Сайт "МОСКОВСКИЕ ПИСАТЕЛИ" Списки
Произведения
Союзы
Премии
ЦДЛ
Альбомы
Хобби

Байки Бориса Никитина
Байки и были Центрального дома литераторов, подслушанные и записанные писателем

На страничку автора


1 часть2 часть3 часть4 часть

4 часть

* * *
Пестрый смех
("пестрый зал")

Кто из писателей не бывал в "Пестром" зале ресторана ЦДЛ? Нет таких писателей! А если есть, то, по общему мнению, завсегдатаев "Пестрого" зала, они зря называют себя писателями. Только здесь могут точно отличить графомана от писателя, жадного от щедрого, русского от еврея... Здесь сидят на равных старые и молодые, студенты и профессора, безвестные и знаменитые, гении и дураки... Веселее обитателей этого зала в Москве не найти! А стихи и афоризмы, начертанные на всех четырех стенах "Пестрого" зала! Забавнее этих надписей в Москве нет. Из-за них-то он, может быть, и называется "Пестрым", а еще, видимо, потому что здесь собирается самая пестрая, самая творческая публика.
Если развернуть все четыре стены в одну, то это будет огромное разрисованное и исписанное панно, которое уместно назвать "Стеной смеха и плача" (1993 год). Чтобы представить, какая могла быть стена (и какая, надеюсь, будет), я сделал как бы научный анализ всех настенных рисунков и надписей. И "Стена смеха" предстала передо мной во всем разнообразии или, на взгляд иного читателя, безобразии. Перед "Стеной смеха" не надо преклоняться. Возле нее надо распрямляться. Этим она и отличается от другой, не менее известной стены на Ближнем Востоке.
Начнем осмотр с серьезной надписи великого Аветика Исаакяна:

Человек велик в той степени, в какой он способен любить других.

Мудрое замечание. И правильно, что оно начертано на одном из самых видных мест. И чтобы его прочитать, надо слегка приподнять голову.
Запомним это изречение и постараемся полюбить всех в этом зале.
Если вы молодой человек с большими амбициями, то следующее двустишие В.Лившица в левом углу зала написано лично для вас:

О, молодые, будте стойки
При виде ресторанной стойки.

Необходимейшее предупреждение! Сколько молодых "не долюбив, не докурив последней папиросы" и не дописав своего "Евгения Онегина" или "Братьев Карамазовых", так и канули в небытие, не сумев оторвать свое слабое тело от крепкой дубовой стойки...
Конечно, "будте" - это не шибко грамотно. Значит, и писателям ничего человеческое не чуждо.
Неизвестная рука доброжелателя поставила над словом пропущенный знак, а рядом с подписью поэта сурово посоветовала:

Учи не иврит, а русский.

Это какая-то патриотическая язва написала, но совет дельный.
Здесь уместно и предупреждение поэта Расула Гамзатова, начертанное красной тревожной краской справа от арки, ведущей из "Пестрого" в элитный Дубовый зал ресторана:

Пить можно всем,
Необходимо только
Знать где, когда и с кем,
За что и сколько.

Фото Расула Гамзатова того периода (с автографом)

* * *
Жив курилка!

Сидим как-то в Пестром зале ресторана ЦДЛ, попиваем крепкие и слабые напитки. Заходит в зал литературовед-чеховед Н. с забинтованной рукой и присаживается за наш стол.
- Что с тобой, коллега? - спрашиваем.
- Да собака укусила.
- Ты, небось, в ейную морду окурком тыкал? - Говорит поэт Владимир Цыбин.
- Да,- подтверждает литератор.- А ты откуда знаешь?

* * *
Кто его будет бить

Выпивали как-то в Пестром зале ресторана ЦДЛ поэт Анатолий Передреев и прозаик Виктор Алексеев. К ним неожиданно подсел без приглашения пьяный поэт Николай Дм-ев. Сел и, как писали в романах прошлого века, издал непристойный звук.
- Кто его будет бить? - хмуро спросил у Алексеева Передреев. - Я, - зная злой характер Передреева, вызвался добрый Витя,
- Подождите бить, ребята, я вам почитаю стихи, - просит Дм-ев и залпом читает одно свое комсомольское стихотворение.
- Кто его будет бить и за это говно? - еще мрачнее повторяет Передреев.
- Я, - торопливо говорит Алексеев и сильно ударяет агрессивно встающего Дм-ва в живот.
Подбежавшие официанты вовремя вывели пьяного Дм-ва из ресторана, а мушкетер Алексеев наутро отправился к хирургу. Оказывается, он сломал себе палец, потому что у Дм-ва за поясом под пиджаком была спрятана твердая папка со стихами!
Добрый хирург, узнав, что перед ним пострадавший писатель, написал Алексееву такую справку: "Перелом фаланги пальца от интенсивной творческой работы". Иначе прозаику не оплатили бы в Союзе писателей больничный лист.

* * *
Вечное ожидание

Прозаик Виктор Алексеев рассказал. В 60-е годы, когда он был еще студентом Литературного института, поэт Ярослав Смеляков был уже знаменит и преподавал (вел семинар) в институте. Была у него привычка отдыхать в "пестром" зале ресторана ЦДЛ, сидя в одиночестве за любимым столом с рюмкой водки. Сколько бы не было в ресторане писателей, он никому не отдавал второй пустой стул из-за своего стола.
- А кого вы ждете? - однажды спросил молодой поэт Петр Вегин, возмущенный его отказом отдать стул.
- Пушкина! - спокойно ответил Смеляков.

* * *
Комплимент

Сидим в «пестром зале» ЦДЛ. Гости - какие-то туристы-иностранцы. Почему-то неплохо говорят по-русски. Пьем сухое вино, кофе. Наши писатели держатся с достоинством, угощают, кое-как стараются гордиться и даже защищать Россию. Все нормально. Под конец вечера, иностранец, широко улыбаясь говорит всем нам комплимент:
- Счастливый вы народ, русские! Вы даже не знаете, в какой нищете вы живете.
(1990)


1 часть2 часть3 часть4 часть

Продолжение следует...

 

ТИТУЛ

Вверх

 

© сайт "МП".

Rambler's Top100 Rambler's Top100