Профессиональный союз писателей России
http://www.moscowwriters.ru
Сайт "МОСКОВСКИЕ ПИСАТЕЛИ" Авторские права Списки
Произведения
Союзы
Премии
ЦДЛ
Альбомы
Хобби

ХРАНИТЕЛЮ СТРОК

Ты живешь себе и не знаешь...

Это я пишу твою жизнь
каждый миг
в каждом выдохе, каждым словом,
каждым шагом по гулкой платформе,
каждым судорожным глотком
остывающего в кружке кофе,
каждой складкой бессонной постели,
неумелым мазком акварели,
черно-белым кадром, красным вином,
полуденным солнцем на теле,
слезами, разбавленными дождём,
теплом
на губах чужих, и оттого
несмелых...

А когда я падаю от усталости,
- это ты меня поднимаешь,
чтобы голос мой не умолк.


СОЛНЦЕ НАД КРЫШЕЙ

Купила гребень с разноцветными камушками.
Глупо. Никогда не любила украшения.
Кажусь себе обновленно-юной.
Ребенком, от которого отмахиваются старшие.
Укладывают спать. Гасят в комнате свет.
А сами сидят допоздна на кухне и пьют чай
с моим любимым вареньем.
Темно. Иногда кровь так тяжелеет,
что хочется вскрыть вены.
Почувствовать легкость и полететь.
Ночью над городом. Заглядывать в окна,
где пьют чай и вино.
Они знают все обо всем.
Как жить, как любить и как умирать.
Кто первый и кто последний.
Что говорить и о чем молчать.
Как правильно и как нельзя.
И только я
не знаю,
над чьей крышей утром восходит солнце.


МОЛИТВА

Как я жду тебя, Слово,
Чтоб наполнить собой.
Ночи трепетной полог
Над моей головой.
Капли боли и света -
В зеркалах моих снов.
Я вдыхаю рассветы,
Запираю засов.

Я ловлю тебя, Слово,
Паутинкой души.
Берегу все, что ново,
И уйти поспешит:
Робкий звук, странный привкус,
Зазевавшийся шаг,
И тоски моей приступ,
И мечты моей страх -
Все храню в зеркалах.
Отрази меня, Слово!

Воскреси меня, Слово,
Я рождаюсь тобой!


ФОНАРЬ-ВЕРЛИБР

дворовый Фонарь
влюблен
в Луну

она высоко
а его люди создали
с опущенной головой
освещать землю

она прячется
за обрывками облаков
он тянется к небу лучами

но лучи - падают вниз
и достаются грязной луже
и мне

я все думаю
когда же он перегорит наконец
и перестанет пытаться
невозможное сделать возможным


ОСЕННЯЯ МЕЛАНХОЛИЯ

Осенняя меланхолия...
Шашлык с кофе меж двумя дождями на даче,
после глотка вина больше не плачешь.
А небо уходит в серо-лиловый.

Благословенны тридцатилетние:
чувствуешь еще на 20, а думаешь уже на сорок.
Идеальное ускорение…
Если знать, что восприятие времени - квадратный корень из возраста.

Человек жив ожиданием,
я по-прежнему на мостах смотрю рекам навстречу,
и кажется, кольцо Соломона будет вертеться вечно,
если ночь - мерило всех земных расстояний.

Теперь я могу почувствовать и понять твои раны:
тебе хочется танцевать.
Секретный код нежности: поцелуй под коленку или в сгиб локтя.
Не бывает в жизни ни поздно, ни рано.

Только вовремя
нас запирают, хоть и комната наша - чужая.
Задохнешься мной и подумаешь: эта ночь - без края.


СТОП-КАДР

Голая ведьма одета в ночное небо,
в отсветы пламени,
в древние символы на камнях,
в первые песни.
Она - земля,
и растворившись бесследно,
в иное воскреснет.

Наша ж броня не спасает от гроз:
молнии железо притягивает.
И отношение к жизни "всерьез".

Знаешь, такие письма пишут десятилетиями -
и получается то ли роман, то ли повесть.
А киносцены снимают флешбэками:
после титров "все умерли" и ЗТМ -
кадр, засвеченный солнцем,
нездешний и невесомый!

Ты посмотри в глаза любому
и увидишь тот миг как печать на сетчатке:
город счастья, волна,
шаги по брусчатке,
под ногами кипящее море, и соль на губах
от вина кажется сладкой.
Звезды сгорали и падали,
а мы на углях танцевали почти до утра.

Знаешь, ты возвращайся в тот кадр иногда.
И сохрани меня под закрытыми веками.


МУЗЕ

Как ты и где?
У меня все тот же февраль. Слишком медленный и густой снег.
Время проталкивается к весне, как сквозь толпу к выходу из метро.
Холодно, грустно и форточки настежь в квартире.
А вчера погас последний фонарь, тот, что в конце улицы.
Под окном не горит уж давно.
Чинить фонари они не торопятся.
Я смотрела в темноту, и мне показалось…

Ты всегда возвращаешься по первым осенним листьям или уже в феврале.
А уходишь в мае, когда отцветают каштаны.
Помнишь, в детстве мы даже не расставались?
Сколько игр мы придумали вместе!
Жаль, я писать не умела,
киностудии детских фильмов оценили бы наши сценарии.
В летнем лесу голоса птиц сливались
в симфонию, но мы знали
по именам всех исполнителей. На рояле
я тоже не научилась играть.
И в школу живописи провалила экзамен.
Вот, рисую теперь словами.
Плохо, конечно, но что имею, то и храню.
Я тебя жду.
Ты где-то бродишь. Ожиданием пытка.
Я истончаюсь от времени, как твоя старая фланелевая рубашка.
Растекаюсь вином и маслом или как акварельные краски исчезаю с листа.
Немота.
И лишь в молчании замечаю, сколько ненужных слов произносят люди.

Без тебя первое лето было оранжевым и зеленым, шумным, никчемным.
Кто-то, наверно, Лолиту писал, но промахнулся на век. Опоздал.
Ничего, позабудет.
Ты вернулась ко мне стихами.
С перегидрольной челкой и угольными бровями.
Повзрослевшей и очень усталой. Ты отражала меня в зеркалах.
Лишь вчера мне приснилось, как зеркальную пленку рвала руками
и ломала стекло в ладонях. Больно!
И лицо у тебя снова другое. Мужское.
Ты теперь ненавидишь тех, кто хранит
мои фотографии, тех, кто в доме моем создает уют и берет меня за руку.
И не бреешься, чтоб отучить меня плакать. Соль на раскаленной коже шипит.
Ты говоришь: нужно вытравить всю красивость, прозой заменить стих.
Ржаво и остро.
Как пожелаешь. Я все смогу.

Помнишь, осенью шли золотые дожди?
Фонари горели еще, я тебе верила и считала звезды…
Интересно, уходя к нему в женском обличье, ты ноги тоже не бреешь?
У него горят плечи, зато много слов в октябре. У меня же - молчанье.
Лица в окне убегающего трамвая, кажется, что среди них можешь быть ты.
Страшно не то, что уходишь, а то, что к другим.
Страшно то, что поишь их мною, и в полумраке комнат чужих
вы говорите опять обо мне.
Страшно то, что вернешься, и снова мне
придется угадывать ноту фальшивую в голосе судеб,
придуманных мною.
Знаешь, сегодня я дверь не закрою.
Ты возвращайся, хотя бы во сне.
Чистый блокнот положу в изголовье.


У МЕНЯ ЕСТЬ ВСЁ, КРОМЕ

У тебя всё есть, чтобы встретить лето?
Спросил так просто, словно поранил без боли.
Белотелые люди и статуи чёрных глаз боятся и яркого света.
У меня конечно есть всё, кроме...

В сон вплетаются посторонние голоса,
перезвон трамваев, олеандровый запах...
В море у ног опрокинуты облака,
по циферблатам башен стрелки бегут обратно.

Зыбкие искорки пляшут по лезвию горизонта,
витражи рисуют мгновенья цветными полосами.
Солнце слепнет и щурит глаза воспалённые,
со лба неба откинув кудрявую прядь - след самолёта.

Мне сказали: "Жди!" И оставили
лежащей на животе на берегу постели:
кожа лопнула от пробившихся крыл на спине.
Им, наверное, стало завидно.

Ожидание
никогда не догонит завтра и вчера не вернёт.
Светлые лики птицами летят мимо, как на экране.
Скрипка плачет по ним в метро,
волны бьются в платформу, притворяются поездами.
Изначально всё искало себя, но в конце ничто обретало.

У меня есть всё,
кроме ночи бессонной, что полна закатом,
пьяна мальтийским мистралем.

 

 

Вверх

 

© сайт "МП".

Rambler's Top100 Rambler's Top100