Сайт "МОСКОВСКИЕ ПИСАТЕЛИ" Списки
Произведения
Союзы
Премии
ЦДЛ
Альбомы
Хобби

Виктор ПЕТРУХИН
(СЕМЁНЫЧ)

Еще стихи

ДО и ПОСЛЕ

ЗАПРЕТНЫЕ МЫСЛИ

1965-1968

ЯНВАРЬ

Моя судьба: зимою - по метелям;
По лужам, по грязи, - когда апрель.
Идти к телятам, к хрюшкам белотелым,
Вонзаясь тенью в жуткую метель.

Моя судьба - подённо слушать песни
Зимы на струнах тонких проводов
Над сёлами, полями, по предместьям,
Вдали от шумных людных городов.

Мне запах хлева, песни ветра - любы,
Мне любо солнце в слякоти дворов,
Денник, кобыльи трепетные губы,
Ряды на дойку поднятых коров.

Темно ль, светло - прислушиваюсь к песне,
Которую выводят провода:
То - вой, то - свист, как пушкинские бесы,
Проникшие из прошлого сюда.

Январь свирепо трётся об ограды,
Вокруг меня густая канитель!
И нет правдивей этой русской правды -
Идти в тепло сквозь белую метель.


* * *
А вы-то говорили, мы-то думали!
Мы думали, что мир наполнен умными;
Мы думали, что свет наполнен добрыми,
Как дом, к восходу обращённый окнами,
Пронизанный лучами с низу до верху,
И занавеси выпластаны по ветру...

А дом обвешан плотными гардинами,
Суровыми, как стражники, картинами,
Размноженными тысячно портретами,
Секретами, секретами, секретами.

Вы тонко управляли нами, юными.
И стали мы, как вы, фальшивострунными,
Мы как бы из неискренности сотканы:
Рисуем дом с распахнутыми окнами,
Себя самих - непугаными птицами,
И Бог весть, что скрываем за ресницами.


СТАНОВЛЕНИЕ

То - пятьдесят советской власти,
То - комсомолу пятьдесят:
Всё разжигают наши страсти,
А наши души не горят -

Не тот заряд!

Когда летели богатырки, -
Молниесабельный отряд,
Когда на конские загривки
Последний натыкался взгляд,

Когда в снегах, до корчей в теле,
Сжимали пальцы автомат,
Когда сквозь потные шинели
Клевали пули наугад, -

Был крут заряд!

Но их заслуженная слава, -
Как сон, как скрытый водопад.
Пластается лихая лава
В степную даль, в костёр, в закат.

Всё больше книг, гранита, бронзы,
Всё равнодушней взор назад,
И одинокие берёзы
Вокруг сиротами стоят.

Да, мы - герои, мы - другие,
По жизни в нас иной расклад
И мы, быть может, новь России,
Но наши души не горят.


* * *
Солнце всё выше, по снегу - лагуны,
Струи от кровель, как звонкие струны,

В дальних полях воскресает живое
Для торжества, для победного боя.

Небо разверзнет свои океаны,
Чёрные ветки вопьются в туманы,

Воды сольются в одно наступленье,
Так завершается долготерпенье!

Так начинаются новые эры!
Солнце горит на полу у портьеры,

Солнце на лужах и на небосводе, -
Белые крыши прядут половодье.


* * *
В красной бурке кто-то снился мне:
Он в ночи пластался на коне.
Подскакал под окна, осадил,
Двери распахнул, от сна будил.

Донеслись волненье ковылей,
Запах чернозёма от полей,
Конский топ и ржанье, зов трубы.
Это - продолжение борьбы.

Незнакомец (не видать лица)
Повторял: "Измена у крыльца!"
И рукой отчаянно махал,
Слово "коммунисты..." выдыхал.

Я с трудом развёл пластины век,
На локтях поднялся, сколько мог,
Но нетерпеливый человек
Птицей прочь метнулся за порог.

Я не знаю, кто в покоях был.
Кто предатель? Как беде помочь?
Над страной Советов месяц плыл
И спокойной выглядела ночь.


1979 - 1982

* * *
С луной, ромашками, весной
Равняли вас поэты,
С кобылой масти вороной
И тайнами планеты.

Дотла сгорали от любви
И отроки, и старцы.
И в мраморе, и в рубаи
Вам вечно воплощаться.

О вас сказали мастера,
Мужья о вас сказали,
Когда, бывало, до утра
Вас, юных, целовали.

Сравнений не осталось мне,
Теряюсь поневоле.
Мы есть - вы счастливы вполне,
Нам с вами - счастье вдвое.


* * *
Сползло светило за дома,
В деревьях тени загустели,
Волны ленивой бахрома
В порту заметна еле-еле.

Горят сигнальные огни,
Баржи, у стенок, - темнолобы,
Большие краны, без возни,
Опорожняют их утробы.

Дымов белёсых палантин,
Судов рабочее гуденье,
И веет силой из глубин
Портового обыкновенья, -

Свободы сила лишена,
У ног рокочет глубина.


* * *
Народ преследуют напасти,
Когда невежество у власти.


* * *
Направо и налево повернусь,
Везде на обывателя наткнусь,-
Вот Партии надёжная опора!
Без спора, без протеста, без укора.


* * *
Мир этот, мнилось, мне принадлежит,
Как каждому из нас без исключенья.
За это прадед белыми убит,
Отца настигло Курское сраженье.

А мир в руках влиятельных невежд,
И никаких на равенство надежд.


* * *
В лугах ромашка, на небе звезда,
Они на этом свете - навсегда.

Мои стихи, твоя любовь ко мне,
Их не оставит время в стороне:

Твоя любовь продлит живую нить,
Слова мои в потомках будут жить.


* * *
Душа, как мотылёк свечи,
Как скрипки тонкая струна:
Вздохни - и оживёт в ночи,
Коснись - сочувствия полна;

Дунь посильней - и тьма вокруг,
Рвани - и тихо станет вдруг.


* * *
Хитро в речах расставлены слова,
Но смысла нет,
Как жизни нет в макете.
Безмолвствует о пленумах молва,
Хотя о них расписано в газете.

Слова и старцы дряхлые пусты,
И мы с тобой во власти пустоты.


* * *
Когда в Кремле на лацкан пиджака
Ложится мягко с орденом рука,
Ханжа ханже о чувствах говорит,
Смеюсь, да и никто не устоит.

Когда толпа, от старца до юнца,
Готова грызться из-за огурца,
Когда - змеится в сектор где вино,
Смеюсь, хотя, конечно, не смешно.

Бывает, что на тропах бытия,
В мечте наивной, оступаюсь я
Или на жало подлости наткнусь, -
Печально, но хотя бы усмехнусь.

Я плачу от обиды и бессилья,
Когда свободе отрывают крылья.


1983

* * *
Проходят годы, и ржавеет сталь,
И надо штопать старенькую шаль,
И нету избавленья от морщин,
И радоваться вроде нет причин.

Не окрыляет, что померкнет свет,
Но и рыдать об этом - смысла нет.


* * *
Снега спресованно ложатся,
Белым-бела пустая даль,
Под вечер может показаться:
Жизнь - это холод и печаль.

А это с нами сводит счёты
Томительная нить работы,
Усталость, суета сует,
Неповторимость прошлых лет.

Возьмём высокие бокалы,
Нальём прозрачного вина...
Иль усомнимся для начала:
Жизнь наша так ли решена?


ЕЛЕНЕ

Любим мы друг друга - ты и я.
Говорю тебе: "Любовь моя".
Нет тебя, я вижу образ твой, -
Ты всегда со мной, а я с тобой.

Две магнитных грани - ты и я,
Две звезды в зените бытия,
Два непокорённые крыла.
Ты - ромашка в травах, я - пчела.

Слившиеся вместе две мечты,
Два начала жизни - я и ты.


* * *
Беру косу, в луга спешу, -
Путь по заре к лугам, -
Блестящим лезвием шуршу,
Кладу траву к ногам.

И осыпается роса,
И проступает пот,
Прокошенная полоса
Ведёт за горизонт.

Там солнце круглое бело,
Вся Русь передо мной.
Мне бесконечно повезло
С родимой стороной.

Над ней прокатятся века,
Пройдут секретари,
На ней, и впредь, наверняка,
Пребудут косари.

Держись на шее голова,
Веди косу, цевьё,
Ложись, духмяная трава, -
Раздольюшко моё.

Моя просторная земля,
Твой ум и кротость глаз,
И мощь твоя - не от Кремля,
От каждого из нас.

Я знаю это вопреки
Программам и кружкам, -
По скулам ходят желваки,
И мышцы по рукам.


* * *
Зимою, летом, осенью, весной, -
В круговороте вечного движенья
И неизбежного самосожженья
Не ползай, если крылья за спиной.


* * *
Не пропусти мгновенье красоты,
Не испугайся собственной мечты,

Живи просторно, круче забирай,
И прежде, чем умрёшь, не умирай.

И, слушая законников страны,
Останься в напряжении струны.

Елею лжи не подставляй лица,
Есть истина, служи ей до конца, -

Печально, если выстрелит судьба,
Печальней состояние раба.


* * *
Ещё не выпал первый снег,
Ещё, как факелы, деревья,
И речка продолжает бег,
И в небе синие кочевья.

И солнце яркое горит.
Но жестки высохшие травы,
И воду чистую знобит
По колеям у переправы.

Земля холодная пуста,
И я в карманах грею руки.
Отчётливы реки излуки
И дальней зяби чернота, -

Полны ли, нет ли, закрома;
Итоги знаю ли, не знаю...
Ноябрь. Должна прийти зима.
Переворота ожидаю.


* * *
Когда глаза наполнены слезами,
Мир в искажённом виде перед нами:
Смещённость лиц,
Изломанность берёз.
Не доводите ближнего до слёз.


* * *
Не привлекает внешностью своей
Тщедушный, незаметный соловей.

Но вот луна легла на водоём,
И соловья не спутать с воробьём:

Лес осиян, таинственны кусты,
Исполнен мир любви и красоты.

Среди людей, в том круге бытия,
Где лишь частицы массы ты и я,

Неповторимых лиц не повстречать,
На каждом однозначности печать;

Алмаз души, блистающий талант -
Лишь пропаганды серый вариант.

Круг бытия такого разомкни,
Свободно всеми гранями блесни.


* * *
Смерть - истина, но истина - и жизнь:
Капитализм ли здесь, социализм.
Быть здоровей, стремительней, богаче, -
Могу ли жизнь вообразить иначе.

Кто волю в этом каждому даёт,
Тот - навсегда, я знаю наперёд.


* * *
Во мне и раб, и вольный человек,
Ничтожество и Бог одновременно;
Пустыня я и плодородный чек,
И драмы жизни малая арена.

Я человек, никто мне не судья
Под синью неба и за краем сини,
Лишь совесть, только Родина моя,
Позор концлагерей и быль Хатыни.

О людях дума, о земле печаль,-
Мне мать, родив, дала на это право.
Я человек, но свойство это, жаль,
Лишь слово на губах твоих, держава.

Жестока к человеку и груба,
Лелеешь ты и чтишь во мне раба.


* * *
Юность - алая заря
Над расщелинами улиц,
Паруса, что натянулись,
Чтобы вырвать якоря.

Юность - дерзкая мечта -
Цепко за руку взята.


НА СМЕРТЬ
АНДРОПОВА И
ВОСХОЖДЕНИЕ
ЧЕРНЕНКО

Земля российская,
Печальней нету доли:
И скорбь насильственна,
И радость - по неволе.


1984

* * *
На тёплую ладонь руки
Роняет роза лепестки:
Два, три, четыре лепестка,
Всё благолепие цветка.

Не сохраним ни я, ни ты
На лицах юные черты,
И без следа, и до конца
Исчезнет молодость с лица.

Так изначально повелось:
Меняется, что родилось.

Тьма туч раздвинется едва,
Плеснётся в небе синева;

В листве скрывается бутон,
Он будет в розу превращён;

И губы, что к губам прильнут,
На землю молодость вернут.


* * *
Москва, Москва, седин твоих коснусь,
С Замоскворечья ветром задохнусь,
Услышу гул твоих колоколов
Со всех сторон, от всех глухих углов.

Печаль моя, прелестница моя,
В кольце бульваров закружился я,
Мне Гавриила чудится басок,
Мне виден Кремль, - он ладен и высок.

Здесь хаживали некогда цари...
Прошли цари, пришли секретари.
Я не о них. Святынь твоих коснусь
И как бы на столетья обернусь:

Со всех сторон, от всех глухих углов
Тревожный слышу гул колоколов.


* * *
Ждём колоритных красок лета
Украсить серость бытия,
Но небо тучами одето.
Как в клетке, ходим ты и я.

Неси вино и два бокала, -
Жить нестерпимо в полнакала.


* * *
Идут ребята в коммунисты,
В их растворяются рядах,
Путь этот, некогда тернистый,
Теперь, как будто на медах.

Идут ребята в коммунисты,
Едина мысль, один маршрут,
Не запевалы, не горнисты
Рядами сомкнуто идут, -

От центра до периферии
В шелках знамён совсем другие.


* * *
Вино, сомнений нет, большое зло,
Но и с режимом нам не повезло.


1985

* * *
В петле неподтверждаемых идей
Обманчиво спокойствие людей.

Так океан синь-озером лежит,
Так молчалив отвесных гор гранит.


* * *
Гармония - вот мира существо.
И гармонично наше естество.

Несовершенство общего устройства
Бросает нас в пучину беспокойства.

Но именно оно, несовершенство,
Несёт в себе мгновения блаженства,

Когда, ища опору для ноги,
Мы к совершенству делаем шаги.


* * *
Широко и длинно
Полотно небес,
Плоская равнина
И. по краю, лес.

Белыми кудрями
В небе облака,
Солнце над полями,
Плечи жжёт слегка.

Простенькое лето,
Пыль вдали пуржит.
Господи, ведь это
Родина лежит!


* * *
В травах степей
у подножия гор Казахстана
Солнце плескается
в каждом бокале тюльпана;
В каждом потоке,
внимательно лишь посмотрите,
С белых вершин
хрусталя растворённого нити;
В каждой казашке,
чьи веки припухлы немного,
Жизни начало,
законченность края степного.
Видел я как-то
на людном бульваре Чимкента

Брали, как беркута,
парня-казаха три мента.
Как извивалось,
как билось упругое тело,
Как оно в клетку фургона
входить не хотело,
Как оно жаждало жадно
желанной свободы!
Разве не каждый мужчина
орлиной породы!

Небо объемлет меня
и приятно ласкает лучами,
Ветер "Чокпак"
треплет волосы мне над плечами,
Гостем стою
у подножья хребтов Казахстана,
Греет мне душу
прохладное пламя тюльпана.


* * *
Жёлтые листья упали,
Белые пчёлы летят,
Рощи на белые шали
Жёлтый меняют наряд.

Выйду ли в белое поле,
Улицей вьюжной пройду,
Я загрущу поневоле,
Родину мёртвой найду.

Взгорок, берёза, дорога,
Сердце внезапно замрёт, -
Мама стоит у порога,
В дом, обогреться, зовёт.

Грустное чувство обманно,
Зимняя стыдь не права, -
Вьюжно, светло ли, туманно,
Родина вечно жива.


* * *
Дым облаков - вот наша жизнь, -
Растает без следа.
Поток ручья - вот наша жизнь, -
Уходит в никуда.
Трава лугов - вот наша жизнь, -
Цветёт ни для чего.
Моя любимая - вот жизнь
Для сердца моего.
Лицо и стан её - вот жизнь, -
Держу себя едва.
Соединенье с ней - вот жизнь
И вечность естества.


1986
* * *
Вот самолёт, а вот простая птица,
Их вижу в синеве над головой,
Летят они, но лайнер не живой,
Предписано: взлететь,
лететь,
садиться.

И мне предписан жизненный статут,
Я от него не смею отклониться.
Я вижу, как свободно реет птица,
Как прям в лазури лайнера маршрут.


ТЕАТР
(после спектакля
"Царь Фёдор Иоанович")

Театр. Я окружён огнями,
Мгновенья праздника ловлю,
Толкаюсь, люди, между вами
И каждого из вас люблю.

Душа ликует, глаз не дремлет
И к талиям скользит от лиц.
Меня волнение объемлет,
Воображенью нет границ.

Но вот движенье замирает,
На бра и люстры сумрак лёг,
И Смоктуновский начинает
Негромкий чёткий монолог.

Я - зренье весь и весь -вниманье,
Ни шороха, ни шума с мест,
Слух ловит речи выдыханье,
Взгляд ловит молчаливый жест.

Люблю явиться к полуночи
Домой, приподнят, утомлён,
И долго внутренние очи
То шаг отметят, то поклон.

И долго грезится иль снится
Быль или небыль, не понять:
Светящаяся колесница,
Священного искусства власть.

* * *
Три свечи, три пёрышка огня,
Поцелуй , красивая, меня,

В холстовье ногами оплети,
Буйство жизни в жилах укроти,

Силе грубой противопоставь
Плоти ослепительную явь.
Три свечи, три пёрышка огня
Причастили к вечности меня.


НА СМЕРТЬ КОСМОНАВТОВ
ПРИ ВЗЛЁТЕ АМЕРИКАНСКОГО
КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ

Человечество - братья и сёстры мои,
Если взрыв "Челленджера"
ладонью печали
Стиснул сердце моё,
и вокруг замолчали,
Точно в доме убавилось членов семьи.


* * *
Закат багров, под ним столица.
Над ним, в полоске голубой,
Звезда белеет, точно птица -
Напоминанье нам с тобой
О беспредельности вселенной,
О жизни, точно сон, мгновенной.

Но не печалиться об этом
Пришли под солнце ты и я,
А насладиться вечным светом,
В суровых гранях бытия,
Любить и знать, что мы любимы
И во вселенной повторимы.


* * *
С горы ли жизни, в гору ли идём,
Ночною ли порой, прозрачным днём,
Мы часть пути проводим у огня,
То весело, то голову склоня:

Вверх уходя, жжём радости костёр;
Костёр печали - по дороге с гор.


* * *
Друзья мои, соотчичи простые,
Вы - родники под звёздами России,
Питаете собой и мрак болот,
И рек великих полноводный ход.


* * *
Огненные клёны, рыжие осины,
По небу обрывки белой парусины,
По низу чернеет зяблевая вспашка,
Мокнет от работы нижняя рубашка.

Красота земная, русские просторы.
Русские деревни не ласкают взоры,
Но идёт работа рядом с матюгами,
Втаптываем совесть в землю сапогами

Русские деревни: хаты, хаты, хаты..
Кое-где живые, кое-где распяты.
И горят осины, и пылают клёны,
Рассыпают искры огненные кроны.


* * *
Чёрной, бездомной собакой
Ночь разместилась у хат,
Стонет, скребётся из мрака
В окна, где лампы горят.

Люди хлопочут устало
После рабочего дня.
Я натяну одеяло:
Пёс, не скули на меня.

Золото листьев опавших,
Осень, в лесах не крути,
Тихо гори для уставших
И одряхлевших в пути.

Я натяну одеяло:
Ночь, по стене не шурши,
Наворожи небывало
Сказочных грёз для души.


В ВАГОНЕ МЕТРО

Две девушки - две розы,
Упругих форм напор,
Две юные берёзы:
Как шелест, разговор.

Два взгляда ножевые,
Лазоревая тушь,
Две прелести живые
Среди усопших душ.


* * *
Вот камертон, вот молоток.
Ударю молотком -
И звука чистого поток,
Как запах над цветком.

Чем ни ударю, тот же звук,
И чистый, и простой,
Легко течёт с ладоней рук
По комнате пустой.

Моя душа не камертон,
Ей чужд однообразный тон.

Она - отзывчивый орган
В стихии бытия:
Обман, - и, чувствуя обман,
Звенит душа моя;

Беда, - и вот она гудит,
Как вечевой набат.
Неадекватность ей грозит
Погибелью стократ.

Моя душа не камертон,
В ней гнев рождается и стон.


* * *
Не нужен, изгнан,
Лишним признан,
На остриё беды нанизан,
Униженно поклоны бью,
Людскую сущность познаю.
А сущность такова людская:
Лицом к лицу с чужой бедой,
Она, как глубина морская
Под верхней солнечной водой, -
Вот проявляется, вот зрима,
И, через миг, непостижима.


* * *
Источник, что пробился из глубин,
В болотной жиже мечется напрасно.
Среди болот удел его один -
Питать трясину влагой ежечасно
И в жижу превращаться в тот же миг.
Но дышит, бьётся, мечется родник.


* * *
В семнадцатом единство и свободу
Провозгласила партия народу.
Да, мы равны, при размышленье здравом.
Так кролики равны перед удавом.

* * *
Жду кубанскую казачку,
Дверь не затворил.
Сласти вскрыл,
Печенья пачку,
Чаю заварил.

Не идёт. Нужна разведка.
Коридор. Луна.
Черноглазая соседка
В комнате видна:

Свет над ней,
В лице вниманье,
Сервирован стол,

Напряженье ожиданья.
Постучал, вошёл.

- Здравствуй.
- Здравствуй, - отвечает.
- Вот и я - казак.
Но меня не привечает
Гурия никак.

Потоптался, удалился,
Спорить ли с судьбой?!
Поединок мне приснился,
Дивчина, с тобой:

Заходил я с фронта,
С тыла
И упал в бою.
Ты на грудь ко мне склонила
Голову свою.


1987

* * *
По утрам седые росы,
Одуванчиков шары,
Солнце, первые укосы -
Лета первые дары.

И раздольно, и привольно
Над лугами за рекой.
Отчего же сердцу больно
В колыбели дорогой?

Отчего душа, как пламя
На юру да на ветру,
Или мечется кругами,
Точно мусор по двору?

Оттого, что я не звёздам,
Не себе принадлежу, -
Я бездарным людям роздан,
Как на привязи, хожу.

А Россия! А природа!
Кучевые облака,
Солнце жарит с небосвода,
Белорыбицей река,

По утрам седые росы -
Самоцветы под лучом.
Юно падаю в прокосы,
Чисто всё мне нипочём.


* * *
Сворачиваю шею коренному,
Рву мундштуками лошадиный рот,
Шепчу: назад, пройдёмся по былому,
Но кони пробиваются вперёд.

В неумолимой скачке свирепея,
Несут мою скорлупку бытия.
Лечу, перед землёй благоговея,
Но твердь родная, точно не моя.

Всё чудится мне, что она чужая,
Что зря гоню горячих лошадей,
Охаживая их и возбуждая
Неприязнь окружающих людей.

Ах, кони, кони, - сердце, ум и чувство,-
За вами свеи, перед вами мгла.
Движенье - ваше вечное искусство!
И в мыле пах, и в пене удила.

И в мощной скачке чуден космос божий,
Смысл бытия земного крайне прост, -
Гоню коней, всмотрись в меня, прохожий,
Пока я не растаял среди звёзд.


* * *
Белые птицы, чёрные птицы;
Губы твои, и глаза, и ресницы;
Пламя заката, восхода зарницы;
Жизни прекрасной и грустной страницы

Мелкие звёзды, крупные звёзды;
Серые будни, сладкие грёзы;
Иглы и розы, иглы и розы,
Жизни суровые метаморфозы.

Старые лица, юные лица
По канцеляриям маски и позы.
Белые-белые в поле берёзы,
В небе журавль, за морями синица.


* * *
Осень - рыжая лисица -
По полям и по лесам.
Улетающая птица -
Увлажнение глазам.

Солнце в небе - лист кленовый,
Занесённый от земли.
Рощи меряют обновы,
Увядают ковыли.

Дух спокоен и возвышен,
Телу бренному тепло,
Лист планирует, не слышен.
Праздник. Тихо и светло.

Я среди прозрачных красок -
Завершающий мазок,
Органично вписан в праздник
Мой седеющий висок.

С бодрой лёгкостью ступаю
По ковру листвы в лесу,
Настигаю, настигаю
Осень - рыжую лису.


ВЫСОЦКОМУ

Когда авгуры из палат Кремля
Закладывали пробы на народе,
Невидимая всем душа моя
Была лампадой скорби о свободе.
Когда, казалось, пёрышко огня
Иссякнет, озарив сосуд мой плотский,
Держал огонь и поднимал меня
До человека на земле Высоцкий.
Пусть я хранил сосуд, а не огонь,
Пусть пламя было шатким и не броским,
Но был его частицей светлой Он,
С гитарой выходящий на подмостки.
Я, тихий раб, рождённый от раба,
Вобравший правду строевых мелодий,
Поверил: рабство не моя судьба!
Моя - хрипела в образе Володи,

Прищуром глаз его во мне жила,
Спасала от распада, как могла.


* * *
Потёмки ранние осеннею порой,
Холодный дождь и листья ярких окон,
Спешу к тебе и трогаю рукой
В пространстве комнат золотистый локон.
Дождь моросит за теменью стекла.
И музыка в транзисторе, как птица.
Твой слышу смех - и мысль моя светла,
И, сумрачная, светится столица.

Пусть - осень и дождливо, и темно,
Мы пьём любви волшебное вино.


* * *
Как нарисованы, поля.
Над кромкой дальней птица.
Как масло, режется земля,
Как чёрный пух ложится.

В пух этот брошу я зерно,
И солнце рыжим брюхом
Его нагреет и оно
Поднимется над пухом.

Заколосится в поле рожь,
Из края в край качнётся.
В ладонях колос изотрёшь, -
Зерно с ладоней льётся.

Зерно - вот истина сама.
Плевел не сыпят в закрома.


* * *
Куст роз в листве темнозелёной
Под охранением шипов
Скрывает алые бутоны
И яркие огни цветов.

Цветы перекочуют в вазу,
А листья, знаю наперёд,
Глубокой осенью, не сразу,
Холодный ветер оборвёт.

Зима накроет белой ватой
Скелет роскошного куста,
Но жизнь, возникшая когда-то,
В корнях до срока заперта.

И, как преодоленье прозы
Судеб на суетных кругах,
Здесь летом снова вспыхнут розы
И капли рос на лепестках.


* * *
Вот вернисаж, -
Висит в углу картина.
Нагнулся. Называется - "Россия".

На первом плане и на дальнем плане
В стаканах лики вижу через грани,
Под ними котлованы,
А над ними
Словами всё исписано родными:
На красном фоне и на стенах зданий
В прожекторах подобья заклинаний.

Венец всему - чугунная десница,
Под ней толпой решительные лица,

А дальше - бездна, космос:
Чёрный воздух
В пульсирующих бесконечных звёздах.
Как чёрный космос, дыры котлованов
И яркий свет лучится от стаканов.

Толпа гудит, сужденья извлекая:
- Такая, - слышу.
Слышу: не такая.


* * *
Метнулось пламя красного костра,
Как танцовщица в полутёмном зале,
Вокруг вершины сосен застонали,
Как - будто на смычковых мастера.

И ветер - седовласый дирижёр -
Заволновался весь под лунным ликом,
И звуками наполнился простор
В порыве и согласии великом.


* * *
Село снегами замело,
В садах морозно и светло.

Из-под сугробов там и тут
Дымы отвесные идут

И тают в синей вышине,
И солнце в небе и во мне.

Я слышу, в стойлах, нелегко
По трубам бьётся молоко;

В амбарах, где полутемно,
Ждёт срока тёплое зерно;

Из мастерских далёкий стук,
Высь надо мной и ширь вокруг.

В полях печально и светло
Живёт советское село.


1988

* * *
Услышь меня, мать моя.
Услышь меня, Родина!
Владычица-Партия, -
Змея-подколодина.

В твои платья рядится
Подражает говору,
За спиною палица
На твою, мать, голову,

Чтоб лишилась памяти:
Глянешь - мир безмолвия.
Чтобы - только Партия
И её история

В самовластье гордая,
Преступная, грубая...
Услышь меня, Родина,
Услышь меня, любая.


* * *
Весна. Хрипатые вороны
Пустые оглашают кроны.

В долинах снежные покровы
Не так белы, не так суровы.

Лёд подо мной, как промокашка,
А в небе первая ромашка.

Грачи, я видел, прилетели,
И ослепительны капели

Из жёлтой пряжи, чистой сини
Оттаивающей России.


* * *
На душе, как в деревне по осени:
В серых тучах ни светлой черты,
Слякоть, морось, железки разбросаны,
Кроны голы, раздеты кусты.

Мысли - хаты вдоль трасс кособокие:
Та - забита, а та - без окон.
Были некогда Храмы высокие
И мечты, как малиновый звон.

Были, не были. Были наверное.
И слова были смысла полны,
Как лари или ёмкости мерные
Той, недавней совсем, старины.

Рот смыкаю. Мне слышать не хочется
Ни себя, ни другого раба, -
Что - Иванова, что - Коротича, -
Всё - к чертям: перестройка, борьба...

Это листья сухие разбросаны
И летят вдоль дорог, и шуршат,
Это низкие тучи по осени,
Точно серые волки, спешат.


* * *
В безднах вселенной, за чёрным окном
Плавится звёздочка в мире ночном.

В хрупком бокале, в прозрачной воде,
Тянется роза к далёкой звезде,

Роза на чёрном пространстве стекла, -
Как бы звезда сквозь стекло протекла.


* * *
Вот инквизиция, а вот
Партийные дела,
И, глупый, мечется народ
От дыбы до ствола.
И каждый шкуру бережёт,
Добро б навек была.

Какое дело, кто пасёт
Покорного осла!


ЧИТАЯ СТИХИ
ОМАРА ХАЙЯМА

По рубаи глазами пробежал
И слов на языке не удержал:
Как мучились,
Как радовались люди!
Дороги их и я не избежал.


* * *
Как в небе облака меняют вид!
Как синева клубится и кипит!
Как ветер свищет и деревья гнутся!
Вот так рабы в покорности клянутся.


* * *
Углы. Люблю их обнажённость,
И острый угол, и тупой:
Стыковка линий под рукой,
Проникновенья напряжённость.


ОБРАЗ ПАРТИИ

Облака под небосводом,
Ниспадающая даль,
Пью со всем моим народом
Всенародную печаль.

Образ партии... Который
Образ - истина сама?
Не убийца ли матёрый
Проникает к нам в дома?

Не возносят над рядами
Тех, кто с прочими не схож!
Не каморра ли над нами
Палантином стелет ложь?

Не невежество ли это
В оболочке мудреца
По сиянию паркета
Носит мертвенность лица?

Образ Партии... Не тот ли
Образ надо понимать,
Что, как нитки, наши вопли
Начинает обрывать?

Ленин, Сталин, Брежнев...
Кто же
Отражает естество?
Не одно ль оно и то же,
Масс партийных вещество?

Боже праведный! За фразой
Тать скрывает тайный взгляд.
Фаза следует за фазой,
Воланд правит маскарад.


* * *
Храмы православные -
Свечи на снегах -
Прадедами ставлены
Пламенеть в веках
Негасимым пламенем
Вечности самой.
Это души праведных
В небе надо мной,
Это души грешников
Матери земли
В чёрной бесконечности
Вечность обрели.


1989

СОН О СТАЛИНЕ,
ЧЕРЕЗ 36 ЛЕТ
ПОСЛЕ ЕГО ПРАВЛЕНИЯ

В земле. Не говорит, не слышит.
Но дышит, дышит, дышит, дышит.


* * *
Осень в жёлтом сарафане
И в косынке голубой
Вдоль дороги, над лугами,
У меня над головой.

Бусы красные рябины
И зелёный башмачок,
Клёны, липы да осины,
Да залётный паучок.

Слева вспаханное поле
Справа, в поле, - зеленя...
Кабы разум на престоле,
Кабы это - от меня.

Красоте родного края
Доброты бы да ума,
Вот и вся картина рая -
Наши отчие дома.

Здесь берёзы - нежность линий,
Здесь не бабы - мужики,
А длина мужских извилин -
Окружные кабаки.

Осень в жёлтом сарафане,
Листьев сказочная вязь.
Не поднять двумя руками
Землю, втоптанную в грязь.


В ПОЕЗДЕ

Он - "афганец".
Исследовал груди Земли,
Прижимался к ним,
Брал за вершины,
Смерть ходила за ним
И кривлялась в пыли, -
Это жизни роняли мужчины.

Взгляд лукав.
Этот парень навылет глядит,
Обожжён и обветрен, и строен.
Громко голос его
В разговоре звучит, -
Глотку правил, вставая над боем.

Он "афганец". Герой.
В той стране - оккупант.
Сеял смерть указательный палец.
Не могу оправдать тот далёкий десант,
Но хорош этот парень - "афганец".


* * *
Зелень рябиновых веток,
Пурпурных ягод мазки -
Знак уходящего лета,
Как бы седые виски.

Скоро широкие кроны
Буйных, когда-то, надежд
Медленно сбросят на склоны
Ткани ненужных одежд.

Светлые дали мечтаний
Плотно забьют облака,
Синие реки желаний
Высохнут наверняка.

Или покроются льдами
В снежных лугах набегу...
Угли рябины, как память,
Будут гореть на снегу.


* * *
Птица жизни: то она бела,
Надо мною два её крыла
В синем небе над лучом сосны
В ветках на четыре стороны;

То увижу вдруг - она черна,
Точно ночь за окнами, она,
И в самом жилье погашен свет,
Ни огня во всей вселенной нет.

Вот зависла, крылья распластав,
Как бы человек лежит, устав.
Вижу не в очки, не сквозь стекло:
Птица жизни - серое крыло.

Счастлив, кто заметит со двора
В серых крыльях радугу пера.


МОЕМУ ДРУГУ
ЕГЕНИЮ ЕВСТАФЬЕВУ
- КОНЕВОДУ
(надписи на подарках)

Надпись на подсвечнике:

Жизнь - быстрый конь,
А ты седок на нём.
Огонь в седле по бурке узнаём.

Надпись на свече:

Горит свеча, а там горит звезда,
И им не уравняться никогда:
Звезде раздвинуть ночь не по плечу,
Чтоб ночь раздвинуть, засвети свечу.


Надпись на кружке:

Гори свечой, гони вперёд коня,
Стопа - не пить, а добавлять огня.


1991

* * *
Берёза сбросила одежды,
Надела белую фату,
Питает новые надежды,
Лелеет новую мечту.

И сбудется предположенье,
Зелёный вскроется ларец,
В безмолвном белом окруженье
Она уходит под венец.

И - сбудется: совсем другая
Весной серёжками махнёт,
Уже не юная такая,
Как было в мае в этот год,

Но молодая, вся в зелёном,
Вся, как на праздник, на ветру.
Зимой не смерть гудит по кронам,
Гуляет свадьба по двору.


МАТЕРИ

Лик святой - не образ божий,
Образ - матери моей:
И когда была моложе,
И теперь, когда - старей.

Он со мной всегда и всюду,
Лик её, как сквозь туман.
И на нём глаза, как чудо,
Как охранный талисман.

В них тревожная суровость
(время - знай и меру - знай),
Кротость в них и непокорность,
И смешинки через край.

Миновала осень. Зимы.
В поле зябкая лоза.
Боже, как они ранимы -
Чудотворные глаза.

Глубина морщин на коже -
Прочный след нескладных дней.
Лик святой - не образ божий,
Образ матери моей.


* * *
Прилетели жар-птицы
На берёзы и клёны,
Да - не перья, а листья,
И - не крылья, а кроны.
Ярко-красные ткани,
Золотые обводы
Широко над стволами,
Как на празднике моды.
И - не ягоды, серьги,
И - не кроны, а платья,
Пышнолистые ветки
Зазывают в объятья,
Это женщины в жёлтом
И мужчины в зелёном

Разгулялись под солнцем
По российским просторам
Не от счастья-удачи,
Не от горя-печали.
Это - песни, не плачи,
Это - ветер ночами.

Прилетели жар-птицы,
По лесам пали-сели,
И качались всю осень,
Да к зиме улетели.


* * *
Вчера ворон срывало с крон,
Всю ночь по бабьи кроны выли,
Всю ночь кого-то хоронили
Они вокруг моих окон.

Стволы восстали надо мной,
К жилью, рукастые, приникли.
Казалось мне под эти крики,
Что жизнь уходит стороной.

И умер я, и утром встал.
Осколок солнца бил из лужи
И, как весёлый пёс, снаружи
Восток в лицо меня лизал.

К земле прижалась тишина,
Вокруг деревья, как святые,
И нет земли милей России,
И жизнь - навеки мне дана.


* * *
Март, лучи, снега, мороз,
Ноги стройные берёз,
В кронах синь, в сугробах синь,
Синева - куда ни кинь.
Реки синие с небес
Затопили лес окрест.


АВГУСТ-91
(дни ГКЧП)

Встаньте, люди, как один!
Честь, достоинство и право
На штыках распять кроваво -
Не дадим!

Встаньте, люди, как один!
Закрестить окно свободы
Порешили держиморды, -
Не дадим!

Встаньте, люди, как один!
Наши лбы держать на мушке,
Вновь сгоняя в комконюшни, -
Не дадим!

Встаньте, люди, как один!
Безоружными руками
Жизни трепетное пламя
Оградим!

* * *
Вьются тучи, в тучах грозы,
Ветер воет в проводах.
На окне три колких розы
В занавесках-неводах.

Ветер гнёт берёзы к травам,
Травы стелет вдоль земли.
На окне три тонких розы
В занавесках-неводах.

Ливень рухнул на дорогу,
Смыл виденья за стеклом.
На окне три свежих розы
В занавесках-неводах.

Мрачно, холодно, берёзы
Ошалели в мокрой мгле.
На окне три алых розы
Неподвижны в хрустале.


ЗНОЙНЫЙ
ИЮНЬ

Серая ворона -
Чёрное крыло.
Налегло бездонно
Лето на село.

На небе - жаровня:
Угли - до бела.
Старая часовня:
Остов - два угла.

Рядом - хлам повозок,
Хаты - в ряд, не в ряд,
Псы в тени берёзок
У безмолвных хат.

Знойно нависает
Небо на поля
И благоухает
Травами земля, -

Клевера, люпины,
Мятлик, лисохвост, -
Тянет с луговины,
Где прошёл покос.

Дальняя дорога
Скрылась за холмы.
Там просторов много,
Здесь - родились мы.

Склоны косогоров
В зное много дней.
Но я знаю норов
Родины моей.


1992

Л.М.

Красные гардины
Запад опустил,
Стелется в низины
Тонкий палантин,
Белый и прозрачный, -
На подушки тьмы,
Ночью новобрачной
В них утонем мы.
Только почернеет
Алый край небес,
Нас в лугах согреет
Слитный стук сердец.
Нас укроют стебли
От досужих глаз.
Только звёзды в небе
Будут видеть нас.


* * *
Когда тупицы управляют нами,
Когда, к тому же, мы тупицы сами,
Что толку, что о разуме кричим?
Ведь умный для тупиц всегда - кретин.


* * *
В Твери был дождь,
В Клину копилась мгла,
Москва в лучах сиятельной была.

Так сами мы:
Один, - как вешний сад,
Другой - отстойник в линии оград;

Один, - как злак,
Чертополох - другой.
Таков наш мир вокруг и под рукой:

Один - алмаз,
Его в грязи найдёшь,
Другой - дерьмо, но выделан под брошь.

А кто же я?

Для космоса - ничто,
Для граждан - некто в шляпе и пальто,
Для мамы я -
Лучистый самоцвет,
А для кого-то - дрянь, и весь ответ.


* * *
Россия, что качаешь кронами
И слёзы льёшь в осенний день,
Полна орущими воронами
Над прахом жалких деревень?

Россия, что исходишь мыслями
За стенами своих квартир
И по ночам дрожишь под выстрелы,
На клочья рвущие эфир?

Ты снова, Матерь, одурачена,
Всё смотришь в голубой квадрат,
Гадаешь, что там обозначено:
Расцвет, рассвет или закат.

И вновь, как в годы стародавние,
Готова в землю лбом упасть
За харч, чужие брюки драные,
Отдавшись под чужую власть.

И что же ты качаешь кронами,
И что же - слёзы по щекам?
Похоже, мы, тобой рождённые, -
Твоя любовь, печаль и срам!


НЕ МЕЧИТЕ БИСЕР

Не мечите бисер, не мечите,
Свой язык на узел завяжите,
И глаза ресницами прикройте,
И на всё - с прикладом положите.

Разве вас поймёт вот этот лысый,
Что плюётся семечками на пол,
Или - тот? Он всё, что выпил - выссал,
Жалкий, крупногрудый, мощнолапый.

Не мечите бисер, не мечите...
Поведут на бойню - не мычите!


СТРАСТИ ПО РОДИНЕ

1993

* * *
Шарят глазами кавказцы
По девушкам нашим.
Мысленно их раздевают,
Целуют и ноги разводят руками.
Злоба во мне закипает,
Не знал её в прежнее время:
Их братья в нагорьях
Кровью родные дома защищают
И плачут, и гибнут на склонах;
Эти - торгуют и грабят,
Смеясь над радушной Россией,
За миллионы префектов её покупая;
Шарят глазами и,
Выбрав девиц несмышлёных,
В недра российские
Сеют кавказское семя,
Пару "зелёных"
На нищих лобках оставляя.


* * *
Вот она, русская осень:
Золото льётся в глаза,
Прах опустевших колосьев,
Ясных небес бирюза.

Грустно, светло и всесильно
Буйствуют краски окрест.
Справа - щетинится нива,
Слева - кудрявится лес

Жёлтый, с верхушками сосен,
Клёнов багровых мазки.
Мощная, русская осень
Душу мне рвёт на куски.


* * *
Ранним утром, по весне, спросонья,
Как бы слышу крики журавлей.
Будто бы они с небес просторных
Опустились за избой моей.
Я - с кровати, я - в пальто, я - к двери,
За избу, где полюшко моё.

Нет, не журавли на землю сели,
В кронах делит гнёзда вороньё.


* * *
В кепчонке и с велосипедом
Уходит молодость моя;
И жизнь моя уходит следом, -
Их взглядом провожаю я.

Она уходит незаметно,
Лишь мысль ужалит иногда
До осязания предметно:
Она уходит навсегда.


* * *
Всё чаще речи иностранные,
Всё чаще лица не свои
Шуршат концертными программами
В концертных залах в эти дни.

Россия ринулась на улицы
В обман, в торговые ряды.
Толпе сторылой не до музыки, -
Моцарт и Бах ей до м...

И в залах, что поникли люстрами,
В рядах, где тонкий аромат
Наметили духи французские,
Увы! Не русские сидят, -

Мужчины сытые и дамы
Расселись у подмостков драмы.


КОГДА УСИЛИЯ
КАЖУТСЯ
БЕСПОЛЕЗНЫМИ

Сяду, поразмыслю
Над своей бедой:
Никакого смысла -
Биться головой;
Никакого смысла -
Тузиться об лёд.
Сяду, поразмыслю,
Загляну вперёд.
Загляну со страхом:
- Господи, спаси!
Лучше бабу "ахать"
Молча на Руси,
Лучше в горечь горечь
Через глотку лить,
Под забором в полночь
Голову сложить;
Саван - неизбежен
И... какой резон.
Жечь себя небрежно
Под застольный звон
В "счастье" и надломе,
Как на тонком льду?
Лучше я, как воин,
В поле упаду.


* * *
Жизнь прокатилась колесом
Со звоном и подскоком.
И столько было в звоне том
О близком и далёком,

О ярких звёздах и любви,
Морях и жарких странах,
И, как качали корабли
Качели океанов,

Как над родительским крыльцом
Пылали в небе стяги.
Жизнь прокатилась колесом
И залегла в овраге.


ОТНОШЕНИЕ К ЖЕНЩИНЕ

Чарует тайна глаз, ведь я - поэт.
Волнуют бёдра, грудь, ведь я - мужик.
Схожу с ума, когда ответит: - Нет!
А скажет: - Да!.. О, как я многолик.


1994

РУССКИЙ БИЗНЕС

Ночь. Экспресс. Стучат колёса.
В небе звёзды, чисто просо.
Всюду чёрные поля,
Безучастная земля.
Мчит экспресс. На каждой полке
Бизнесмены, их кошёлки:
Упакованный товар,
Пересчитанный навар.
Бизнесмены: лица, руки,
Молодухи и старухи,
Бритомозгие юнцы.
Жизнь взяла их под уздцы,
Волочёт по белу свету,
Как измятую газету,
И несёт, как пыль с дорог,
Вдоль и вкось, и поперёк.
Отбивают стэпп колёса...
Кто-то бросится с откоса,
Кто-то будет голодать,
Слёзы горькие глотать...

Спят, сопят капиталисты:
Отдыхает от свобод
Узкоплечий и плечистый,
Жалкий, Господи, народ.

* * *
Мой дом, берёза за окном,
Тропинка вдаль бежит.
Другие страны за бугром:
И вид, и колорит.
Живут другие люди там.
А здесь - родная мать,
Закаты здесь по вечерам
Подолгу не унять,
Закаты, как большой костёр, -
Домашний мой очаг,
И неба сказочный шатёр -
Накидка на плечах.
Что я ни трону, всё - моё.
Куда ни брошу взгляд, -
И облака, и вороньё
О доме говорят.
Сосновый бор, плакучих ив
Качанье над рекой,
Прохлада трав, весомость нив
В колосьях под рукой.
Здесь мой отец среди избы
За праздничным столом
Срывался, иногда, с резьбы,
Гудел, аж пыль столбом.
И пел. И был простой мотив,
Как стон самой земли,
И был отец неотразим
В печали и любви.

Здесь все - родня, никто не враг.
Здесь морды мирные дворняг.


* * *
Слушаю, русичи, вас, -
Отчий очаг не погас,
Предков огонь не потух,
На небе красный петух
Грудь выдувает вперёд,
Глотку в побудке дерёт.

Парни плечами ведут,
Матерь предать не дадут,
В ратном суровом строю
Встанут за землю свою.

Корни дремучих лесов,
Корни московских глупцов,
Корни степенных крестьян, -
Всех на Руси россиян, -
В мощном сплетенье лежат,
Русь берегут-сторожат.
В сказках, былинах они,
В храмах, где свечек огни,
На площадях городских,
В лучших твореньях людских,
В вечных твоих именах,
Русь, на могильных камнях.

Стелется в поле трава,
Ходит в глубинах плотва,
Гнётся к воде рогоза...
Русь уничтожить нельзя.


* * *
Неприветливая Русь
Всюду окружает,
И есенинская грусть
Сердце надрывает.

Так уж, видно, повелось:
На святых просторах
Мало песен родилось
Светлых и весёлых.

На беде да на крови
Пажити родные.
Но, поди ж ты, оторви
Душу от России.


* * *
Утро. Солнце сквозь берёзы.
Ветер в летних облаках.
Вот они, метаморфозы,
Происходят на глазах:
Было зябко, липла слякоть,
Бичевал холодный дождь,
Приходила сердце лапать
Грусть-печаль. Шептала: что ж,
Жизнь, она ведь - роковая,
Будет хуже, лучше - нет.
И душа моя простая
Не перечила в ответ.
И душа моя металась,
Как берёза на меже.
И жила такая жалость
К самому себе в душе.
Это - русская природа,
Это - кровь её корней!
Переменчивость от рода,
От земли таится в ней.
Грянет солнце через листья,
Хлынет с неба синева,
Друг ушедший возвратится, -
И душа опять жива.
Где вчерашние угрозы
Скорбью сердце разнести?!
Утро, солнце сквозь берёзы, -
Вот и праздник на Руси.


* * *
Что эта жизнь: цветок ли на ветру,
Поток ли, что в низину мчится яро,
Заломленная ль шапка на миру,
Огонь костра,
готовый взмыть пожаром?

И - то, и - то, с чем ни сравни её:
По людям - многолика, многогранна.
И кто-то в ней, - как острое копьё,
А кто-то, - как гноящаяся рана.

Кого- то люди Богом назовут,
И развенчают Бога их потомки,
И каждый выбирает свой маршрут:
Кто - тьмы нагнать,
Кто - осветить потёмки.

Что эта жизнь?
Как много неба в ней
Отмытого, блистающего синью,
Как мало мысли в суете людей,
Исполненной поклонов и насилья.


* * *
Один чеченский генерал
И из Москвы один (убогий)
Сошлись однажды на дороге
И тот, что из Москвы, сказал:
- Ты кто?
- Я президент, коллега,
За мной Чечня - моя "телега",
Ты мне её когда-то дал,
Забыл? С похмелья не признал?
- Ну, нет! Чечня в моём обозе, -
Сказал московский одиози, -
А ты - Шамиль, Хаджи-Мурат, -
Знай, что медведю волк не брат.

И рубанул гордец на это:
- Смех над тобой идёт по свету,
И ты, коллега, видит Бог,
Велик, да плох твой черепок.

- Ну, брось, тебе я не коллега.
Отдай Чечню. Моя телега.
Не то (я только захочу)
Твою арбу разворочу.

Пока плевались на дороге
Друг в друга гордый и убогий,
На Русь, как из дурного сна,
Пришла гражданская война.


1995

* * *
Неотвратимо и сурово
Пришла красивая зима.
Светло и радостно, и ново
В сугробах смотрятся дома.

Столбы оград в пуховых шапках,
В перчатках белый мир ветвей,
И шалый кот на мягких лапах
В снега ныряет из дверей.

И всё блестит под ярким солнцем,
И ослепляет, и горит,
То, чисто зеркальцем, оконцем,
То белым инеем ракит.

И русская душа ликует,
Осенней мглой утомлена.
Поёт и всех подряд целует
В минуту радости она.

И зла не помнит, и взгрустнётся,
Быть может, у окошка ей,
Когда к былому прикоснётся,
Листая томик прошлых дней.


* * *
Луга горбатятся стогами,
Горят рябины по дворам.
Уже холодными ветрами
Подбиты кроны по утрам.
И всё-таки бушует лето:
И солнце в августе печёт,
И даль прозрачная прогрета,
Хоть дело к осени идёт;
Хоть на Руси разор и смута,
И кровь, и слёзы - по края,
И ожидает поминутно
Земля коварство из Кремля.

А лето красное в зените,
И нерушим извечный ход.
Горят рябиновые кисти
Под окнами и у ворот.
В деревьях жёстче шум зелёный,
Плодам опавшим нет числа,
И росы утром так студёны,
Что стынут травы и листва.
А днём жара. Изнеможенье.
В пустых лугах полынный дух.
И стрекотанье, и гуденье
Сливаются в единый звук.

Лежу в траве. Струится с неба
С лучами солнца синий свет.
Россия, быль моя и небыль,
Очарованье детских лет.
Я из твоих ладоней вскормлен,
Мой нрав - история твоя,
В веках сплетались наши корни.
Ты праздник мой и скорбь моя.


АВГУСТ.
У ТЕЛЕВИЗОРА

Смотрю в бесстыдное лицо.
Оно на голубом экране,
То губы заведёт в кольцо
То смотрит мёртвыми щелями,

Как будто в свой безмозглый мир
Втащить замыслило Россию.
Выдерживаю только миг
Тупую эту образину.

И тем я часто ум тревожу,
Как терпит Русь такую рожу!?


* * *
Жёлтый лист, опадая,
Как бы льёт перезвон.
Красота! Да такая,
Что дыхание вон.
В перезвоне Россию
Слышу сердцем моим.
Небо - синие крылья
Над литьём золотым.
Над берёзой осенней,
В крутизне куполов -
Облаков продвиженье,
Как движенье веков.
Вижу ратное поле,
Где сверкают мечи,
Торжество на престоле,
В избах плачи в ночи.
Не в веках затерялись
Лики предков моих.
Предки наши остались
В нас. Смотрите на них.


* * *
Под голубыми небесами
В насквозь продутом октябре
Рябина красными шарами
К земле склонилась во дворе.

И я над рюмкой наклонился
Под грузом невозвратных лет, -
Ещё не умер и не спился,
Но распрямиться силы нет.

А всюду осень золотая,
Шары рябиновых огней,
И радость светлая - до края,
И горечь тёмная при ней.

Так - всё на свете, так - Россия -
Обитель дивная моя.
Её икон глаза святые
Во взглядах женщин вижу я.

Бесовских мыслей наважденье,
Безбожных дней простор и грусть.
За веру и за отреченье
Судить Россию не берусь.

Себя сужу. Не больше жизни,
Знать, матерь-Родину люблю,
Когда отеческие крыши
В чужие руки отдаю;

Когда парней шальные души
И души хрупкие сестёр
Знобит в молельнях, чуда ждущих
И проповедующих вздор...

И рвётся стон из пьяной глотки,
И слёзы - пьяные ручьи, -
Сужу себя над рюмкой водки
В роскошном храме из парчи.


* * *
Зима, зимка, зимушка,
Щёки - алый мак;
Русь моя, Россиюшка -
Попик да кабак.

Удаль молодецкая -
Песня ППШ,
Бывшая советская
Тёмная душа.

Белая околица,
Неба козырёк,
Снег с налёта колется,
Ползает у ног,

Ивушка хлестучая,
Рядом тополя, -
Древняя могучая
Русская земля.

Города огромные
Молча, без возни,
Ставлены свободными
Мощными людьми.

Головы рисковые,
Руки да топор,
Взмах - палаты новые,
Золотой узор;

Колокольни - витязи,
Что ни храм - краса,
Девка ли привидится,
Божьи ли глаза.

Зима, зимка, зимушка -
Всюду белый цвет.
Русь моя, Россиюшка,
Есть ты или нет?


* * *
Россия, кто тебя не лапал,
Кто на тебя не пялил глаз!?
Повергнуть под топор на плаху
Пытались многие не раз.

А ты жива. И нету силы
Тебя унизить и подмять.
Мои соотчичи - красивы.
Их силу силой не сломать.

Но - забурятся, всё не любо:
Вверху - не так, внизу - не так.
Ломаясь и кривляясь грубо,
Русь погружается во мрак.

И вдруг из грязи и из мрака,
За той-ли за рекой Москвой,
Рождается, лучист и маков,
Рассвет далёкой полосой.

И новая заря - в пол неба.
И Русь изрядней и мощней
Державно восстаёт из пепла, -
И вечен этот ход вещей.


1996 - 1997

ЕЛЕНЕ

Хотел я милой жёнке звёзды
Горстями высыпать к ногам.
А сыпал жданки, блёстки, грёзы
И жаркий шёпот по ночам.

Хотел я жёнкин образ чудный
Облечь в диковинный оклад.
На деле в ситцы и пачули
Закутал тонкий бриллиант.

Хотел я, - миром очарован, -
Раздольный мир ей поднести.
А ограничил светлым домом, -
Ни звёзд, ни золота в горсти.

Но в скромном доме,
В складках ситца
Ты, жёнка, разве не царица!?

* * *
Луна в туманах ночи
Из космоса глядит:
Тоскующие очи,
Богоподобный вид.

Подумалось: будь первый
Я в мире богомаз,
Я образ божьей девы
Списал бы с этих глаз.

Вернее, этот абрис
И этот поворот
Я, смешивая краски,
Вписал бы в серый холст,

Была бы божья матерь
Печальна, как сейчас.
Жаль, я не первый мастер,
Проникший в тайну глаз.

И не моя невеста
Вдохнула в форму жизнь,
И смотрит форма эта
С холодной грустью вниз.

...Творенье живописца
Взгляд обрело и нимб,
И пусть светлеют лица,
Склоняясь перед ним.


* * *
Март развесил голубень
От берёз до неба.
Сел проворный воробей
На обломок снега.

Ворон тужится в ветвях:
Крик на всю округу.
И проталины в полях
Тянутся друг к другу.

Пряжу яркую прядут
Ручейки-зигзаги
И, сливаясь, так текут
В лужи и овраги.

По канавам вдоль дорог
Стройное круженье.
Не тревога, а восторг -
Новое рожденье.

Март ничем не омрачить,
Он свой нрав не прячет,
Лишь сосульки, может быть,
Слишком громко плачут.


* * *
Царственные розы,
В праздничные дни,
На высоких стеблях
В вазе расцвели.

И струили запах
Волны лепестков
На камине в зале
В пору вечеров.

Ласковые взгляды,
Возгласы гостей,
Ворожба нарядов,
Сдержанность речей.

Полумрак. Бокалы
С розовым вином
Свойски затевали
Тихий перезвон.

Наше счастье длится,
Только миг один.
Высохшие розы
Брошены в камин.


* * *
Как валенки и как тулуп,
Когда мороз одолевает;
Как лиц родных желанный круг,
Когда нам горестно бывает, -
Так тайны пушкинской строки -
Прочтёшь, душа невольно ахнет:
Слог лёгок, мысли глубоки,
И русский дух, и Русью пахнет.


МИМОХОДОМ

Стройна.
Юбчонка из марлёвки
Струится с юных ягодиц.
Волна волос и две заколки,
И синий взгляд из-под ресниц.

Вот сладкий плод,
Вот сок прохладный,
Вот в лепестках дурманный мак,
Цветок в тени чужой ограды.
Жаль, не дотянешься никак.

ТАМБОВСКИЕ МОТИВЫ

ТАМБОВСКАЯ
ЛИРИЧЕСКАЯ

"Мерс" шурует из Тамбова
Прямо на Москву.
Я сижу внутри салона
И как будто сплю.
Сплю я, сплю, а сам не сплю я,
Вижу всё вокруг.
Под собой колёс не чуя,
Жмёт на газ мой друг.
Еду я в Москву за правдой,
Правды ждёт братва.
Мне и ей победу надо
Взять, как дважды два.
Ходит щукой мэр тамбовский,
Не видать добра,
Мэрские указы гонит
С кончика пера.
Незаконные указы,
Подпись да печать.
Эти мэрские подлянки
Нам пора кончать.
"Бенц" шурует из Тамбова,
Только ветра стон.
Президент заставит мэра
Уважать закон.
А не Боря, так другие,
Нам ли отступать!
Здесь у нас дома родные
И Россия-мать.
Нам тамбовские девчата
Носят пацанов.
Не горюй, братва, верь свято, -
Будет наш Тамбов.

МОСКВА-
ТАМБОВ

Чёрною вороной
Ночь над головой.
Чёрная дорога
С белой полосой.
Скользкая дорога, -
Чистый гололёд
(Жуткая немного), -
На Тамбов ведёт.
Едут до Тамбова
Трое молодцов,
С ними две девицы, -
Хороши лицом.
Едет та ватага
Повидать друзей,
Погулять по-русски
Пару, тройку дней.
Фары - в лоб, и сзади
Ослепят порой.
Снежные заряды, -
Леденящий рой.
Чёрные распадки,
Красные огни,
И сшибают бабки
Парни из ГАИ.
Пролетает "Волга",
Ночь да степь кругом.
Скользкая дорога,
Далеко Тамбов.

НА ПЕРЕВАЛЕ

На перевале шторм и гололёд,
Заряды снега кружатся роями,
А мы в машине и летим вперёд,
И мы, друзья, уже на перевале.

Нас ждёт успех! К успеху труден путь:
Зигзаг... и серпантин, ... и по спирали...
И вот наверх нас выбросил маршрут,
И мы, друзья, уже на перевале.

Скользим. Ни зги. Преследует метель.
И скрыта даль за фарами - в вуали.
Но мы в мозгах удерживаем цель,
И мы, друзья, уже на перевале.


1998

* * *
Старушки, бывшие когда-то
Красавицами хоть куда,
Со смехом верившие свято,
Что их прельщенье - навсегда,
Стоят сегодня в переходах
В колодках старых башмаков.
А мимо юно, гибко, ходко -
Сиянье глаз и блеск зубов...
Вот - жизнь. Её метаморфозы
Все - на виду, все - на виду.
Благоухающие розы
В воде поникшими найду.
Но расцветают их бутоны, -
Ещё благоуханней новь.
Старушки, бывшие матроны,
В юницах бьётся ваша кровь.
Не вы ли раньше ими были
И мимо безоглядно шли?
И не они ли, не они ли
На старых туфлях проросли?!


* * *
Февраль полотна белые
Полощет на ветру
Над крышами, над вербами,
В полях да на яру,
По дну оврага крутится,
По стрехам порошит,
По окнам вяжет кружево,
Как будто ворожит.

Наворожи, февралюшка,
Мне молодость мою,
Да закружи, февралюшка,
В пургу-метель свою,
Чтоб разом затерялся я
В круженьях снеговых,
Чтоб юным показался я
В объятьях ледяных.
Чтоб щёки мои впалые
Огнём зажёг мороз,
И слился с белым пламенем
Мой белый сноп волос.
Метелица, метелица,
Шагнул - и не видать.
Люблю тростинку-девицу,
Да губ не целовать.


* * *
То не дождик сеет слёзы.
Не берёза под окном.
Это грёзы, это грёзы
О тебе и о былом.
О тебе, моя девчонка
С мягким золотом волос.
О тебе, с кем ужас сколько
Вёрст отмерять довелось.
Вёрст и лет: в обнимку, рядом,
И под плачи, и без них.
Проза дней, ночей награда,
Непременно - на двоих.

То не дождик сеет слёзы,
Не берёза под окном.
Это грёзы, это грёзы
О тебе и о былом.
О тебе, моя девчонка,
О тебе, моя любовь.
Не околицей-сторонкой
Мы творили нашу новь.
Мы её с тобой творили,
Пробиваясь напрямик.
Мы её с тобой открыли
На закате дней своих.

То не дождик сеет слёзы,
Не берёза под окном
Разметала ветки-розги,
Водит мокрым подолом.


* * *
Хороша девчонка,
Ой, как хороша:
Знойная юбчонка,
Чистая душа.

Ноги в босоножках,
Плотный каблучок.
И блестят серёжки
В волосах у щёк.

Разговор достойный, -
Проходи, не стой,
Перегляд спокойный
С тайной хитрецой.

Будто бы в ресницах
Блики родника,
Будто бы - тростинка
В пальцах ветерка.

Стать и ход богини:
Твёрдо, не спеша.
Девочка России,
Как же хороша!


* * *
Жизнь не щадит. И не проходит дня,
Чтоб время не пометило меня
Морщиной, болью, вестью о беде,
Седым штрихом в висках и бороде.

Не вынести всех тягот бытия,
Когда б не ты, любимая моя.


* * *
Августовская пижма в июле,
Седина в молодые года.
От сумы, от тюрьмы и от пули
Зарекаться нельзя никогда.

Жизнь в России, как ветер осенний,
Как насупленный полог небес,
Как протяжные горькие песни
От души из горячих сердец.

Таково наше русское братство:
Каждый - сам до урочной поры,
Когда надо стеною подняться
Или сесть на пиру за столы.

И тогда мы, в едином порыве,
Можем смять или славу воздать.
Мы - суровые дети России,
А она - терпеливая мать.

Есть в России и синие дали,
И туманы в лугах у реки
На заре под косыми лучами,
И пожатье любимой руки.

От суровой безрадостной жизни
Зарекаться не надо, друзья.
Но и разумом двигать не лишне,
Но и бегать от счастья нельзя.


* * *
Выхватят яркие фары берёзу,
Дом у дороги и темень окон…
А наверху рассыпаются звёзды, -
В каждом мерцанье малиновый звон.

Перед рулём и руками шофёра
Чёрной панели светящийся ряд.
Шорох колёс, тихий говор мотора,
Чудной вселенной ночной маскарад.

Сколько пришлось покружить по России,
В сёлах грустить, слушать шум городов.
Вот и виски мои стали седые,
Но я, как прежде, в дорогу готов.

Не утомят меня дальние дали,
Степи ковыльные, рожь на ветру.
Мне вдоль дороги столбы с проводами
Снятся, когда я отсрочку беру.

Русь, моя Русь, ты одна во вселенной.
Русский весёлый и грустный народ, -
Ждите меня, если буду - заеду:
Вновь светотенью пройдусь у ворот.


ПРАВИТЕЛЬСТВУ
И
НАРОДУ

Как вы убоги, господа!
Над вами небо так прекрасно,
Русь - вечна. И предельно ясно,
Как вы убоги, господа.

Как вы безумны, господа!
Вот - лес. В нём жизнь кипит.
Вот - поле.
Всем пища есть, и все - на воле.
Как вы безумны, господа.

Как вы ничтожны, господа!
В ладонь зажатая синица
Клюётся, вырваться стремится.
Как вы ничтожны, господа.

И вы - невежды, господа!
Вам Русь ларцы свои открыла,
В руках - немыслимая сила.
Но вы - невежды, господа.


КРАСНОЕ КАЗАЧЕСТВО

Уходит красное казачество
За горизонт - в небытие.
Эпохи той лихие мальчики
Покоятся в сырой земле.

Их сабель молнии разящие,
Их кони - в пене удила, -
Как тени, исчезают начисто,
Сгорают в памяти дотла.

В руинах их дела победные,
Сгнила пустая коновязь.
И внуки их слова заветные
Глумливо втаптывают в грязь

Уходит красное казачество
На небеса - в небытие.
Потомки, - девочки и мальчики,-
Беспамятствуют на земле.


* * *
Отпылал костёр рябины,
Только угли на ветру.
Оголённые витрины
Блещут солнцем по утру.
На асфальтовых дорожках
Под ногами шум листвы,
Грустный, может быть, немножко
Для красавицы Москвы,
Белокудрой, златоглавой,
И веками молодой,
И покрытой громкой славой,
И вельможной, и простой.

Осень. В скверах посветлевших
Праздник красочных картин
От газонов поседевших
До пылающих вершин.
А за ними, все в колоннах
Старорусские дома;
И назойливых фронтонов
Похвальбная кутерьма
Новых русских и кремлёвских
Новоставленных людей,
И блистательных лужковских
Новомодных площадей.

Осень. Даже на брусчатке,
Возле Иверских ворот,
Водит ветер в беспорядке
Крастнолистный хоровод.
И толпа, цветастей листьев,
Растеклась у древних стен,
И душа моя привычно
Вновь взята Москвою в плен.
Очарованный навечно
Древним городом моим,
Я люблю его сердечно
И склоняюсь перед ним.

Взглядом трогаю седины
Башен, зданий, - где иду...
Отпылал костёр рябины
В Александровском саду.


* * *
Холодное небо России,
Просторы и ветер в степи,
Российские сказки и были:
Кот в доме и пёс на цепи...
Что прожито, что пережито;
Монахи, бояре, князья...
Всё временем стёрто, убито,
Всё живо в груди у меня.
Я соткан из листьев осенних,
Из пряжи осенних дождей,
Из светлых и горестных песен
Отчаянных русских людей.
И я наполняюсь любовью,
И встать на защиту готов...
И мне не приятен до боли
Вороний язык чужаков.


* * *
Что-то скучно, что-то грустно,
Маюсь целый день.
Принимаюсь за искусство -
Нет ни слов, ни тем.
Принимаюсь за науку -
Валится из рук.
Я, как зверь, хожу по кругу, -
Замкнут этот круг.
Разорвать! Да много ль проку,
Хоть и разорву?
Только лишнюю мороку
На душу возьму.
Исстрадаюсь и измаюсь,
Точно виноват,
Что из всех один не знаю,
Где разрыв-трава,
Чтобы круг рассечь, как Гордий, -
Взмах, преграды нет, -
Чтобы мог вдохнуть свободу
Русский человек.
Да напрасно. Не в награду
Для него простор.
Для раба верней - ограды
Крепкий частокол.
Чтоб всегда перед глазами
Был знакомый круг,
Чтоб идти под образами
С целованьем рук;
Чтоб на волю вечно рваться
Он душою мог,
Чтоб не спали цепи рабства
Наземь, не дай Бог.


* * *
Я с юностью своей прощаюсь,
Хоть мне под шестьдесят;
Я молодость свою встречаю
И молодости рад.
Пусть перстень палец окольцует,
Пускай сверкнёт браслет,
И грудь мою пукай целует
На нитке амулет.
Лица глубокие морщины -
Печать суровых дней.
Жизнь эту делают мужчины
Энергией своей.
Не той активностью разврата,
Что брызжет по ночам
Из злачных мест, где стон от мата,
Интим и взвизги дам.
Не той активностью со сцены
Под фонограммный рёв,
Под световые перемены
И гаерство певцов.
И не активностью холёных
Борцов за Кремль и власть,
Лоснящихся от дум тяжёлых
И от обедов всласть.
И не активностью подонков
Чьи выстрелы гремят
И днём в подъездах, и в потёмках
За мзду и наугад.

Я с юностью своей прощаюсь,
С наивностью своей.
Я молодость мою встречаю
В кругу других друзей.
И эти новые другие
Рассеяны во мгле.
Энергия любви к России
Ведёт их по земле.
Энергия к своим любимым
И к праведным делам.
Жизнь эту делают мужчины, -
Собраться б только нам!


РУССКИЕ ПЕСНИ

Строй русских песен:
Как до горизонта
Поля, холмы
И, дальней кромкой, лес.
Строй русских песен:
Девичья светёлка
И хаты одинокие окрест;
Дожди крутые
Из небес отверстых,
Лучи сквозь тучи -
Прямо на луга.
Всё это - ткань
Красивых русских песен:
Любовь, печаль,
Разлука и судьба.
Мотив услышу,
Слов коснусь былинных,
Всё лучшее
Засветится во мне.
И я увижу тонкую рябину,
Встревожусь,
Прикоснувшись к старине.
И вновь явлюсь,
Причастный к миру славных,
Очищенный от грязи
Новых дней...
Строй русских песен -
Плачи Ярославны
В Путивле в ночь
На городской стене.


1999

* * *
Американские стервятники
Срывают головы славян.
Им эта бойня - вроде праздника,
Где кровь струится по губам.

А Русь в позоре и блевотине
В своём запущенном дому,
Где всё промотано и пропито,
Где нет покоя никому,

Русь вместе с немощными прочими
Не смеет вскинуть ствол и... влёт.
Она лишь смотрит озабоченно,
Как клюв под когтем жилы рвёт.

Я как-то был на птицефабрике
И наблюдал куриный круг,
А в центре - ястреба-курятника:
Над ним взлетал и падал пух.

Сейчас я не могу избавиться
От той картинки давних лет.
Россия, Русь, очнись, красавица, -
Другой защиты миру нет.

Очнись и поднимись, и выпрямись
И головою в небо встань,
И сыновьям - достойным витязям -
Шлем, щит и меч отцов достань,

Пока ещё не вовсе розданы
Твоя земля и дом родной...

Стервятники снуют под звёздами,
Их тени вижу над собой.


* * *
О чём шумят седые тополя,
Когда под вечер налетает ветер,
И - дождь, и - осень, и не знаю я,
Что ждёт меня ещё на этом свете.

А тополя шумят о прожитом,
О юности мечтательной и страстной,
О школе, о друзьях и, в круге том,
О сверстнице, сокласнице прекрасной.

Тонюсенькой, как в поле стебелёк,
Живой, серьёзной и любимой всеми.
Шумит листва, как я её увлёк
И целовал, и мял у речки в сене.

Стояли молча копны на лугу.
Луна висела в неподвижной бездне,
И были мы вдвоём на берегу
В мечтах счастливых,
Полные надежды...

Прошло с той ночи очень много лет.
Другие люди населяют город.
И той страны, и той эпохи нет,
Лишь тополя о прежнем тихо стонут.


* * *
То ли птицы, то ли листья
В зябком воздухе кружат…
Это ветер в ветках свищет,
Пули во поле визжат.

То ли дождь по лужам скачет,
Бьёт чечётку всё сильней…
Это мамки наши плачут:
Нету писем от парней.

То ли тучи погасили
В нашем доме ясный день…
Это дышит над Россией
Зло, отбрасывая тень,

Тень корысти, как напасти,
Как проклятья за дверьми,
Нездоровой, подлой страсти -
Страсти власти над людьми.

Может, это тень невежды
Из державного Кремля...
Просто новые одежды
Мерит русская земля.


* * *
Среди скучных людей
В этом грязном вагоне
Я умру ненароком,
Оглохну в тиши.
Выйду в тамбур пустой,
Здесь грохочут и стонут
Буфера и сцепленья
В безлюдной глуши.

Поезд рвётся вперёд
По полям и долинам,
По мостам, сквозь леса
И круженье земли.
Еду в ночь, на восток,
По России любимой:
Вот - возникнет полоска
Рассвета вдали.

Поезд рвётся вперёд,
Полыхая огнями.
Снизу рельсы гудят,
И кругом - темнота.
Здесь когда-то рубились,
Сходились конями,
Смерть за счастье своё
Помнят эти места.

Поезд рвётся вперёд,
И на стрелках - качает.
К скучным людям в вагон
Я идти не хочу.
Вьюга белых волос
У меня над плечами,
Со слезами
В пространство ночное
Лечу.


* * *
Было лето. В лугах и полях
Пела жизнь, наливались колосья.
В небесах в облаках, как в снегах,
Жарко плавилось яркое солнце.

...Снова еду по этим местам:
Снег и пахота, рыжие травы.
Взгляд скользит по иззябшим кустам
У подножья морозной дубравы.

И вороны летят стороной,
Грусть комочком свернулась у сердца.
Жизнь, - она безнадёжна, порой,
А порой - залихватская песня.


2000

СОН

Мне приснилась полынь.
Горький запах её
Перенёс без проблем
В дни туманного детства.
Как заря над землёй,
Было детство моё,
Это сказка была, -
Так запомнило сердце.
Это сказка была:
В ней царило добро,
Там Фемидой служила
Сама справедливость;
Было золото дел,
Было слов серебро,
Было солнце любви,
И любовь сохранилась.
Я, как прежде, открыт
Для хороших людей;
Вижу мир, как тогда -
В дымке синего мая.
Я в душе сохранил
Страсть к России моей:
К облакам кучевым
Над простором без края,
К золотым куполам
И к домам в три окна
От дороги, бегущей
За дальние дали,
И к столице Москве,
И к другим городам,
Потонувшим в нужде,
Торжестве и печали.
Разбежались дороги
На сотни концов.
И в ларцах у дорог,
До краёв, капитала.
Убеждён: на Руси
Много есть мудрецов,
И умелых людей
Есть в России не мало.
И рисковые люди
Ударят в набат,
И разумные люди
Сойдутся на вече,
И умелые люди
Ларцы отворят.
И поможет нам Бог
Распрямить наши плечи.
Да, к чему это я, -
Ночью, в недрах Москвы?
Мне приснилась полынь -
Ветка горькой травы.


* * *
То резкий дождь в косую клетку,
То груды белых облаков,
То солнце яркое (но редко)
Над жёлтым маревом лесов.

Вот - осень русская. Печальна
Её короткая краса,
Но как она необычайна:
Что - даль полей, что - небеса;

И стаи птиц, и туч громады,
И сёл безмолвные дома.
Всё в городах мы ищем клады.
Нет. В сёлах - клады-закрома.

Здесь, в грязном поле под ногами,
Среди просёлочных дорог
И между скотными дворами,
Живёт заброшенный исток.

На зорьке, в дымке по низинам,
Ещё, как витязи, стоят
Безмолвно тёмные вершины, -
Безмолвно землю сторожат.

Здесь - колыбель самой России,
Отсюда - мы и наш язык.
И в век наш времена былые
В просёлках видеть я привык.

Вот и сейчас, когда роскошно
Гуляет осень столько дней,
Я очень рад, что связан прочно
Корнями с Родиной моей.


* * *
Полоса невезения -
Это место скольжения:
Может быть - вознесение,
Может быть - сокрушение,
Если ваши владения
Вдруг покинет терпение,
Если - холод забвения,
Если - тьма без горения,
Если в радужке зрения
Горизонт без свечения.

Полоса невезения,
Это - преодоление.


* * *
Просветлённая осень
В перелесках стоит,
На обочинах просек
Ровным светом горит.
И в ухоженных скверах,
И в саду городском
Небо выткалось в ветках
Невесомым платком.
Купола золотые,
Как деревья, вдали, -
Это дали России
Через сердце легли
Лёгкой грустью о прошлом,
Светлой памятью дней,
Хоть живётся непросто
В колыбели моей,
Среди сосен горячих
И озябших осин,
И заброшенных пашен,
Где пустырник один;
Среди шумного люда
На осенних торгах:
Хорошо, просто - чудно,
Если ты при деньгах.

И без денег не стонет
Добрый русский народ.
Это - грустная осень
Стоит у ворот.


СТРАСТИ ПО РОДИНЕ

Светло от жёлтого ковра
В проветренной аллее клёнов.
Земля российская добра,
Не от добра ли все несчастья?

Синеет высь над головой
И солнце светит золотое.
Земля родная, что с тобой?
В тебе туманное ненастье.

На дальних склонах и в полях
Янтарное успокоенье,
Но вижу грусть в твоих глазах.
Берёт тревога за запястье.

Стою у тёмного ручья,
И что мне до чужого горя!
Но - русский я и Русь - моя,
Во мне живут её напасти.

Я красоту осенних дней
Смешаю с горькой сутью быта
И на альтах души моей
По Родине вскипают страсти.


* * *
Позолотила осень кроны,
На солнце рдеют облака.
Осенний воздух невесомый
Напитан сыростью слегка.

Знакомо всё, полно значенья, -
Мелькнёт лицо из прошлых лет,
Оно возникнет, как свеченье,
В душе оставившее след.

Оно возникнет и исчезнет
В ряду событий роковых,
И снова в памяти воскреснет
При обстоятельствах других.

В прозрачном воздухе осеннем,
Где из былого миражи,
Свои, вдруг, обозначит тени
Сегодняшняя наша жизнь.

И мы порой не замечаем,
Что тёмный нынешний узор
На стёжке нашей не случаен, -
Он ткётся нами с давних пор,

Когда мы молодо и мощно
Врываемся в волшебный мир,
Детально знаем всё и точно,
И созываем всех на пир...

А вот и осень. Рдеют клёны,
И в позолоте облака,
Прозрачен воздух невесомый,
Знобит от сырости слегка.


* * *
Над шумной суетой столицы
Свои возвысили главы,
Коньки, и плоскости, и спицы
Все храмы и дома Москвы.

И Кремль в незыблемой оправе,
Хранитель тайн, вершитель дел,
Причастный к каждой русской драме,
Распятья красные воздел.

И хищных птиц на острых башнях
Вновь рассадили у Кремля,
Как будто, кроме дней вчерашних,
Нет больше дней календаря.

Как будто из-за горизонта,
Откуда в поле вьётся путь,
Мы не летим, как птица-тройка,
Рискуя головы свернуть.

И кто там тащит в наши земли
Чужие истины и речь;
И кто там ветошь свалок треплет,
Пытаясь нас туда увлечь!?

Вы тупы, господа. Абсурдно
Пытаться выброшенный хлам
Вернуть, когда пытаться нужно
В грядущее прорваться нам.

И жизнь течёт и колобродит
По всей родной земле отцов,
И тройка-Русь в ночи проходит
В тревожном звоне бубенцов,

И берегут её - преданья,
Покой родительских могил,
Глав золотистое сиянье,
Сыновнее сложенье сил.


* * *
На мягких лапах снегопада
Пришла пушистая зима.
Оделись в белое: ограда,
Кусты, деревья и дома.
И стали белыми дороги,
И огороды, и поля,
И неустойчивые ноги
Выписывают кренделя.
И сердце радо: наконец-то,
Нет липкой грязи у дверей,
И нет унылых чёрных веток
В монистах капель из дождей.
Туманы, тучи над домами,
И неуют сырых одежд
Теперь - былое. Перед нами
И Новый Год, и тьма надежд
За той, невидимой, чертою,
В ту, заключительную, ночь,
Когда нарядное застолье,
Печали дружно гонит прочь.
И в первом утреннем рассвете
В морозной дымке января
Для нас (то держится в секрете)
Зажжётся новая заря.
Всё так и будет. Столько снега!
И он так плавно и светло
Планирует на землю с неба,
Что веришь, всем чертям назло,
И в дружбу, и в большое счастье,
В любовь, и в праздник на Руси,
И думаешь: ох, не упасть бы,
Дожить бы, Господи, спаси!


2001

* * *
Родина - это осины и ели,
Взявшие душу в объятья.
Это берёзы - красавицы белые,
По ветру лёгкие платья.

Это родная любимая женщина:
Девочка, девушка, мама.
Это, как ветер, народная песня -
Жизни великая драма.


ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ

Явлюсь я ликом незнакомым
Из тени пройденных веков
Прозреньем чьим-то,
Смыслом новым,
Волшебным шелестом стихов.

Рукой разомкнуты страницы,
Красивых формул строгий ряд...
Пусть ваша мысль
С моей сроднится,
И это будет общий взгляд.

Я жив, раз мы ведём беседу,
Раз Вам созвучна мысль моя,
Нам вместе праздновать победу,
Мы - есть! И в ней уверен я.

В стихах я вам открою душу,
Мы потолкуем по душам.
Я ритмы ваши не нарушу
И тайны ваши не предам.

Явлюсь я ликом незнакомым
Из прошлой жизни в вашу новь
Под чьим-то просветлённым взором,
И - в сердце, где живёт любовь.


Л.М.

Я говорил тебе: люблю.
А ты молчала, улыбаясь.
Я говорил тебе: люблю,
К твоей улыбке наклоняясь.

Я говорил тебе: люблю.
И губы у тебя дрожали,
Когда в ответ мне простонали:
Постой, не двигайся, молю.


* * *
Каберне Совиньон -
Это пламя заката,
С синевою холодной
Темнокрасный разлив;
Это юная женщина
В бархатном платье
В миндале и фиалках -
Моей жизни мотив.

Каберне Совиньон -
Это угли в камине
Жаркой грудой во мраке,
Как закат за окном,
И бокал волшебства
Темнокрасного с синим.
Я любуюсь любимой,
Наслаждаясь вином.
Догорает закат,
И камин догорает.
Тонкий запах фиалки,
Аромат миндаля.
Пью вино, и печаль
Моё сердце ласкает.
Я мечтаю, напрасно
О свиданье моля.

Догорает закат.
Я один в тёмном зале,
В пальцах тёмный бокал
В круге тусклых окон.
Посвященья тебе
Здесь цевницей звучали.
Будит память о прошлом
Каберне Совиньон.


* * *
Кто хозяин у нас, не пойму?
Чёрны вороны в нашем дому.

Дом наш русский - святая Москва:
Куполов рассиянная высь.
Как волна, ходит всюду молва,
Что здесь русские перевелись.

Кто хозяин у нас, не пойму?
Черны вороны в нашем дому.

Были здесь и поляк, и француз,
Наших девок татарин топтал,
Но восстала, опомнилась Русь,
Мёртвых гулкий набат поднимал.

Кто хозяин у нас, не пойму?
Черны вороны в нашем дому.

Нам понятен язык гостевой,
Мы горазды помочь, обогреть,
Потесниться, терпеть непокой,
Но не дерзкую наглость терпеть.

Кто хозяин у нас, не пойму?
Черны вороны в нашем дому.

Если кто-то мечтает в наш дом
"Стену плача", мечеть затащить,
Тихой сапой нас выжить потом,-
Мы сумеем "гостей" оценить!

Кто хозяин у нас, не пойму?
Черны вороны в нашем дому.

Здесь России святая-святых,
Куполов рассиянная высь.
Миг набата - сплочения миг,
И тогда, ох, тогда - берегись.

Кто хозяин у нас, не пойму?
Чёрны вороны в нашем дому.


* * *
За облаками наблюдаю,
За летним трепетом берёз.
Что наша жизнь? Игра? Играю.
Так легче. Но она - всерьёз.

Не понарошку слёзы льются
У тысяч сродников моих,
И с жизнью люди расстаются
Не в декорациях пустых.

В крови, и гнусно, и достойно
Мы умираем и живём.
За Русь не понарошку больно.
Зло - не сценический приём.

И шабаш, сговор - не с экрана
Мы видим, не со стороны.
И каждая на сердце рана
Саднит, признаться мы должны.

И время - мастер никудышний,
Не совершенствует черты,
И равнодушен к нам Всевышний.
Мы, только мы здесь, я и ты.

Не на подмостках театральных
Мы, лицедействуя, стоим.
В тонах и светлых и печальных
Мы нашу летопись творим.

И не со сцены мы уходим,
Из жизни - скорбною тропой.
Но нас в обыденности водит,
Порой, сценический герой.

За облаками наблюдаю,
За летним трепетом берёз,
И жизнь реальную сверяю
По предкам и героям грёз.


РАЗМЫШЛЕНИЕ

Я вижу молодёжь и я скорблю,
Что время золотое быстротечно,
Что молодость, которую люблю,
Вокруг так легковерна и беспечна.

Проходит день. Ещё проходит день.
Морщина прибавляется к морщине,
И к редкой мысли - мысль,
И к лени - лень,
Старенье, смерть. Невольное унынье.

Здесь мерзость душу мерзкую родит
И подлость беспрепятственно плодится.
Так - сад ничей. Он жутковат на вид,
В нём неуютно, и печаль таится.

Заметишь розу: как же хороша!
Увидишь плод: не всё так безнадёжно!
И радостью наполнится душа,
И на сердце уже не так тревожно.

Заря с утра перетечёт в закат:
Так в этом мире жизнь распорядилась.
Хоть ты - дурак, хоть ты - умён стократ:
Алел восход, и... солнце закатилось.

Жизнь коротка, но и короткий срок,
Будь он наполнен добрыми делами,
Похож на нескончаемый поток,
Искрящийся под тёплыми лучами.

А ваше солнце - на конце иглы.
Оно сияет в чистой капле яда:
Мгновенье света, нарастанье мглы,
И снова - яд иллюзий после ада.

Хотите сразу всё без меры взять.
А там, хоть пекло,
Хоть потоп, - что будет.
Вам страшно жить и некуда бежать.
О том скорблю я, молодые люди.

Мне жаль вас.
Весь ваш виртуальный мир -
Бутылка пива, дымка героина;
Секс-символ и убийца - ваш кумир.

Мне жаль нас всех.
Мы все тому причина.


* * *
Ввергающие нас в беду,
Алкающие править миром,
Взрывающие плоть и дух
Ракетами и героином...

О ком я говорю? О вас,
Улыбчивых у объективов,
В причёсках модных напоказ,
Вовсю роскошных и счастливых.

Вы - номер первый в мире зла.
Ваш палец на курке ствола.

Ату, ату! Кричите вы.
И все прикормыши готовы
Топить ослушника в крови,
Бить, рвать и замыкать в оковы.

Удобно ваше бытие,
Вы так чисты и безупречны.
О бессловесных на земле
Заботы ваши бесконечны.

Вы - номер первый в мире зла.
Ваш палец на курке ствола.

Найдёте в Библии строку,
Строку отыщите в Коране,
Вас оправдают наверху
Через наместника в сутане

Или в чалме. Вы - заодно.
Вам люди - мерзость и докука.
Элитам мира всё равно,
Как делать деньги. В этом штука.

Вы - номер первый в мире зла.
Ваш палец на курке ствола.


ОНИ И МЫ

Солнце, как исподлобья,
Из-под тучи глядит.
Наши междуусобья
Блажь пустая на вид,

Только предки в могилах
Слёзы скорбные льют:
Для России любимой
Были подвиг и труд;

Для далёких потомков
Собирали страну;
Супостата жестоко
Били насмерть в войну

И ложились вповалку,
Насмерть битые им.
Предки верили свято
Нам, потомкам своим,

Что удержим, умножим
Клады древней земли.
Мы на предков похожи,
Мы от предков пошли.

Нас не много в столицах,
Много нас на Руси:
Измождённые лица,
Жизнь - Господь, упаси;

Заскорузлые руки,
Бабья прелесть - печаль.
Мы их правнуки-внуки.
Русь - начало начал.

А на сердце тревожно,
Как вокруг посмотрю:
Осень тлеет роскошно
На студёном ветру;

Птицы тянутся к югу,
Дождь гостит на дворе;
Север зимнюю вьюгу
Нам сулит в октябре.

Мы похожи на предков, -
Дай-то Бог! дай-то Бог!
Так же листья на ветках
Ветер осенью жёг.

Так же небо висело
В облаках кучевых.
Так же солнце смотрело
Далеко из-под них.

Так же - всё. Те же люди,
Да не те же умы.
Справедливыми будем:
Разве русские мы?!

Мы готовы святыни
По рублю разменять,
Матерь нашу - Россию -
Убивать-расчленять,

Чтобы властью залиться,
Как запойный алкаш.
Чтоб князьком воцариться:
Крикнул, топнул - шабаш.

Чтоб холопы дрожали,
Чтобы стража кругом,
Чтобы деньги лежали,
Умножались при том.

Ну а кто там на троне,
Путин, Буш или Бен?
Лишь бы власти не отнял,
Да приблизил к себе...

Наши предки в могилах
Слёзы скорбные льют.
Мы, потомки, забыли
Ратный подвиг и труд.

Мельтешим своенравно,
Каждый - сам по себе.
Исчезаем бесславно,
Покоряясь судьбе.

Ветер тянет поводья,
В кронах щёлкает плеть.
Наши междуусобья -
Наша общая смерть.


* * *
За облаками бездна: синий цвет,
За синим цветом чёрное пространство,
И звёзды, звёзды, звёзды - края нет.
Но есть земля. И это так прекрасно.


* * *
Тихо ходики идут,
Тихо кошка лапу лижет.
Ночь. Уютно. Тук да тук:
Как проходит время, слышу.

Скоро шумный Новый год
В дом ворвётся в час урочный.
Ёлка в памяти зажжёт
Что-то памятное очень,

Что-то яркое во тьме,
Как костёр из детской сказки,
Или звонкий мамин смех
Над бокалами с шампанским.

Всё припомнится тогда,
Всё сольётся в шум беспечный:
Этот год и те года -
Вместе в пряже бесконечной.

Всё, что было - это мы.
Всё, что будет - будет с нами
Ночь, авсень, надлом зимы.
Полумесяц над домами.

Тихо ходики идут.
Полночь. Вечность: тук да тук.


2004 - 2007

* * *
Тесный город Петербург
И просторная Москва,
И захватывают дух
Кремль и мощная Нева.

Полноводная река,
Полновесная волна.
И простёртая рука
От фарватера видна,

И видна от всех сторон
(Знают, где ни вопроси).
От неё - тяжёлый стон
И величие Руси.

Ходит волнами вода,
Мчат к востоку поезда.

Кремль - шеломы до небес,
Золотая всюду вязь:
Из веков потомкам весть,
С предками прямая связь.

Звёзды,
Строгие кресты,
И державный триколор
Стены древние круты,
Неприступны до сих пор.

Тесный город Петербург
И просторная Москва,
И захватывают дух
Кремль и мощная Нева.


* * *
Душа ликует: я родился
На берегах Москвы-реки,
И русский дух в меня вселился
Благодаря и вопреки.

Кой что познав и выпив чашу
Страстей, прозрений и труда,
Я обожаю матерь нашу,
Святую землю, господа.

Я рос под свет "семилинейки",
Когда светло лишь у стола,
И мама, сидя на скамейке,
Иголку с ниткой вверх вела,

И штопала мои рубахи,
И гладила мои штаны,
И тени громоздили страхи,
И снились праведные сны.

Качала бездна океана
Меня за краешком земли.
Знакомы буйство урагана
И рокот волн у скал вдали.

Барак подрагивал, и выло
В трубе, когда метель мела,
И холодно чертовски было,
Хоть печь калилась до бела.

В Орловских далях, в Горбуновке,
Я вкус свободы познавал,
Там, купленные мне обновки
В обноски быстро превращал;

Ногами измерял просторы
Во всю мою ребячью прыть.
Поля, пригорки, косогоры.
Учили Родину любить.

Изба, покрытая соломой,
Сад и ракита за плетнём,
Головка ласточки знакомой,
Под самой стрехой, над гнездом.

Был - мальчик-пай, был хулиганом,
И "тихий омут" - обо мне,
Я - большинство, и, как ни странно,
Мне это по сердцу вполне.

И радостно, что я родился
На берегах Москвы-реки.
И русский дух в меня вселился
Благодаря и вопреки.


* * *
Зажгу свечу и погружусь во мрак
И в беспорядке жизнь перелистаю,
И возликую, и печаль познаю,
И застыжусь: какой же был чудак.
И постепенно верх возьмёт печаль:
Всё минуло, и не вернуть былого.
В иные главы вчитываюсь снова
И в мглах былого оживает даль.
И вздох качнёт свечение свечи,
И светотени дёрнутся пугливо
И я закрою книгу молчаливо,
И к звёздам взор свой обращу в ночи.


* * *
Клён горит багровым светом
В яркой зелени берёз.
Сколько раз прощался с летом,
Вот и снова - довелось.
Жизнь бежит, меняя краски;
Входит осень в дом родной,
Полыхнёт земля, как в сказке,
Над любимой стороной.
Полыхнёт - не наглядеться,
Как жар-птица на Руси.
Обовьёт печалью сердце,
Разум скажет: не грусти!
Царской, в золоте, короной
Небо высветил закат.
Как горят в берёзах клёны,
Листья в кронах шелестят!
Чуть заметно, еле-еле,
Как бы нехотя, слегка,
Вот сильней зашелестели
От шального ветерка
И - молчок. Закат темнеет.
Ночь стоглазая черна,
Фонари зажглись в аллее
И над клёном у окна.


* * *
Это было во сне:
Лились слёзы из глаз,
Ждал я маму к столу,
Да мечта не сбылась.
На тропе, от крыльца,
Проросла лебеда.
Я - к калитке бежать,
А она заперта.
Влево, вправо мечусь,
И туда, и сюда.
Мама в вечность ушла,
Не придёт никогда.
И калитку она
Заперла на засов,
Чтобы жил и не звал
И не рвался на зов.
Это было во сне,
День на западе гас,
Ждал я маму к столу,
Слёзы лились из глаз.


* * *
Листья, как птицы, слетают с ветвей,
Птицы летят над простором полей.
В чёрных полях, в порыжелых лугах
Пусто, лишь ветер гуляет в стогах.
Сено, солома готовы к зиме,
Жмутся слетевшие листья к земле.
Птицы летят. Нам заказан полёт!
Мысль нас выносит в просторы высот,
Мысль низвергает на тёмное дно,
Птицами быть нам, увы, не дано.
Так почему же с предельной тоской
Смотрим на птичий изломанный строй,
Смотрим, как листья летят на ветру,
Смотрим, как осень горит ввечеру?


* * *
Теряю скорость,
Тяжелей дышу,
И всё-таки - о мире: мир прекрасен!
Я не былое в сердце ворошу,
Я - с будущим (где каждый - Бог) согласен.


* * *
Во мне рождается волненье,
Когда под самый новый год
Свечей трепещущих свеченье
Теней выводит хоровод.
И ель, как звёздочки, мерцает,
Как будто искорки горят,
Как будто детство пробегает,
Не пряча свой пытливый взгляд,
Туда, где тихо сбились тени
И ель, как таинство стоит,
И сказки бродят, и стремленье
Жить сказочно в глазах блестит.
И это счастье ожиданья,
Волшебных грёз волшебный сон,
Рождается, когда свечами
Под новый год подсвечен дом.


* * *
Раскричалось вороньё,
Отчего бы, ё-моё!
Глянул в небо, вот те на:
В небе синяя весна.
Небо - синяя река,
Голубые облака,
Точно чистое бельё
На верёвках, ё-моё!
Солнце - грудка снегиря,
Снег - с картины Грабаря,
И вокруг, куда ни кинь,
Ослепительная синь.

А ворон в деревьях - тьма,
И такой там крик стоит!..
Ё-моё! Весна звенит.
И когда прошла зима!?


* * *
Синица сердца бьётся в клетке,
Мысль облетает мирозданье,
Но пусто в маленькой форсетке,
И ты, как агнец, на закланье.


* * *
Улица весенняя,
Солнечный ручей,
Стая беспредельная
Девок и парней
Пиво пьют из горлышка,
Курят и галдят.
Ширится и множится
Звонкогласый мат.
А над стаей плещется
Синий океан,
Пряной влагой стелется
Мартовский дурман.
Облака тасуются
Пеной кружевной,
И вороны трудятся
В ветках над шпаной.


* * *
Город ночью - миллионы звёзд:
Яркое безбрежное мерцанье.
Город ночью - миллионы грёз,
Смех, любовь, безделье и страданье.

А когда людей повалит сон
И померкнет глыба антрацита,
Звёздами мерцает небосклон
Холодно, загадочно, открыто.


В ВОСТАНОВЛЕННОМ
МАНЕЖЕ

Восстал из пепла. Жив, однако.
И прежним смотрится манеж.
Безликий мастер Андрияка
Продвинут первым на рубеж.

В зелёных тесных лабиринтах
Висят искусные холсты:
В туманах, тенях, сочных бликах
Дома, деревья и цветы.

И люди шастают дремотно
Среди картин в кругу окон.
Глядятся истые полотна
Обоями со всех сторон.

Там - дворик. Мысль: такое было.
Там - сосны. Мысль: знакомый стиль.
Сирень, но как она красива
Не здесь, а в сквере в майский штиль.

Зачем нести на холст, что в жизни
Милей и краше во стократ?
Зачем без яркой смелой мысли
Здесь краски чудные горят?

Зачем, познав секреты цеха,
Спешат механикой сразить?
А за стеной сошлись два века,
Вопящих: быть или не быть!

И к звёздам взорвана дорога,
И сбился с ритма ход времён.
Там жизнь течёт, как пульс больного,
Как праздник в пору похорон.

От Андрияки грустно стало, -
Все краски гаснут на глазах
В разительных пространствах зала,
Под сводом в дерзких фонарях.


* * *
Дождь вбивает капли в пыль дороги,
Тучи, точно горные отроги.
Вот по кронам побежала дрожь, -
Это рухнул из отрогов дождь.

И округа потемнела враз,
Пыль мгновенно превратилась в грязь.
Тополя в кругу зеленооком
Слёзы льют, омытые потоком.

А когда лавины замолчали,
Капли полыхнули под лучами,
Засветились травы и кусты,
В травах ярко вспыхнули цветы.

Даже грязь лучи и синь вобрала
И вовсю лучисто засияла.
Показалось: это вся Россия
Синей птицей распахнула крылья


ГРАНЬ БЫТИЯ

Нет вдохновенья - чёрт-те-что!
Нависли тучи над дорогой,
По лужам катятся авто,
Жизнь представляется убогой

И грустной, точно серый дождь,
И небо в быстрых чёрных клочьях,
И в людях суетная ложь
Под зов с экранов днём и ночью.

Зачем, куда? И смысл какой
В кривляньях, в важном пустословье,
Покрытых серой наготой,
Пронзённых общей нелюбовью?

Поток подержанных машин,
В обгон бегущих и - навстречу;
Каскады брызг, шуршанье шин…
Вгляжусь - и лика не замечу.

В авто уверены, что мир
Судьба им стелет под колёса,
Что жизнь - езда на званый пир:
Лишь неудачники - с откоса.

Крутые ратники дорог,
Хозяева России новой,
Отцов сшибающие с ног,
В погоне за мечтой фартовой,

И та мечта - блесна в пыли,
Тупой короткий выдох - доллар -
Приподнимает от земли,
Рисуется счастливой долей.

Как псы, поджавшие хвосты,
Они, в авто, на самом деле.
Как одинокие персты,
Без высшей путеводной цели.

И мне понятен их настрой:
Пей, презирай, лови мгновенье.
Когда нет горнего горенья,
Мир - и нелепый и пустой.


ВЕЛИКИЕ ЛУКИ -
ПСКОВ

Еду мимо развалин,
Мимо брошенных хат.
Говорят: "был бы Сталин!".
Нету хода назад.
Был бы Сталин да Ленин,
Был бы Энгельс и Маркс…
- Отряхните колени, -
Говорилось не раз.
Говорилось и пелось,
Да не слышали мы.
Нам чертовски хотелось
Из тюрьмы, от сумы.

Эх, Россия, Россия -
Синеокий простор.
Мы, конечно, простые, -
Говорю не в укор, -
Мы просты и суровы,
Души - тёмная темь:
Разбираться готовы
В сложных линиях схем,
Но доверчивы очень
(верим людям лихим),
А потом у обочин
Удивлённо стоим,
Едем мимо развалин,
Мимо брошенных хат,
Говорим: "Был бы Сталин!".
Нет дороги назад!


ПСКОВ - МОСКВА

Солнце - в небо
(стрелы - ввысь),
Сосны медью налились.
Приозябшую в ночи
Землю тронули лучи:
Засверкали капли рос
На траве, в листве берёз;
И студёная вода
Ослепила из пруда;
Поднимается туман
От лугов и от полян.
На возвышенности сплошь
Золотится в поле рожь.
Деревенские дома
У подножия холма.
Так душе открылась Русь…
И легла на сердце грусть.


* * *
Доживу до чёрных дней
И - в бездонный чёрный омут!
Значит: ярче жить, мощней,
Как Спартак, как дерзкий Овод.


СОМНЕНИЕ

Плюну я на всё на свете:
Стану в валенках ходить,
Просыпаться на рассвете,
Буду жёнушку любить
Вечерами под свечами,
Как оно бывало встарь.
Буду водку пить с друзьями
(За столом любой - другарь).
На молоденьких красоток
Не взгляну теперь - ни-ни.
Буду пьян и тих, и кроток
Все оставшиеся дни.
И не буду нападать я
На буржуев: мать их так.
Пусть все люди будут братья,
Пусть никто не будет враг.
Все как есть - друзьями станем:
Абрамович* и Иван*, -
Крановщик, - хороший парень
Был, - когда бывал не пьян.
Он на днях замёрз в канаве,
Шёл к подруге и замёрз:
Абрамович был не вправе
Грабить нас, паршивый пёс.
Ой, простите, ради бога:
Все мы братья на земле.
Брат один живёт убого,
Брат другой сидит в Кремле.
Ни по делу, ни по праву
Пьёт из кубков золотых,
Не палёную отраву
В грязном сквере на троих,
А при люстрах, на диванах
Посреди роскошных дам,
Не из тех, что для иванов
В переходах - видеть срам.
Снова сбился на сравненья:
Мы ведь братья как-никак.
Абрамович, без сомненья,
Парень вовсе не дурак.
Дураки, они ведь ищут,
Что дешевле, чтоб поесть,
В их карманах ветер свищет,
Злоба гложет их и спесь.
Абрамович прост, вальяжен,
К нищим и убогим добр,
И улыбчив, и не важен,
И умён (так много спёр).
Фу ты, ну ты, мачты гнуты:
Ну никак не уравнять
Вора с честным (без валюты),
Чернь (как было встарь) и знать;
Бездуховность и духовность,
Низость и высокий стиль,
Рабью прыть и непокорность,
Бурю и зеркальный штиль.
Видно, не бывать друзьями
Никогда по жизни нам:
Он, Иудин сын, с деньгами,
Ну а я как есть Иван.
В банках он моё припрятал,
Он не брат мой и не друг,
И, пожалуй, рановато
Мне плевать на всё вокруг.

* собирательные образы


* * *
Клубятся красочными кронами
Сады и скверы, и леса:
Багровые рябины с клёнами,
Ракит зелёных полоса,
Берёзы с жёлтыми вкрапленьями -
Лучистых дней роскошный вид,
Земли последнее томление,
Последний праздничный прикид.


КНЯЗЬ
(быль)

Море, чисто чешуёй,
Ослепительно блестело.
Над сверкающей водой
Мускулисто и умело,
То - ныряя, то - крутясь,
То - по пояс вырастая,
То - надолго исчезая,
Парень плавал, не страшась.

Слыл в курортном городке
Парень первым среди равных:
"Князь" - наколка на руке,
Молчаливый, своенравный.
Это он в морской дали
Дерзко, с удалью резвился…
Пляж привстал, пляж затаился:
- Что творит! Смотри, смотри!

- Ведь утонет. Во - даёт!
- Это кто? Из местных кто-то.
- Не утонет, приплывёт,
Это ж Князь. О чём забота!?.
- Есть у нас один такой,
Атаман, крутой, чертяка,
Не припомню я, однако,
Чтобы - так вот, как шальной.

И не знал, не ведал пляж:
Это тонкая девчонка
На балкон (седьмой этаж)
Вышла, и стоит тихонько;
Дверь балконная за ней,
Стёкла, как трельяж, сияют…

Князь резвится и ныряет:
Парень радуется ей.

* * *
Толковых мало,
Бестолковых - тьма.
Вот и не можем вылезть из дерьма.


ПЕРВЫЙ СНЕГ

Уронила осень листья,
Кроны голые шумят.
Это ветер в кронах рыщет,
Тучи-вороны летят.

И вломилась в день осенний,
С шумом, зимняя пурга,
И из чёрных туч на землю
Пали белые снега.

Ветер северным дыханьем
Стёр унылый вид сторон,
И укрыл покровом ранним
Землю и развилки крон.

За густой завесой белой
Пусто сделалось вдали.
А в душе окоченелой
Вдруг проталинки пошли.

Это промельк из былого:
Грязь, дорога, пара слег
И ложится чуть отлого
На ладошки первый снег.


ЗИМНИЙ ВЕЧЕР
В МОСКВЕ

Солнце, чисто чаша золота
В ясном небе на закате:
Полыхнули окна холодно
В Люблине и на Арбате;
И по всем высоткам каменным,
По бетонному бесславию,
Воссияли окна пламенно
Над Москвой золотоглавою…

Померещилось…
Представилось…
Приблазнилось,
Да привиделось…
Волшебство окон растаяло,
Чаша солнца опрокинулась.

Глыбы серых зданий сгрудились
В массу тёмную и плоскую.
Неприязненным почудилось
Многоляпие московское.
Чувство праздничное минуло,
И, как яви отражение,
В окна глаз безмолвно хлынуло
Мрачных мыслей наваждение.

Горе, если неприкаянно
Ездишь, бродишь лабиринтами:
Мегаполис бьёт отчаянно,
Давит глыбами и плитами.
В бездне тёмного безвкусия
Боль-тоска неодолимая…
Хорошо, когда ты трудишься
Или ждёт тебя любимая,
Или есть в просторах Родины
Дом под елями, берёзами,
С далью, что лежит за окнами,
Под снегами и морозами.
Где закат, как плавка золота,
Высь осыпавшая искрами,
И глухая ночь развёрнута
Чародейственными высями.


СТАРУШКА

В магазин забежал
За бутылкой "Посольской" -
Мимо тучных рядов
И рекламных картин,
Мимо мяс и колбас,
Мимо публики броской,
Мимо девочек складных,
Над блеском витрин.

Вдруг в нестройной толпе,
В хаотичном движенье,
Я увидел старушку.
Стояла она,
Прижимая к груди
Упаковку печенья,
А потом всё смотрела,
Какая цена.

И с сомненьем в глазах,
Положила на полку
Эту пачку печенья,
И снова взяла
Исхудалой рукой.
Ну, а прямо и с боку
Толчея нарастала,
Толкалась, текла.

Чья-то мама? Жена
Ветерана-героя?
И она схоронила
Недавно его?
Ну, а может, сама -
Персонаж метростроя
Или стройки иной?
Много было всего.

И теперь никому
Не нужна, одинока.
Праздник: чай и печенье
На чистом столе,
Телевизор, и комната,
Точно светёлка,
И лучатся морщинки
На добром челе.

Так пригрезилось мне.
И обидно вдруг стало
За отца и за мать:
Столько бед позади.
Машинально плачу
За изделье "Кристалла".
Вижу маму с печеньем,
Прижатым к груди.


* * *
Вестят петухи о конце непогоды,
В Кремле обещают: пройдут все невзгоды.
И впрямь: горизонт всё светлей здесь и там,
И верится, чёрт побери, петухам.


У ФРОЛКИНА

Ночь. Темно. Камин в разгаре,
Пламя мечется, гудит:
То - свивается кругами;
То - спиралями горит.
Хорошо в осенний холод,
В непролазную мокредь
Утолить духовный голод -
У камина посидеть.
Просто так смотреть на пламя,
Перемены замечать,
Непогоду за стенами
В полутьме пережидать.
Вскользь задуматься о прошлом,
Перебрать, что было днесь, -
В книге жизни о хорошем
Строки редкие прочесть.
Слышать, как уходит время
Тихо прочь в небытие.
Наблюдать, как светотени
Суетятся в темноте.


* * *
В тумане серые дома,
В подсветке Кремль:
Лучи крутые!
Стоит державная Москва,
Лежит великая Россия.


* * *
Ночь в снегах за окнами лежит,
Белый снег за окнами кружит,
Белый снег: такая канитель -
Затяжная русская метель.
Это просто русская зима -
Маленьких снежинок кутерьма.
То - прижмутся к тёмному стеклу,
То - в спираль совьются на углу,
Где фонарь болтается в ночи,
Где, как танец свадебный, лучи.

Я с крыльца ныряю в белый мир,
И меня подхватывает вихрь,
И свистят вокруг меня ветра,
И метёт вселенская метла
Снег навстречу, в спину и вокруг:
Стужа, ночь, метель и я - сам-друг.

Будит мысли ветер и мороз.
Вот - ряд сосен, вот - чета берёз,
Хлёсткий ветер буйствует в верхах:
Шум и стоны в кронах и ветвях.
Шум и стоны - образ (нет верней).
Нет милей родной земли моей:
Здесь не стонут всуе, здесь поют,
Молятся и колются, и пьют;
Здесь не бьются в стену головой -
Терпят и глумятся над собой.

Я вернусь в уютное жильё,
Шубу - в угол, шапку - на неё,
Валенки поставлю за порог,
В камельке раздую огонёк.
Пламя, искры, ветра слабый свист
Положу в столбцы на белый лист.

Ночь в снегах за окнами лежит,
Колкий снег за окнами кружит,
Быстрый снег. Такая канитель.
Это просто русская метель,
Это сердце (плохо ль, хорошо?),
Вторит, внемлет, ропщет всё ещё.


* * *
Не заглядывай в глаза,
Не спеши безумно в бездну,
Что, как небо-бирюза
Или блеск во тьме небесной.
Улетишь - не воротить,
А нырнёшь - пропал без звука.
Но какая мзга и скука
Без загляда в бездну жить!


* * *
Снегопад холодным роем
Белых пчёл летит в лицо:
Я - по полю, он - над полем,
Я - домой, он - на крыльцо,
Я - в покои, он на окна
Налетает и шуршит,
Стелет белые полотна,
Белой пылью порошит.
Растоплю камин и сяду
У камина в тишине.
Отношенье к снегопаду
Будет тёплое вполне.
Подойдёшь, замкну руками,
Положу ладонь в ладонь,
Под шуршанье за стенами
Заглядимся на огонь.


* * *
Под кустом сирени старой
Старый дед и старый кот,
Старый дом (окошек пара)
Старый двор и огород.
Юным дед ковал победу,
Жил, как все: творил мечту.
Поклонюсь за это деду,
Деду и его коту.


* * *
О чём шумит дремучий бор?
О чём молчит народ России,
Когда кремлёвские витии
Ведут с народом разговор
Из зал в сверкающих огнях,
В толпе надёжной - мимоходом,
С улыбкой менторской в губах
Под славословье дружным хором?

О чём шумит дремучий бор?
О чём молчит народ России,
Когда с экрана, не впервые,
Жить учит стопроцентный вор
При галстуке (и просто так)
Буквально всеми узнаваем,
Или не выбритый "простак" -
Бескомплексный рубаха-парень?

О чём шумит дремучий бор?
О чём молчит народ России,
Когда лукавые "святые"
Из лжи мастачат звонкий сбор,
Когда беду людей они
В успешный бизнес превращают,
И, избранным лгунам сродни,
О высшей благости вещают?

О чём шумит дремучий бор?
О чём молчит народ России,
Когда чиновники благие
Устраивают свой собор,
И поднимаются над ним
Шары прозрачные в узорах,
И замков благовонный дым,
И рай на вверенных просторах?

О чём шумит дремучий бор?
О чём молчит народ России,
Когда крутые и лихие
СМИ демонстрируют напор,
Когда безнравственность сама
О добродетели печётся:
То крови кинет, то дерьма,
То голым задом повернётся?

О псах бродячих - сытый спор,
Рекламный блеск, смешки пустые…
О чём шумит дремучий бор,
О чём молчит народ России?


* * *
Мы друг за другом повторяем
Нелепицы о прошлых днях.
И оттого глупы бываем,
Что прошлое черним и хаем,
И в будущее совершаем
За ложным шагом ложный шаг


* * *
Мир лесов и лугов,
Мир домов многоокий,
Тёмный блеск родников -
Это наши истоки.

Разговор за столом,
Добродетель, пороки,
Любим, пьём и поём -
Это наши истоки.

Россыпь дятла в бору,
Зов кукушки далёкий,
Тишина поутру -
Это наши истоки.

Небеса высоки,
А озёра глубоки,
А поля широки -
Это наши истоки.

Наших предков мечты,
Новой жизни пророки,
Купола и кресты -
Это наши истоки.


* * *
Разгулялась непогодушка:
Рассыпалась дождём,
Застелила мглами полюшко
И дальний окоём:
И печалью занавесила
Душу вольную мою.
Оттого-то мне не весело -
Светлых песен не пою.

Это - осень, что поделаешь,
Деревья подожгла.
Не прогонишь, не посетуешь -
Ко времени пришла,
Но и осенью погодушка
Нет-нет, да и блеснёт:
Вспыхнет в небе чистом солнышко,
И сердушко замрёт.


* * *
Клочками белыми на травах,
На жёлтых и зелёных травах,
Лежит и тает первый снег.
В садах, аллеях и дубравах,
В затихших на зиму дубравах,
Снег на ветвях, как белый мех.

Приятен первый снег на кронах,
На тёмных, обнажённых кронах
По сторонам, над головой,
И в травах жёлтых и зелёных,
(Среди сырой листвы зелёных)
Предзимней призрачной порой.

И так не хочется включаться,
Умом не хочется включаться
В дела бездарные властей.
Но мыслям некуда деваться
И чувствам некуда деваться
От фактов и дурных вестей.

И я вдыхаю влажный воздух,
Настоенный на листьях воздух,
Морозцем тронутый слегка
В дубах, осинах и берёзках
В знакомых сызмала берёзках
С вершинами - под облака


* * *
Мою яблоко.
Слушаю Моцарта.
За окном златоглавая осень.
Небо дымкой белёсой подёрнуто
Так, что солнышко светит не очень.
Небо, солнце, осеннее золото,
И по летнему ясные дали.
Светлозвучная музыка Моцарта -
Бездна скрытой глубокой печали!


* * *
Жаль "племя молодое, незнакомое"!
Судьбу его легко предугадать:
Порочной властью
в бездну бездн влекомое,
Оно перепорочит эту власть.


* * *
Вся дрянь, с умом и без ума,
Спешит в московские приделы:
Их дожидается тюрьма, -
Они во власть шагают смело
И по понятиям живут,
И издают свои законы,
И учат православный люд
Красть, лгать, юлить
И стричь купоны.

Их тени по низу скользят
(Воры, убийцы, отморозки),
Их сразу не поставишь в ряд,
Как голоса и отголоски.
Тех, что вверху, процентов пять,
И снизу - пять, пожалуй, тоже.
Но, бог мой, как они похожи
(Тень с властью) - не перемешать.


ДУМЫ МОИ

Вершок в Кремле - не мой приятель.
Он - родом с берегов Невы;
Он - мест божественных искатель
На берегах реки Москвы.

Он высоко, но… ниже Бога.
Его приятель - патриарх.
А я, как все, живу убого,
И не за совесть, а - за страх.

Пью "путинку", порой - "палёнку",
Топчу любимую, как гусь;
И от меня не много толку,
Пока я не опохмелюсь.

Но тает пелена тумана,
И я - свидетель торжества
Бесстыдной лести и обмана:
Явленья миру "божества".

Я, хоть и сер, но понимаю,
Зачем, поодаль и вокруг,
Чиновников сбивают в стаю.
Я, хоть и сер, но не лопух.

Я понимаю, что ребята
Пригрелись в Думе и в Кремле,
И в креслах Нового Арбата,
Как говорят: они "в седле".

И перемены им - не в тему,
И новый президент - не в масть,
И держат дружбаны систему,
Чтобы под кресла не упасть,

И, отдавая почесть сану
И другу (разум - так себе),
Они взахлёб поют осанну,
Заботясь о своей судьбе.

А до меня им дела нету,
Я для властей - ни то, ни сё.
Кормлю, пою, держу планету,
Пью и ругаюсь, вот и всё.

Но так охота, так охота,
Под "путинку", расслабясь враз,
Послать их… как это: в болото,
Всю эту ханжескую власть.


* * *
Вагон поскрипывает тихо,
Глухая музыка колёс,
Ночь - черноглазая чувиха:
На окнах нити светлых слёз.

Вдруг полоснёт купе прожектор,
Вдруг промелькнёт пунктир огней,
Вдруг (весь, как день) -
Вокзальный сектор:
Перрон и тысячи людей.

И снова темень справа, слева,
Вагон тихонечко скрипит,
Ночь - надоедливая стерва -
У глаз бессонницей сидит.


* * *
Ледком подёрнуты колдобины
И манна сыпется небесная.
Ещё чуть-чуть - ветра холодные;
Под снег уйдут дороги местные,

И хаты белыми сугробами
Вдоль белых улиц обозначатся.
Они столичными особами
Нигде не числятся, не значатся.

Люд ходит тропами обычными,
Пьёт самогон, живёт покудова,
И сострадания привычного
Не ждёт от племени иудова.


* * *
Ощутил народ свободу,
И пошли вразнос дела…
Девки, бабы взяли моду
Обнажаться до гола.

Каждый - сам.
В глазах презренье.
Глянешь, хмыкнешь,
Нету сил.
Точно щепки, поколенья
"Без руля и без ветрил".

Пиво - в глотку,
Дозу - в вену,
Случай, праздник на все сто.
Блуд вскарабкался на сцену,
Вор диктует, кто есть кто.

А в забоях черностенных
И мерцающих во тьме
Смерть пасёт за сменой смену,
Прячась в чёрной кутерьме.

А в полях, в чертополохе,
Гибнет русская земля
В поле - лохи, в шахте - лохи.
А под стенами Кремля

(в Александровском, на Красной,
до дороги окружной), -
Здесь - не лохи. Жизнью страстной
Здесь сгорают и хмельной.

А в самом Кремле таится
Пустота, и в пустоте
Проступают то ли лица,
То ли тени в суете.

От безделья, от веселья,
От бесстыдства по ночам
Жизнь на яркой карусели
Всё показывают нам.

Здесь бездельник и мошенник
И бездарность правят бал…
В светлых улицах, как в щелях,
Проститутка и амбал.

И менты гуляют стаей:
Кто защитник? Кто бандит?
Ходят молча, кто их знает,
Кто на взгляд определит?

Ощутил народ свободу:
Хошь - работай, хошь - бунтуй.
Много дадено народу:
В президенты, в Думу дуй.

Лихоимство и халява,
Занял нишу - все дела.
Хочешь - влево, хочешь - вправо,
Закусивши удила.

А в забоях черностенных,
А в полях на всех ветрах,
А в просторах белопенных
(в океанах и морях)

Сколько бродит мыслей горьких
В умном русском черепке,
Крепких слов - на языке…
Да и только, да и только.


ОДА РУССКОЙ БАНЬКЕ

Серый ветер, серый дождь,
Серых туч гряда густая,
В ковылях высоких дрожь,
Русь - от края и до края.

Выйду молча на крыльцо,
Посмотрю в пустые дали,
Дождь прольётся на лицо,
Душу выстелят печали.

Там - берёза, там - ольха,
Там - зигзагами дорога.
Жизнь в России не легка,
Тяжела. Но не убога.

Позвоню моим друзьям,
Банькой весело займёмся…
Из ковша да по камням
Жаропышущим пройдёмся

Раз, другой и третий раз.
Обжигающая лава
На полке охватит нас:
Веник ходит слева, справа.

Веник в баньке - господин:
Стоны, кряки, охи, ахи;
Ну, наддай, ой, погоди…
Прочь печали, стрессы, страхи.

Друг за другом сверху вниз
Молча катимся в предбанник.
Пар - подобье белых риз,
Каждый странник и избранник

Всяк - в чём мама родила:
Ни стыда тебе, ни срама.
Банька - вот и все дела:
Ад и рай, и своды храма.

А очистившись, грешно
За столом не причаститься
Водка - горькое вино -
Для того как раз годится.

Тут всех разом помянём:
Кремль и хлябь. Всего коснёмся,
От души пересмеёмся
Над своим житьём-бытьём.

Серый ветер, дождь кругом,
Серых туч гряда густая,
Жизнь, - она всегда такая,
Редко посуху идём.

* * *
Еще стихи
Страничка автора

 

ТИТУЛ

Вверх

 

© сайт "МП".

Rambler's Top100 Rambler's Top100