими, буквально принуждал начинающего прозаика В.К. встать и сейчас же отправиться в магазин "Оргтехники":
- Иди и покупай, Вовка, - трогательно уговаривал он В.К. - Ты даже не представляешь, какое это наслаждение - компьютер. Тут даже жена не нужна. Нет. Ну, нужна, но раз в неделю. А компьютер - это другое. К нему нельзя никого подпускать. А то приходят там люди... Сидоровы!.. Садятся и начинают играть...

* * * * *

Ю.К. возвратился однажды из издательства в редакцию, возмущенный до белого каления:
- Все в дым! Особенно В.Б.: как вмажет, так не пропустит случая,
чтоб не припомнить, что он историк.
- Ну, конечно, историк, - смеется М.П. - Нет ведь ни одной истории, в которую бы он не попал.

* * * * *

Поэт Е.М., обсуждая неудачный прыжок из окна писательской организации, отслужившего армию в элитных, советских, десантных войсках, поэта М.Г., публично заметил:
- Ну, какой он на хрен десантник! Прыгнул со второго этажа и ступню в куски разбил. У меня сосед, так это десантник: с девятого этажа выпал, хоть бы царапина! Его мужики за это падение-полет до сих пор бесплатно водкой поят!

* * * * *

Ю.В., чувствуя усталость от бессонной ночи, проведенной за рабочим столом, задумал взбодриться чашкой кофе и направился из редакции прямиком через дорогу в ЦДЛ, а на входе какие-то неизвестные мордовороты голливудских размеров, с карточками на нагрудных карманах экстравагантных пиджаков, преградили дорогу:
- Нельзя, - в один голос заявили они.
- Как? Почему? - завелся Ю.В. - В свой Дом нельзя?!
- Нет, - как ножом отрезали мордовороты.
Тут Ю.В. изловчился, прочитал, кого представляют эти "киношные" гомосапиенсы и решил урыть говнюков.
- А вы из движения "Отечество"? - игриво спросил он.
- Да, - сходу купились "киношники".
- Век бы не видеть такого "Отечетсва"!!! - гаркнул Ю.В., торжественно захлопнув перед носом остолбеневших "киношников" писательский билет, и с шиком удалился.

* * * * *

А.Д. сидит в Нижнем буфете с момента его открытия и, держа локоть на столе. Кручинится, кладет на руку голову, затем поднимает - все это неоднократно повторяется и сопровождается сбивчивыми, но сокрушительными сентенциями:
- Горбатого, дядя Миша, к стенке не ставят. Горбатого не ставят, Это не справедливо. В рай меня не примут. Только в ад.
- А зачем в рай? - читая "Московский сексомолец" - так скромно обзывают в ЦДЛ антирусскую газету "Московский комсомолец", - спокойно говорит дядя Миша М-в. - Тебе там будет неуютно.
- О-о! - тараща глаза, осененные прозрением, восклицает Ш.А.Д. - Им!.. будет неуютно. Я их перепугаю.

* * * * *

В процессе какого-то спонтанно возникшего литературного пиршества в одном из "потаенных" уголков аппарата правления писательской организации идет непредусмотренный протоколом обмен любезностей:
- Хм-м! - многозначительно говорит одна проспиртованная особа.
- Понимаешь... родненькая! - отвечает другая (совершенно трезвая). - Не хочу, Ты поцелуешь, а меня потом гаишники остановят.

* * * * *

Молодого, даровитого прозаика В.Б. поэт-классик В.Ф. приглашает к себе на дачу:
- Ты охотиться-то хоть умеешь?
- Ну. Не знаю. Соберемся - поедем.
- А рыбу ловить?
- В принципе-то... наука несложная.
- Конечно, не сложная: наливай, да и пей!

* * * * *
Больше я сценарии не пишу

Когда наша страна являлась одной из самых великих в мире, в ней были едины не только народ и армия, но и читатели с писателями. Свидетельством тому - каждодневные, душевные, теплые встречи в ЦДЛ, где автор обязательно исповедовался перед публикой. Не обошло это стороной и молодого представителя нетрадиционной прозы Серго А. Согласуясь с обычаями советского времени, он выдал тогда своему читающему народу:
- Детство мое было счастливым: вырос я в интернате.

* * * * *

Женщина всегда найдет причину, чтобы мужика, как кота, загнать на дерево. В.Г. по всем жизненным статьям, что называется, в десяточку сработал: и поэт заслуженный и на машине служебной разъезжает... А жена свирепствует:
- Ты на мне пьяный женился!

* * * * *

Наблюдая отъезд двух прозаиков А.С. и В.Б. на отдых к берегам Черного моря, в край, где теперь гораздо роскошнее русской "цветет" украинская литература, поэт Н.С., сидя за редакционным столом, простодушно заметил:
- Странные ребята... Здесь пьют и в Коктебель едут вместе!
- А кто с ними там-то пить будет? - не отрываясь от читки рукописей, съязвил М.Г., его коллега.

* * * * *

Только что назначенный на должность директора канувшего в Лету издательства С.И., по разным причинам неожиданно покинутый "верноподданными" сослуживцами, одиноко уснул за столиком в Нижнем буфете ЦДЛ. К нему присел уникальный переводчик "Кобзаря" Ю.П., в результате чего через полторы минуты состоялось пробуждение С.И. Между Ю.П. и С.И., а, вероятнее всего, они никогда прежде не были знакомы, в считанные секунды образовалась такая неприязнь, что, вцепившись чуть ли не зубами друг в друга, они стали буквально кататься по полу буфета.
Глядя на это безобразие, приподняв очки, председатель правления писательской организации В.И. по-мефистофельски исчерпывающе заметил:
- По-моему, С.И. слишком темпераментен для директора издательства.

* * * * *

Любимая тема застолья у сотрудницы аппарата правления писательской организации И.А. - кошки. А пьяный С.И., периодически просыпаясь, как недобитый булгаковский Шариков, то и дело орет:
- Все котов вешать надо!
- Как это? - ужаснулась И.А.
- Так, - вытаращив налитые сивушной краской глаза, прохрипел С.И.
- Людям есть нечего!
- А собак? - не понимая истоков патологической ненависти к животным, спросила И.А.
- И собак тоже!
- Нет, - по-женски деликатно, не поднимаясь с места, осерчала И.А. - С таким человеком за одним столом сидеть я не могу.

* * * * *

В писательской организации осеннее утро. Проникающие в помещение лучи прохладного солнца светят, но не греют. И.А., ежась от холода, бродит по кабинетам в поиске забытых накануне, во время очередной пирушки, очков подруги, внезапно захворавшей. По ходу возмущается:
- Вечно их вытаскивает! Я ведь всегда предупреждаю: зачем тебе очки на банкете, на закуску, что ли, смотреть?!

* * * * *

Одуревший от общепризнанного авторитета руководителей писательской организации В.Г. и В.Б. поэт Е.М. прицепился в Нижнем буфете ЦДЛ к прозаику Ю.В.:
- В.Г говорит, В.Б. говорит, что ты талантлив!
Ю.В. слушал-слушал, наконец, не выдержал вино-водочного перегара, вулканизирующего из Е.М., как из шести ноздрей сказочного Змея Горыныча, и подытожил:
- Ну, передай, что они тоже не бездарны.

* * * * *

Не употребляющий более спиртного Ю.В. охоч стал до всякого рода сладостей. Увидев на редакционном столе среди соленых огурцов, вчерашнего хлеба и колбасы некое подобие кондитерских изделий, он с нескрываемым любопытством обратился к веселому нравом поэту О.К., подававшему из старых запасов отключившегося холодильника закуску:
- А там что? - показал Ю.В. на трубочки шоколадного цвета.
- А это сало... - вытирая руки о штаны, смущенно хихикнул О.К. - Типа мяса!

* * * * *

Так уж принято промеж писателей: они своими жизненными очарованиями и разочарованиями делятся друг с другом (в семье-то никто не поймет пикантности их профессиональных проблем).
Приходит, например, живущий в двух кварталах от Ю.В. автор нескольких фильмов, созданных когда-то в Советской Молдавии, Серго А. В час послеполуденный после трудов праведных на перекур. Уютно устраивается в тесной кухне-"хрущебе" Ю.В. возле окна и делится последними благоприобретенными впечатлениями непосредственного соприкосновения с всегда враждебной внешней средой:
- Ну, - говорит Серго А. смачно затягиваясь то "Примой", то "Явой", то "Пегасом", всем подряд, что лежит под рукой, куря сигарету за сигаретой, совершая при этом самые невероятные открытия в постижении простоты бытия: - Нет. Больше я сценарии не пишу, Предложил мне один наш московский кинорежиссер сделать материал на историческую тему. Там у него по замыслу тысяча татарских конников выгоняют в поле тысячу русских баб и оприходывают. Я его спрашиваю: "А ты хоть знаешь, сколько стоит сейчас обыкновенная дверная ручка?.. Ну?!. И ты хочешь снять такую сцену, дурак?! Это же какие деньги нужны!!!" - сокрушается Серго А. по поводу неминуемой гибели культуры в тисках кровожадного капитализма. - Нет. Больше я сценарии не пишу.

* * * * *

Честно говоря, выше литературы для преданного ей писателя ничего не бывает, однако когда за бутылкой водки собираются ее сочинители мужского пола один на один, лицом к лицу, им, конечно же, не хватает какой-нибудь неопределенной, но прекрасной половины человечества. Поэтому в середине застолья, когда идет уже дым коромыслом, начинается поиск дочерей Евы.
Упакованный по внешнему виду поэт В.С. (в фирменной белой рубахе с короткими рукавами, в брюках черного цвета, в тупоносых черных туфлях), роясь в последнего крика портфеле из крокодильей кожи, обливаясь потом, достал обрывок бумаги и, переведя дыхание (а в Москве - красота, за окном июнь, почти белые ночи), радостно сообщил:
- Есть! Вот. Всю ночь вчера с ней провели. Не помню, правда, что было или нет, но телефон вот. Катей зовут!
- Давай! - выхватил из рук В.С. клочок бумаги не в меру находчивый критик-публицист-прозаик-поэт С.К.: - Куй железо пока горячо!
Но, войдя в роль бывалого бабника, набрав номер телефона мифической Кати, услышав ее голос, с ужасом спохватился:
- А что я ей скажу?!

* * * * *

С.И., как директор издательства, никогда не производил солидного впечатления: носил спортивную вязаную шапочку, входя в помещение клал ее обычно в карман кожаной - шоферского вида - куртки... Ну, и т.д.
Вкатился он однажды в зимних сумерках в редакцию любимого журнала, а ровесник его, в будущем непревзойденный классик современной российской прозы М.П. возьми да и скажи:
- А почему у тебя морда красная, но лысина белая?
- Так мороз, а она ж под шапкой, - конфузливо признался С.И.

* * * * *

Еще случай (уважительно относящийся к себе как к поэту Л.В. поведал о нем):
- Встретил сейчас С.И., а он: "Иду, - говорит, - по писательской организации пьяный, как слон!" Во дает. Там метр с кепкой, а туда же - слон!

* * * * *

В СССР по линии комсомола было принято обмениваться делегациями молодых литераторов братских республик. И это, конечно же, могло в перспективе укрепить любовь и дружбу между народами, если бы молодые литераторы не были "по-детски" вспыльчивы и ревнивы по отношению к своим литераторшам. Так, после посещения в Алма-Ате банного центра казахской столицы (мужчины-писатели отметились в "русской", женщины в "восточной") разыгралась драма, в результате которой, вероятно, и распался Советский Союз.
Женщины - румяные, довольные - излили восторг по поводу восточных чар. Мужчины не вынесли из казахской бани "а ля рус" адекватных московским положительных эмоций. Поэтому, мучительно выслушав подробный женский рассказ об испытании блаженства космических размеров, поэт М.Г. разразился в адрес дам настоящей славянской бранью:
- Вот почему... Да! У нас и было четыреста лет татаро-монгольское иго. Потому что вам все равно с кем, где и когда!..

* * * * *

Серго А., будучи татарином, во время "банного акта" отлежавшийся, перебарывая похмелье, на зеленой травке в скверике, спокойно воспринимая гневливые выходки М.Г., лишь посмеивался себе под нос. Зато, когда возвращались через частный сектор в Дом творчества "Аль-Фараби" и на него набросилась вынырнувшая откуда-то из подворотни гнусная алма-атинская дворняжка, Серго А., расправив грудь, всласть отыгрался на ней за свое "поруганное" татаро-монгольское прошлое:
- Ну, ты, шавка! - Отчитал он собаку, как самую, что ни на есть последнюю нелюдь. - Ты прям, как теща моя. Та так же, как ты орет: "Деньги давай! Деньги давай!"

* * * * *

В 94-м году пребывавшему тогда в постоянном кураже Ю.В. задали коварный вопрос:
- Ты что ж так пьешь?
- Готовлюсь в Президенты! - ничтоже сумняшеся ответил он.

* * * * *

Иван Г-й принес в Нижний буфет ЦДЛ потрясающую весть из Дома книги, что на Новом Арбате: поэзия, оказывается жива, она пользуется спросом!
Только что на прекрасно изданной книге, исполненной блистательного, самобытного таланта мэтра российской поэзии Валентина Устинова Иван Г-й самолично прочитал сообщение отдела торговли поэтическим словом - "Последний экземпляр!"

* * * * *

Наша русская ментальность так уникальна, что схожесть ей даже в самой России не сыщешь. Поэт Вечеслав К., сидя с 91-го года безвыездно в Японии, без каких-либо усилий передал в Москву рукопись и издал прекрасную книгу стихов. После чего друзьям, оставшимся в России и почти потерявшим интерес ко всякому, самому низкооплачиваемому писательскому труду, из страны восходящего
капитала пошли от него письма с прямо скажем некапиталистической заинтересованностью:
- Ну, каков там у вас резонанс? - вопрошает так и не объяпонившийся русский поэт.

* * * * *

Год 92-й. Освободившаяся из-под "оков" России Чечня щедро принимает писателей. Водку пьют ведрами. Молодой еще, но уже могучий прозаик А.С. стоя вталкивает в себя очередной рог изобилия и падает лицом вниз. Тут же вскакивает и произносит:
- Наконец-то, я поцеловал землю, которую усмирил мой прапрадед!

* * * * *

Литературные мужики решили обсудить позорный футбольный матч между Россией и Украиной. Жаркий спор завязался - все про вратаря Филимонова: и так-де можно было отбить мяч и эдак.
- Да, ну его на хрен этого Филимонова, - вскочил из-за стола С.К. и залпом выпил водку: - Там даже Ельцин отбил бы!!!

* * * * *
Преступление против человечества

Непризнанный гений "пера и топора" А.Г. (своим творчеством он напоминал лесоруба, да и внешность тому соответствовала), пронесшийся как смерч в литературном мире, втершийся в него из будки коменданта писательской организации и вскоре поплатившийся за это изгнанием из Союза писателей, никак не брал в толк, что сочинять рифмованные куплеты по мотивам добротной поэзии - не предмет для признания высокой степени литературного таланта. Но настойчиво гнул свою линию: на каждом углу делал козью морду "янычарам" своего рифмотворчества... Пробегая как-то мимо поэта-романтика Максима З. и слыша невинный вопрос - "как жизнь?" - с его стороны, задыхаясь от кипящей злобы, А.Г. прошипел, аки ящер:
- Возле таких, с каким ты стоял, вообще не останавливаюсь!

* * * * *

Максим З., еще когда олигархов никто даже не пытался призывать к букве закона, говорил молодым, как и он, своим друзьям-поэтам:
- Я считаю, что бизнес - это преступление против человечества. За
это надо наказывать строго.

* * * * *

А.Д., издав свою замечательную книгу повестей и рассказов "В те далекие дни", стал утверждать, что теперь тема рабочего класса закончилась. Он последний, кто мог поднять и воспеть ее. После него русская литература оскудеет. Все. Точка. Поэтому, едва увидев в вино-водочном тумане Нижнего буфета ЦДЛ появившегося, как Принца датского, Ивана Г., никогда, кстати, не претендовавшего ни в поэзии, ни в прозе на развитие этой темы, ни с того, ни с сего залепил:
- Ваня! Поэт ты - хороший, но в монтаже - ноль!

* * * * *

Ю.О., как прозаик не всегда ровный, зато как человек - всегда значительный. Его слушают долго и терпеливо (как ни как, а занимал ответственные посты, тут есть чему поучиться!) Берется он решать довольно не простые проблемы. И, надо сказать, легко с ними справляется. Видимо, за счет богатого личного опыта.
- Вот пить одному, - частенько делиться с друзьями очередным своим глубоким раздумьем Ю.О., - это совершенно никакого отношения к алкоголизму не имеет. Я, к примеру, чем с дураками пить, возьму бутылочку, сяду у телевизора, сварю пельменей. И вперед! Какой это вам алкоголизм?!

* * * * *

Любимый анекдот Алексея Маркова, поэта - каких уж нет и вряд ли будут! - вопрос: "Почему не делают чистку партии?" - ответ: "Потому что не хотят загрязнять беспартийные ряды!"

* * * * *

За надувшимся, как мочевой пузырь, А.Д. поднимается не бывшей еще в употреблении, свежеиспеченный собутыльник-обожатель и льстит, зараза, зарвавшемуся "классику":
- О тебе все так хорошо отзываются, Толя...
- Кроме меня!!! - дерзко кричит и исчезает на лестничном повороте в Нижний буфет ЦДЛ Ю.В.

* * * * *

Худенький, как стебелек, мальчишка-мальчишкой В.Б. с какой-то лит. теткой появился в буфете, ему обрадовалась скучавшая там молодежь, зовут:
- Володь, айда к нам!
- Не могу, - пряча глаза, отвечает В.Б. - Я сегодня с девушкой.

* * * * *

Тишина в редакции журнала. Сотрудники сидят, уткнутые в рукописи. Читают.
Входит автор В.П. с портфелем, набитым новой прозой. Его не замечают. Не зная с чего начать, В.П. болтается из стороны в сторону, заложив портфель на сидалище. Все по-прежнему: читают! Наконец, хихикнув, В.П. сообщает:
- Слыхали! От А.С. девушка вчера сбежала.
Редактор отдела критики С.К., не отрываясь от чтива, бурчит:
- Да, от него только безногая не убежит!

* * * * *

На волне всеобщей истерии М.Р. вклинился в судебную тяжбу между Ю.В. и В.В., косвенно касавшуюся В.В. М.Р. стал орать в каждом более менее людном писательском месте, но только там, где его поймут:
- Ю.В. - Дантес. Величайшего поэта современности В.В. затаскали по судам.
На что Ю.В. спокойно отреагировал:
- Как правило те, кого в детстве сильно и часто обижали, становятся такими, как М.Р.

* * * * *

Приколистому А.Ю. все-таки накостыляли где-то на югах. Отдыхал он там, кажется, в Алуште. Решил развлечься, пройтись по крымскому поселку, показать свою писательскую удаль, Видит: местные мужики метрах в ста от него катят под горку бочку свежего пива. Он, по благоприобретенной в писательской среде привычке - глумиться публично, шумит на всю округу:
- Стой, мужики! Стой!..
Те остановились. Ждут, утирая пот: может, че доброе человек скажет.
А он подошел, вихляясь, как хлыст конский, и сморозил:
- Кати за мной!..
Ну, и накостыляли мужики... Разве ж можно так издеваться над простым мужицким трудом?!

* * * * *

Л.И. опять "повелевал", но на этот раз превзошел все возможные ожидания. Когда сбоку метро Баррикадная к пригорку, на котором обычно продолжают свои вечера самые неугомонные приверженцы ЦДЛ, к ним с А.В. подрулил милицейский газик, Л.И., зычно сообщавший, что у него "денег море!", стих, заморгал глазами, пытаясь сделать все, чтобы тело не штормило... Положение спас А.В., к внушительному виду которого милиционеры всегда испытывают подчеркнутое уважение.
- Не чужие! - показав корочки, по-свойски подмигнул А.В.
- А он кто? - недоверчиво взглянул на Л.И. сержант.
- Это Л.И.! - окончательно снял всякие подозрения А.В.
- Ну, Л.И. мы знаем! - веселясь чему-то своему, милиционеры попрыгали в машину и укатили.
- Видал! - тут же гордо заявил Л.И. и качнулся: - Меня все знают!...
Взмахнув на этом руками, он кубарем полетел с пригорка, головой угодив в трубу, отчего с ног, как тетива с лука, соскочили ботинки.
У А.В., как у человека военного, собственные ноги с перепугу к земле присохли: ботинки-то с таким звуком и скоростью летят только с покойников! Но, поборов страх, А.В. спустился и навис над Л.И.:
- Ты жив? - осторожно спросил.
- Что такое? - дрыгнул ногами, пытаясь встать, Л.И.: - Какого черта?! В конце концов?! Вези меня домой!
Но, как ни силился Л.И., а голос его на этот раз не звучал властно и повелительно, он улетал в трубу и затухал в ней.

* * * * *

А.В. в эту ночь испытал, конечно, массу неудобств. Привезя Л.И. домой с рассеченной бровью над правым глазом, получил в первую голову выговор от его домашних, за оказанные их семье услуги - доставку Л.И. - "на добровольных началах".
Неуютно себя почувствовав, А.В. не захотел идти в спальню и просидел до рассвета на кухне (благо он ранний в июле). А чуть просветлело, в кухне появился Л.И. Грозно глядя на А.В. левым глазом (правый полностью заплыл и густо-густо посинел), стал по-кутузовски пытать ни с того, ни с сего сидящего в его собственной кухне имярека:
- Ты кто?.. Как ты тут оказался?..
- Да, живу я тут, - вздумал было шутить А.В.
- Я тебя серьёзно спрашиваю?!. - Л.И. стал свирепым, как пьяный лев.
- Да, дома мы у тебя, - успокоил А.В.
- У кого дома? Почему я не знаю? А выпить где?!.
И не известно еще чем и как мог закончиться диалог двух таких очень незаурядных писателей, не появись на кухне жена Л.И., враз решившая все их проблемы. Теперь Л.И. и А.В. - закадычные друзья. Навек!

* * * * *

У В.М. фамилия добрая, и он ей вполне соответствует. Никогда еще никто не видел его впадающим в агрессию. Всегда он аккуратный, с любезной улыбкой и обязательно в компании очередной миловидной женщины. Сюжет, как говорится, один, а женщины разные.
Видимо, это-то и сподвигло А.Д. запустить в затылок В.М. огрызок яблока (у А.Д., как известно, подобных сюжетов давно уже не было).
- Толя, ты что?!. - ужаснулся В.М.
- Это я тебя от гриппа закодировал! - ответил цэдээловский Воланд, развлекающий себя шалостями капризного ребенка.

* * * * *

Х.К. мнит себя, наверно, армянским Есениным... Но ходит с папкой. Что, конечно же, размывает подлинный поэтический портрет.
А.П. заметил как-то, глядя на уснувшего Х.К. за столиком Нижнего буфета ЦДЛ:
- Я понял, в чем секрет папки Х.К. Это, оказывается, раскладная кроватка.

* * * * *

А.Д., по меньшей мере, шкодник. Самое интересное - что, сильно напаскудив, он неделю-две не появляется в ЦДЛе. Люди его ищут, чтобы раз и навсегда честно покончить с его скотским поведением, а он отсиживается дома и к телефону не подходит.
Правда, два-три осторожных набега в буфет А.Д. все же совершает, но это не считается, так как многие по незнанию ищут обидчика в этот момент не там, где следует (например, в писательской организации, а в ней давно уже заказано ему место быть).
За гнусный срыв переговорного процесса, происходившего как назло в Нижнем буфете ЦДЛ, с двумя представителями одного из монстров вольготно пиратствующей ныне издательской индустрии М.П. две недели почти каждодневно отлавливал А.Д.
Наконец, свершилось: он настиг изувера-обидчика в московском Вавилоне - в подземке! - на станции метро Баррикадная.
- Все, - отсекая в миллионном людском потоке А.Д., с упоением сказал М.П., - сейчас убью...
"Припарковавшись" в сторонке (тут надо громко смеяться - нашли себе укромное место - в подземке!) у кафельной стены, где обычно происходит остановка первого вагона электропоезда, А.Д. прилип спиной к холодной желтой стене и покорно просит:
- Еду к больной внучке. Бей только не по лицу!..
- Ну, гад, - взвыл М.П.: - в следующий раз встречу... Точно убью!

* * * * *
Сгустились брови нашего титана

Н.С. скучает в редакции журнала. А ведь нет ничего невыносимее положения, когда в огромном кабинете ты один. В таком случае радость, пусть даже и слабому проявлению жизни со стороны внешнего мира, так велика, что ее можно приравнять к наслаждению плотскому. Видимо, поэтому разговор его по телефону выглядит порой следующим образом:
- Завтра где-нибудь когда? - источая мед, спрашивает Н.С.

* * * * *

Дневниковая запись: Н.С., написав поэму о том, как его прославил В.А., назвавший в собственной книге "всех времен и народов" его именем несуществующее село, напоминает мне чеховский персонаж, которого лошадь ушибла. . . Не читал он Чехова что ли?!

* * * * *

Поучительный парадокс: стоило Н.И. проявить себя, совершить хоть какой-то мало-мальский поступок, нарушив законы стаи, как тут же от него отвернулись все, кто был рядом. В первое время Н.И. растерялся и скулил. Волк-одиночка Ю.Р. взбодрил его:
- Ты же боец! Вон у тебя усы какие кубанские. Висят прям, как колосья спелой ржи!
С тех пор Н.И. стал чаще замечать себя в зеркале и даже делать успехи по гармоничному соответствию с собственным обликом.

* * * * *

С чего это Н.С. взбрело в голову курить фимиам А.Д., соблазнился его изнанкой, постоянно полоскаемой на людях, что ли?..
- Я решил о тебе написать, - заявил он с безграничной самонадеянностью.
- Не потянешь. Таланта не хватит, - сказал как отрезал А.Д.

* * * * *

Сегодня поэты общаются редко (ЦДЛ им, как в былые времена, не принадлежит; совместные командировки случаются редко). Но стоит только сойтись вместе, как они не знают, куда деваться друг от друга.
В Смоленске, куда прибыла группа московских поэтов, на перроне вокзала, устав за дорогу от назойливо неугомонного поэта В.Т. старщий его товарищ В.У. тяжко сказал:
- И кому пришло в голову взять тебя в эту поездку?!

* * * * *

Сгустились брови нашего титана, мыслителя Н.А. О любимом, младшем соратнике он промолвил в сердцах:
- Д.М. - это Солженицын...
- Как так? - удивились друзья.
- Что у одного, что у другого никакого покаяния нет!

* * * * *

Д.М., коль уж о нем зашла речь, питает страсть к погонам. И, хоть никто всерьез не воспринимает гримасы-намеки на то, что они у него имеются, - иногда нет-нет да кто-нибудь потрафит подгулявшему честолюбию Д.М.:
- Вот ты уже вроде подполковник, - назидательно говорит писатель В.С., беря со стола стакан водки, и сожалеет: - а такую чушь несешь!

* * * * *

Пишущий ногами вензеля М.Р. грузит наперсников всегда по полной программе:
- Строги вы, ребята к людям, - сибаритствует он с ухмылкой, - жалуетесь, что Д.М. вам в 2 часа ночи звонит... Да, мне, может, кроме Д.М. никто больше и не звонит!

* * * * *

Поэт и прозаик В.З. как никогда быстро - что не удивительно - сел на своего любимого конька, начал рассказ о навсегда покорившем его сердце Непале.
- У меня один приятель родил четверых детей, - почти скороговоркой заговорил В.З.
- Это кто ж такой? - встрял в разговор вездесущий романист и новеллист М.П.
- Ты его не знаешь, - бросил небрежно В.З. - Непальский бизнесмен!
- Непальский? - задумался М.П.: - Ну, непальских бизнесменов я
плохо знаю!

* * * * *

В 50-ые годы мужичонка архангельский, почему-то одним из последних вступивший в колхоз, написал Александру Фадееву: "Прошу теперь принять меня и в Союз пясателей". На что Фадеев ответил: "Пошел ты в пяз... ду... рак!"

* * * * *

Ю.К. покупает крем для бритья...
- Вам какой? - казенно спрашивает девушка. - Чувствительный или обычный?
Ю.К. от неожиданности такого предложения зажмурился, а потом играючи произнес:
- Очь - чень чувствительный!

* * * * *

Нынешнее состояние российского общества мой друг поэт-небожитель В.И. недавно охарактеризовал следующим образом:
- Видишь какое дело: прошел слух, что дураков в ХХI век не пустят, поэтому вся Россия срочно кинулась записываться в умные.

* * * * *

В.У. лучше всех сказал, увидев бритоголового Ю.К.:
- Здорово, вахабит твою мать!
На то он и В.У.!

* * * * *

А.Д. по пятам ходит все за тем же бритоголовым Ю.К. и орет:
- Ибрагим! Ты куда девал моих людей?
- Стреляли. Не видел, - не обращая внимания на взвинченное
состояние А.Д., спокойно отвечает Ю.К.

* * * * *

С тем, что упрямство бывает врожденным наш по-советски гуманно воспитанный человек никак не может согласиться. Радуясь тому, что с ним сидит вполне мирный шетидесятитрехлетний, цэдээловский бузила А.Д. доброхотный прозаик Ю.О. восхищается вслух своим визави:
- Здоровый ты, Толя...
- Какой я здоровый, - тут же покрывается потом А.Д. и недовольно вытирает его ладонью со лба: - Меня в тридцать лет на носилках в подъезд заносили!
- Позвоночник повредил? - строит догадку Ю.О.
- Фабия у меня была, - безотрадно вспоминает свою молодость А.Д.
- Не фабия, а фобия, - мягко поправляет Ю.О.
- Нет, фабия, - угрожающе настаивает А.Д.
И так продолжается изо дня в день, всё сызнова и сызнова.

* * * * *

Сверхэлегантность А.Д также самобытна, как и все остальное в его жизни. Завидев, например, кого-нибудь из сотоварищей с девушкой или с женщиной, он может вскочить, расшаркаться, взять у дамы ручку, поцеловать, а затем, не помня себя от счастья, той же поцелованной ручкой дамы стереть испарину со своего прозаического лица, что он и сделал недавно на глазах у буфетной публики ЦДЛ.

* * * * *

"Бегунка" А.Г., как человека все делавшего на бегу и за это изгнанного из стойких рядов членов Союза писателей, давно уже нет в ЦДЛ, но вопросы, кидаемые им направо и налево, все еще висят в атмосфере писательского быта и на них продолжают поступать ответы:
- Что у тебя общего с Ю.К.? - спросил он как-то М.З.
- То, чего никогда не может быть с тобой, - намедни ответил М.З.

* * * * *

Флегматичный ответсекретарь редакции самого старинного современного русского журнала Н.С. бывает настолько дремучим, что авторы не пытаются скрывать "горькую" правду о своих сочинениях.
- А где первый экземпляр? - требовательно спрашивает Н.С. постоянного автора, прозаика В.П. (по незыблемым правилам журнала, утвержденным еще в начале Х!Х века, рукопись к публикации может быть принята только в виде первого экземпляра)...
- А первый экземпляр уже напечатан, - бесхитростно сообщает В.П.

* * * * *

Взирая на не смолкающего за столом собрата по цеху В.Т.
мэтр российской поэзии В.У. говорит с сожалением:
- Пять минут чужого разговора ему кажутся лишними.

* * * * *

Знаменитый мастер "крылатого слова" В.Ф., когда его спросили: "Что случилось с Н.И.?", которого отстранили от всех должностей в писательской организации, не задумываясь, ответил:
- Изъяли бойца из обихода!

* * * * *

Посетивший ЦДЛ И.Н. от метро до дома ехал на трамвае. Молодой человек, уступив место, предложил пожилому И.Н. сесть.
- Не надо! - высокопарно воскликнул И.Н.: - Я плохо держусь, но хорошо двигаюсь!

* * * * *

Полный оптимизма (а и есть отчего - как-никак 85 лет стукнуло!) публицист-марксист А.В., встретив сорокасемилетнего Ю.К., старчески беззаботно спросил:
- Ну, как жизнь?!
Ю.К. в этот раз кисловато ответил:
- Я хватаюсь за нее, а она чего-то все нет.

* * * * *

Поэт в мундире со скуки может выкинуть штуку похлеще своего коллеги в штатском. Полковник А.В. одиноко тосковал в пустынном Нижнем буфете ЦДЛ, и не было никого под рукой, к кому бы можно было подойти и рявкнуть; "Встать! Смирно!" Тогда он выбрал спавшего и никого не трогавшего в этот день А.Д. Приблизившись к нему, А.В. стал во фрунт и привычно гаркнул во всю мощь грудной клетки:
- Ты чего тут разорался?!
Проснувшийся А.Д. испугался, слова вымолвить не мог, не узнал, кто перед ним и в срочном порядке бежал с территории, безоговорочно ему принадлежавшей.

* * * * *

Ректор Литинститута одному из уважаемых своих профессоров В.Д. выдал деньги для того, чтобы последний вставил зубы (ну, неудобно же перед студентами - профессор и беззубый!) В.Д. деньги получил, а вставлять зубы не торопился, все тянул. Деньги кончились. В.Д. не знает, как быть. Наконец, поделился своими переживаниями со знакомым стоматологом. И тот его обрадовал:
- Ну, а тебе мешает твоя беззубость?
- Нет.
- Ну, и живи так! Сколько тебе еще осталось?

* * * * *

Завидная судьба у тонкого, лиричного прозаика Ю.Д. (в прошлом завсегдатая ЦДЛ): уж три года его нет в Москве, а друзья не забывают и
вспоминают по любому поводу:
- В этом смысле, - говорит весельчак М.М., - оригинальная запись в трудовой у Ю.Д., одна-единственная - сучкоруб!
- Кстати, - философски замечает вдумчивый публицист Н.К., - очень тяжелая и низкооплачиваемая работа.
- А высокооплачиваемую, - по-бытовому итожит "теплые воспоминания" Н.И., - он никогда и не искал. Она ему не была нужна.

* * * * *

В.Х. никак не может избавиться от старой советской привычки к содержательным разговорам. Возвращая тщательно просмотренную, прекрасно изданную новую книгу автору, В.Х. красноречиво заметил:
- Хороша!... Давно вышла?
- Минут сорок назад! - положил конец всякому красноречию М.П.

* * * * *

А.К. после долгого общения с В.К., когда тот, наконец, ушел, глубоко вздохнул и, поморщившись, объявил присутствовавшим при их незатухавшем пережевывании избитых истин:
- Тяжелый человек!..
- А сколько весит? - посочувствовал М.П.

* * * * *

Увидев только что проснувшегося А.Д., жизнерадостный Е.М. закричал под хохот публики:
- Толя! Ты мне напоминаешь цветочную клумбу, но почему-то с глазами!..

* * * * *

Работая редактором отдела прозы приснопамятного журнала, с начала 90-х годов канувшего в Лету, М.П. проштудировал массу рукописей толстых романов, но запомнил один-единственный, состоявший из одной фразы: "Было тихо, как в ухе"... Больше ничего в этом романе не было.

* * * * *

Любопытный М.П. спрашивает плохо соображающего Н.С., посетившего намедни родное издательство:
- Какова там обстановка?
- Не знаю, - сокрушается Н.С.: - Я туда пьяный вошел.
- А вышел какой? Интересно!.. - допытывается дотошный М.П.

* * * * *
Это твой почерк

Выжатый, как лимон, Ю.К. после колоссального стресса, подкинутого судьбой, безучастно взирает на животрепещущих своих товарищей, один из которых, обращаясь к Ю.К., спрашивает на бегу:
- Это твой почерк?
- У меня вообще никакого почерка не осталось! - не принимая буднично звучащего вопроса, возмутился Ю.К.

* * * * *

Какой-то оптимист говорит Ю.К.:
- Ну, пока!
А тот, хоть и сидя, но несколько свысока глядя на оптимиста, посылает вслед:
- Пока... ушло за облака!

* * * * *

Уже даже неодушевленные предметы в глазах А.Д. начали превращаться в живые существа.
На скамейке у памятника Льву Толстому (в скверике Дома Ростовых, где когда-то находился Союз писателей СССР, а теперь неизвестно что) лежала большая черная шляпа молодой поэтессы О.Ж.
А.Д., проснувшись теплым майским днем в тени листвы и щадящего солнца, медленно выходя из хмельного дурмана в реальность, завидя новый предмет - черную шляпу! - схватил сидевшего рядом М.З., сверстника разудалой поэтессы О.Ж., бесцеремонно дернул на себя и, указывая на одиноко лежащую черную шляпу, отвислыми губами распорядился:
- Скажи ей, что я - А.Д.!

* * * * *

Ю.К., заботясь о своем старшем друге Л.В, которого штормит на стуле, дергается, сидя за его спиной, то вправо, то влево. Опытный специалист в области поэзии и психологии поэтов Б.А., глядя на них презрительно возмущается:
- Что ты все дергаешься?
- Как что? - удивляется столь вопиющему равнодушию Ю.К: - Упадет же человек!
- Куда он на х... ниже пола упадет! - скрепя зубами, рычит А.Б.

* * * * *

В обнимку вышли на Большую Никитскую из Нижнего буфета ЦДЛ А.Д. и молодой поэт, неутомимый организатор публичных выступлений писателей А.Ч. Вдруг А.Д. резко отрывается от А.Ч. и опрокидывается спиной на фасад Дома литераторов. Так они некоторое время непонимающе стоят напротив друг друга. Наконец А.Д., сообразив, что ему надо, произносит:
- Дай мне 50 рублей, я без чекушки не засыпаю.
Предприимчивый А.Ч., растягивая слова, соглашается:
- Я дам тебе 50 рублей, но за это ты у меня выступишь у слепых.
- Да, у слепых я и бесплатно выступлю, - горячится А.Д., но, спохватившись (вдруг не дадут!), протягивает руку: - Клади деньги!

* * * * *

М.П. держался-держался, но опять-таки пошел поперек себя:
- Вчера у А.С., - рассказал он друзьям, - день рождения был. Ему, конечно, Гагарин весь кайф поломал: как 12 апреля, так первый тост за первого космонавта... Директор одного из байкальских заводов подарил А.С. водку. Чистейшую! Она делается на воде из недр Байкала. Не стал пить. В редакции у В.И. водки море было. Не стал пить. Вышел из писательской организации, столкнулся с А.Б., одолжил у него денег и все с ним пропил:
- Ну, это действительно бизнес по-русски! - похвалили друзья.

* * * * *

В.Б. порой умилял своей причудливостью. Порой его так и тянуло продемонстрировать свое превосходство хотя бы как-то и хотя бы над кем-то.
Будучи тридцатисемилетним, сидя за кружкой пива, он спросил молодого лирика-поэта М.З.:
- Максим, сколько тебе лет?
- Двадцать семь, - на всякий случай осторожно ответил М.З.
- Ты очень мало знаешь для своих лет! - решительным образом предупредил его В.Б.

* * * * *

Н.Р. спокойна за свою шестилетнюю дочь. Она не пропадет, сумеет постоять за себя...
Дело в том, что Н.Р. чертовски хороша и ей часто делают восторженные комплименты. Написав очередную подборку стихов, Н.Р., прихватив с собой дочку, ездит, как это издревле повелось на Руси, по изданиям, пристраивает рукописи.
Главный редактор одного крикливого издательства, встретив их в коридоре, сходу положил глаз на маму и, обращаясь к девочке, засюсюкал:
- Ой, какой ребенок! Какой ребенок!
Девочка в ответ, злобно оскалив прелестные детские зубки, заговорила, точно чревовещательница:
- Отстань, а то сейчас яйца оторву!
Увидев исказившееся лицо главного редактора, Н.Р. рассмеялась:
- Не обращайте внимания, - кокетливо коснувшись плеча, приласкала мама возможного фаворита своей публикации, - она и женщинам такое говорит.

* * * * *

Стоит ли говорить, какое обилие красноречия рождается у писателя, когда он берет в руки бокал шампанского и произносит тост (у дам, как, видимо, кажется тостующему, замирают сердца и лопаются бюстгалтеры от чувств; мужчины.., сиречь готовы ринуться в атаку!)...
Опоздав однако на одно из таких мероприятий Ю.К., усевшись поудобней за праздничный стол и, не услышав, про что шла речь, тихо поинтересовался у соседки, сотрудницы аппарата писательской организации:
- Что он сказал?
Сотрудница, завороженно внимавшая оратору, раздраженно ответила:
- Херню какую-то!

* * * * *

Окончив Литинститут И.Е. все лучшие годы отдала аппаратной службе: всю жизнь занимаясь сочинением казенных текстов да канцелярской работой, но любовь ее к писателям, подопечным своим, не убавилась, а наоборот все растет. С умилением глядя на шестидесятилетнего Л.В. она приходит в восторг от его молодецкой удали (в части выпить и закусить да еще и крылатую фразу произнести):
- Никогда не видела ребенка в таком возрасте! - любуясь Л.В., говорит Е.И., утирая от смеха слезы счастья.

* * * * *

- Не дай Бог! - откликнулся однажды М.П. совсем не по теме разговора, которым была охвачена редакция: - Если я куплю себе машину, я ее пропью!

* * * * *

Точную оценку поведения некоторых наших коллег дать невозможно.
И, пожалуй, из-за сильного преобладания индивидуального фактора оно никогда не будет объяснимо:
- Кто мне возьмет 50 грамм? - плюхнувшись за стол к молодым поэтам, царственно вскинув голову и кривя губы, вопрошает М.Г.
- Ну, я, - шелестя в кармане двумя последними десятками рублей М.З. встает и идет к буфетной стойке.
- Ну, вот, - надуваясь спесью, мычит себе под нос М.Г.: - Я думал товарищи угостят, а вышло вот... Теперь я буду ему обязан.

* * * * *

В.Б., секретарь писательской организации, расписываясь на финансовом документе, обнаружил, что его подпись слишком длинна.
- А каково мне, когда фамилия состоит из 13 букв? - пожаловался присутствующий при сем выдающемся моменте Ю.К.
- Ну, это вообще! - казнит такую напасть В.Б. - Я-то пытался сделать свою, как обычно у человека, из двух букв.
- Обычно у человека из трех, - стоя сбоку, по левую руку от начальника в привычном ожидании подписываемых документов, профессионально замечает "милый наш бухгалтер" А.М.

* * * * *

Иногда писатели, редко теперь посещающие ЦДЛ и отвыкшие от него, чувствуют себя там не в своей тарелке. Так аппаратная служащая писательской организации, войдя в Нижний буфет, слегка растерялась от незнакомой, разношерстной публики. А закрепившийся в ней с советских времен чиновник госслужбы А.Л., наоборот, заматерел и выступает тут на правах хозяина:
- Поэт?! - по-комсомольски кичливо спрашивает он И.А.
- Переводчик, - затравленно блуждая по залу растерянным взглядом, маскируется на всякий случай И.А.
- А! - торжествует А.Л. - Ты слепых через дорогу переводишь?!

* * * * *

А серьезного литературного патриота В.Х. несколькими минутами спустя А.Л. и вовсе шокировал, сказав ему в лоб:
- Ну, переспим с тобой один раз.
- В каком смысле? - побагровев и задвигав желваками, изумился В.Х.
- Да, в соломе, дурак! - расхохотался А.Л.

* * * * *

Возбужденный И.Г., завидев Ю.К., страшно обрадовался его приходу в Нижний буфет. Вероятно, И.Г., одиноко сидевшего, больше всех донял другой, как сыч одиноко сидевший в углу, - А.Д., орущий (вскакивающий и вновь, хватаясь за стол, опускающийся!) на какого-то удаляющегося с оглядкой ужаса в лице человека:
- Пошел вон, дурак! Ты никто. Я - А.Д... Пошел вон, подонок, тварь! Пошел вон из литературы!.. Уйди совсем.
Когда Ю.К. приблизился, И.Г. разъяснил ситуацию:
- Сегодня, - сказал он со вздохом облегчения, - по одному лучше не сидеть. А.Д. в поиске настоящего, равного ему собеседника!

* * * * *

Несмотря на эту нервозную обстановку, большой, добродушный Н.Г. чувствует себя прекрасно. Подойдя к стойке он, широко улыбаясь, весело просит буфетчицу Раю:
- Налей два по сто, а то не орошает!

* * * * *

Спустя полгода после потрясшего Ю.К. горя, находясь каждодневно под общей анестезией, он обнаружил вдруг, что между большим и указательным пальцами правой руки пропала мышца, а кисть утратила чувствительность. Такой итог насторожил Ю.К., обращение к врачам не утешало: никто не мог определить диагноз. Но, покупая однажды прокладку для втулки кухонного крана, он увидел перед собой такую же руку с такой же пугающей впадиной между большим и указательным пальцами.
- Мужик! - словно встретив родного брата, обрадовался Ю.К. - А рука при этом у тебя не немела?
- Нет, - беззаботно отдав прокладку, сказал пролетарий-труженик. - Ничего не немело! Вот только два пальца не двигаются.
Увидев на руке мужика не разгибающиеся, скрюченные мизинец и безымянный, Ю.К. расхохотался и понял, что результат этот можно достичь очень скоро, если срочно не остановиться и не выйти из-под анестезии.

* * * * *

Всеобщий трепет перед иностранцами уже поставил всю Россию на колени (по крайне мере по телевизору изо дня в день об этом говорят), но только не А.Д. Проснувшись как всегда под хмельком, А.Д. сразу же решил заявить о себе. Выбрав близь сидящую компанию, он заорал на девицу:
- Молчи, дура! Я писатель. А он, кто такой? - ткнул пальцем в иностранца А.Д.
- Он вас не понимает, - заступилась за своего гостя девица.
- Он что, дурак?! - взбесился А.Д.

* * * * *

Осуждая всю эту гнусную историю с иностранцем, В.У. с сожалением сказал:
- Вот А.Д. - одаренный же прозаик, но я с ним за один стол все равно не сяду.

* * * * *

Профессор Литинститута, обращаясь к студенту на экзамене, спрашивает:
- Ну, вы хоть знаете, что такое белый стих?
- Так это каждый дурак знает, - усмехнулся студент.
- Ну, и что это такое? - потребовал развернутого ответа профессор.
- Стихи Андрея Белого.

* * * * *

М.П. сегодня в фаворе: к его персоне, к его авторитету, к его неиссякаемому остроумию обращается вся редакция:
- Вот М.П. не даст соврать, - говорит Ю.К.
- Почему не дам? - отказывается от такой сомнительной славы М.П. - Ври. Пожалуйста!

* * * * *

Состояние сладостного отдыха после вечерней нагрузки вчера еще ушедшего дня. В редакции светит солнышко. В.И., как самый почитаемый в писательской иерархии авторитет, разгуливает по кабинету. Он в рубашке с короткими рукавами. Лето. Ни о чем тяжеловесном говорить не хочется.
- А вы что, вчера кофе пили? - обращаясь к В.И., ненавязчиво спрашивает Ю.К.
- Я? Вчера?! - диву дается никогда не пьющий кофе В.И.
- До сих пор заметно, - встревает М.П. и показывает на коричневое пятно внизу живота на рубашке.
- Мать-перемать! - обнаружив пятно, восклицает В.И.
- Мать-перемыть? - делая вид, что не расслышал, переспрашивает М.П.
- Так это квас мы пили! - осенило В.И.
- К вам прилип квас? - удивился М.П.
- Пожалуй! - согласился В.И. с тем, что квас не может прилипнуть. - Такое ощущение, будто я кота держал или мышку.
Тут зазвонил телефон, и М.Г. завершил разговор своих коллег подробным проникновением в диалог с трубкой:
- К вам? - переспросил он звонившего. - Нет. Квас пишется вместе. А к вам отдельно...

* * * * *

Взялись обсуждать ораторские возможности М.П.:
- Да, Мишка всегда хорошо выступает, - говорит Ю.К.
- Когда пьяный еще лучше! - смеется С.К.
- Еще громче, да! - соглашается М.П.

* * * * *

А.С. взахлеб рассказывает, как провел ночь в квартире у молодоженов:
- Всю ночь они дрались. Натурально!
- А под драку хорошо спится, - хихикнул М.П.

* * * * *

Преданно любящая свою заботливую маму сотрудница аппарата писательской организации И.А. однажды не выдержала и отчитала старушку по телефону:
- Когда это я тут ела, мам? Ты скажешь тоже! Я могла тут закусывать, но чтобы есть?!.

* * * * *

С.К. отчитывается перед В.И. за разгильдяйство (выпустили сборник рассказов без выходных данных):
- Вот, пожалуйста! - с опозданием признавая вину, показывает книгу С.К. - Всё с выходными данными.
- Но без выходного пособия, - язвит Ю.К.

* * * * *

Русский мужик, даже если он профессор, точно пропадет без женщины. Жена писателя Ю.М., приехав с дачи, обнаружила мужа в компании с профессором Литинститута В.Д.
- Давно пьете? - по-деловому спросила она.
- Сутки, - сказал Ю.М.
- Профессор! - ужаснулась женщина. - Вы же сутки уже не ели!
- Я стесняюсь, - застенчиво признался большой, добродушный В.Д.

* * * * *

А.С. вернулся с Байкала. Его спрашивают:
- Как там?
- Пили на берегу: кепку ветром сдуло!
- А холодно там?
- Жутко, но Байкалу теперь тепло будет.
- Почему?
- Ну, я ж ему кепку подарил.

* * * * *

Сын деликатного, умного, внимательного человека, одаренного поэта Л.В, когда был маленький, часто просил:
- Папа, ну скоро ты? Что ты там делаешь?
- Как что? Стихи пишу.
- Давай быстрее!
- А что?
- Ну. погулять же надо!

* * * * *

Разговорились на днях в редакции о наличии юмора среди писателей.
- Кстати, - заметил В.И., - вот Ю.Д. У него абсолютно отсутствует чувство юмора.
- Ну, нет, - не согласился Ю.К. - Читал тут я в метро его повесть, так на весь вагон хохотал. Там три героя решили прокатиться на "чертовом колесе" и выпить заодно. Нажали кнопку, вскочили в люльку, выпили по первой, а когда колесо раскрутилось, спохватились: кто же их остановит - все трое в люльке и время ночное?!
- Да? - тут В.И., встряхивая головой, потешно захихикал: - Но, если вы ему напомните об этом, он скажет: "А что здесь смешного?"

© Юрий КОНОПЛЯННИКОВ

Юрий КОНОПЛЯННИКОВ

ОТ ЧИСТОГО СЕРДЦА

CОДЕРЖАНИЕ КНИГИ

Театральный дом

Подмостки
Зиг хайль, фашист!
Легенды
История партии
Провинция

Литературный дом

Ленин с нами, господа!
Устами очевидца и завсегдатая
Ах, эти наши повесы
Он завтра улетает в Мурманск
Ведь вот мой дом
С утра и в галстуке
Наливай, да и пей
Больше я сценарии не пишу
Преступление против человечества
Сгустились брови нашего титана
Это твой почерк
--------------------

Приложение к журналу "Проза"
М.: Московская городская организация
Союза писателей России, 2000.


На авторскую страничку

Вверх

Rambler's Top100 Rambler's Top100