Сайт "МОСКОВСКИЕ ПИСАТЕЛИ" Списки
Произведения
Союзы
Премии
ЦДЛ
Альбомы
Хобби
Дублер странички находится на http://www.moscowwriters.ru


Иосиф РУХОВИЧ

СТАТЬИ

СтихиПроза

* * *
        УЧИТЬСЯ ЧИТАТЬ

        "В начале было слово…" Именно так, с маленькой буквы, эта часть библейского стиха стала навязчивым штампом, без которого, кажется, не обходится ни одно псевдоинтеллектуальное общение. И смысл, как правило, ироничный - сначала сказали, потом сделали. Большинство, кстати, не только не знает весь стих, но даже не ведает, откуда взялось выражение.
        Этот пример иллюстрирует даже не состояние языка, а скорее отношение к устной и пись-менной речи - бездумность и поверхностность. Одно из мощных средств повышения осмыслен-ности и выразительности - привлечение внетекстовых, прежде всего литературных, структур выхолащивается и, хуже того, искажается.
        Между тем, внимательное и трепетное прочтение - "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог" - позволяет почувствовать и понять многие смыслы, заложенные в этой великой поэзии. Кроме очевидного - передаче Богом человеку Слова, трёхкратное повто-рение в одном стихе - Автор библейского текста не часто прибегает к такому приёму - убеждает в бесценности дара и, поскольку "В Нём была жизнь, и жизнь была свет человеков", обязывает к исключительно бережному отношению.
        Как же сегодня обращаются со словом "человеки"? Можно привести множество примеров пусто- и многословия, варварства и неумения выразить даже простенькую мысль без отчаянной мимики, жестикуляции, а то и ненормативной лексики, современной "творческой" элитой. Но стоит ли? Достаточно включить телевизор.
        На развитие языка влияет бесчисленное количество факторов, отражающих все аспекты человеческого бытия. Но в настоящее время наибольшую тревогу вызывает не состояние слова как средства коммуникации, а его инобытие в литературе, прежде всего, в поэзии. Эта лаборатория, очищающая и развивающая речь, работает не только не на полную мощность, но и с явными перебоями. И, прежде всего, следует говорить не о создании художественных текстов (это, как ни парадоксально, сейчас вторично и легче поддаётся коррекции), но о прочтении.
        В наше рекламное время спрос на товар организуется. Потребителя не только воспитыва-ют, но просто вколачивают ему в голову потребности. К сожалению и литературу превращают в товар. При этом читателя необходимо упростить до массового, т. е. оставить от искусства развлекательность - острая фабула, секс, насилие, так называемый юмор и тому подобное. Понятие поэзии и прозы, как особой формы работы со словом (не только писателя, но и читателя) остаётся далеко в стороне. Предупреждение ещё Пушкина - в художественном произведении важно не что, а как - практически игнорируется. Читателя отучают читать, сотрудничать с автором по постижению Замысла. И следует признать - преуспели в этом далеко не богоугодном деле значительно.
        То, что с этим уродливым явлением следует бороться, у образованного человека сомнений не вызывает. Но как? Как научить читателя испытывать наслаждение и катарсис от настоящего, от высокого искусства? Чтобы "с базара понесли" Пушкина и Паустовского, а не Маринину или "Гарри Поттерра".
        Единственная возможность - учить читать, демонстрируя индивидуальное понимание. Что и постарается сделать автор в этой статье в меру скромных возможностей.
        Чтение художественного произведения это не только знание букв и законов их сочетаний. Над языком, на котором изложен текст, надстраивается художественный язык, создающий до-полнительные смыслы, порой важнее первичных. Слово при этом становится актом творения, значительно и постоянно расширяя свои границы.
        Наиболее ёмким и значимым становится слово в поэзии. Здесь к смыслу добавляется об-раз, звук и внетекстовые структуры - привлечение ранее созданного. Даже положение слова в строке приобретает значение.

        Приведём несколько примеров.
        Выхожу один я на дорогу,
        Сквозь туман кремнистый путь лежит,
        Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
        И звезда с звездою говорит…

        Проследим за взглядом: "Бог - пустыня" - вертикаль, "звезда с звездою" - перекладина. И в слове "кремнистый", при осознании противопоставления "дорога - путь" (что, конечно же, не тавтология), явственно слышится крест. Не только пустыня (это слово вообще в поэзии Лермонтова нагружается многими смыслами - читатель может сам провести такое исследование), но и лирический герой "внемлет Богу", осеняя себя крестным знамением. Под этим углом зрения всё стихотворение буквально переполняется смыслами, предоставляя читателю в зависимости от индивидуального опыта, душевного состояния, общего развития обращаться к нему снова и снова.
        Ещё Лермонтов. Автору с детства не давала покоя поэма "Мцыри", которую полюбил и запомнил практически с первого прочтения. Но где-то вычитал, что если стихи можно переска-зать прозой, то это не поэзия. Эпический характер поэмы, казалось, позволял пересказ. Но по-чему-то никак не удавалось. Понадобились годы и Бахтин, Тынянов, Лотман и многие другие, чтобы хоть чуть-чуть проникнуть в тайны лермонтовского очарования.

        Немного лет тому назад,
        Там, где, сливаяся. шумят,
        Обнявшись, будто две сестры,
        Струи Арагвы и Куры,
        Был монастырь. Из-за горы
        И ныне видит пешеход…

        В первых четырёх стихах соблюдается четкий ритм, совпадающий с метром, с ударением на каждом слове, кроме пиррихия во втором стихе. Не вдаваясь в глубины давно угасшей дис-куссии о взаимоотношении обозначающего с обозначаемым, скажем, что задача поэта убедить читателя в их полном единстве в данном тексте. И Лермонтов двумя ударениями в "сливаяся" достигает полного слияния (извините за тавтологию) слова с его смыслом.
        Дальше. В первых трёх стихах нет резких звуков, течение рек плавное. Но вот они сли-лись, и врывается звук "эР": "…сестры/ Струи Арагвы и Куры,/ Был монастырь из-за горы…", и шум слияния слышится явственно.
        Во всех приведенных стихах, кроме пятого, смысловое и синтаксическое членение строчек совпадает. Но в стихе "Был монастырь. Из-за горы…" поэт ломает единство, и нам неожи-данно открывается вид, который и может быть только при подъёме на гору.
        Как много можно ещё уловить в этих, казалось бы, простых, но совершенных строчках!
        Максимилиан Волошин:

        Эти пределы священны уж тем, что однажды под вечер
        Пушкин на них поглядел с корабля, по дороге в Гурзуф…

        На первый взгляд смысл этого двустишия молитвенное ("священны") преклонение перед гением Пушкина. Но оно перекликается с таким же гекзаметром Пушкина:

        Слышу умолкнувший звук божественной эллинской речи,
        Старца великого тень чую смущённой душой…

        Цепочка протягивается к Гомеру и "умолкнувший звук" распространяется на Пушкина как на родоначальника литературы.
        А вот какое значение приобретает звук "эР" у Геннадия Шпаликова, известного поэта шестидесятых годов прошлого века.

        Городок провинциальный,
        Летняя жара,
        На площадке танцевальной
        Музыка с утра.
        Рио-рита, рио-рита,
        Вертится фокстрот,
        На площадке танцевальной
        Сорок первый год.

        Сначала дальние раскаты, потом гром войны - семь эР подряд, и смысловой и фонетический удар в конце на "сорок первый год"! Просто прямое попадание бомбы в эту самую легкомысленную танцевальную площадку!
        О чём у Шпаликова? О том, как целыми днями танцуют в июне сорок первого в провинциальном городке рио-риту? Помилуй Бог! Здесь в звуках слышится и "без объявления войны", и рухнувшая мирная жизнь, и тучи "мессершмитов", и вообще вся трагедия Великой Отечественной.
        Нередко композиция произведения, расставленные акценты и звуки не только делают зри-мыми образы, но вводят и противоположные смыслы.
        Короткое программное стихотворение московского поэта Михаила Абаулина:

        Не трибун я, не пророк.
        Может быть, я собеседник.
        Если трепетной душой
        Вдруг почувствую - посредник…

        Акцентированные в конце строк "пророк" и "собеседник" смыслом стихотворения противостоят и отрицают друг друга. Однако господствующие в словах звуки "эР" и "эС" объединяются в финальном акценте "посредник" и стихи получают дополнительный противоположный смысл - и пророк, и собеседник.
        Рамки статьи, конечно же, не позволяют прочесть всю русскую поэзию. Но это необхо-димо делать! Нельзя дать пропасть великому богатству, приобретённому умножением великого божьего дара.
        Неполноценное чтение не может не сказаться на состоянии устной и письменной речи. Язык, как известно, творит народ - и писатели, и читатели. Писатель создаёт свой художественный язык, устанавливая собственные законы и правила (по Пушкину - не поэт идёт за грамматикой, но грамматика за поэтом), внося свою долю в развитие языка. Но и роль читателя огром-на - именно он должен формировать требования к письменности, так сказать, извините за вы-ражение, спрос. А какой формирует спрос полуграмотный читатель известно - на развлекалов-ку. Истинные наслаждения, увы, обходят его стороной.
        Необходимость просветительской работы в области литературы настоятельное требование нашего времени. Иначе неизбежен регресс, что и наблюдается - сквернословие стало повсеместным и повседневным, заменяя поэзию. В конце концов, ненормативная лексика тоже инобытие слова. Только очень уж скверное.
        Учить читать! Используя малейшие возможности. К сожалению, они сейчас не слишком велики.
        В этих условиях каждый писатель, как нам кажется, обязан демонстрировать прочтение, вовлекая читателя в сложную, но очень увлекательную игру. Есть надежда, что однажды открыв для себя художественный текст, прочтя художественный язык, читатель уже никогда не вернётся к примитиву. И "с базара понесёт" настоящую литературу.

* * *

E-mail:
        

 

ТИТУЛ


        

Вверх

 

© сайт "МП".

Rambler's Top100 Rambler's Top100