Сайт "МОСКОВСКИЕ ПИСАТЕЛИ" Списки
Произведения
Союзы
Премии
ЦДЛ
Альбомы
Хобби

Александр Жуков

СТИХОТВОРЕНИЯ


* * *
Какая-то странная нынче заря
на небе свинцовом румянцем восходит.
Как холодно в мире в канун ноября!
Просторно и ясно в осенней природе.
Белеют березы, на них - ни листа,
все меньше на ясенях огненных пятен.
Дубовая рощица так же пуста,
как город, в который вошел неприятель.
Чуть выбелил ветки предвестник-мороз.
Деревья, в предчувствии близких метелей,
идут по дороге толпой и поврозь
туда, куда птицы вчера улетели.
1987

* * *

Птичья песня все реже слышна.
Меж камней распоешься не больно!
Не сказать, что в Москве тишина,
песен меньше, а шума - довольно.
Электрички, трамваи, авто...
Громыхает железное стадо.
Кто же в этом виновен?
Никто.
Видно, время такое настало.
Не вернется былое назад.
Только жаль почему-то немножко
прежних лет небогатый уклад -
палисадник,
сирень под окошком...
В лесопарках - изрядно травы,
но давно заблудиться не страшно.
Над заставами старой Москвы
прочно встали бетонные "башни".
И опять наступает апрель.
И покуда весь снег не растает,
над Москвой распевает капель...
Но чего-то еще не хватает.
1986

* * *

Воскресенье. Москва опустела.
На ветвях недвижимы листы.
Солнцем залиты крыши и стены,
тротуары, шоссе и мосты.
Прохожу мимо вялых прохожих,
все приезжих в своем большинстве,
тех, что думают, видимо, тоже,
что и сам я впервые в Москве.
День проходит томительно длинно.
На сеансе в "Повторном" - кино
я смотрю на экране картину,
что прошла по экранам давно.
И немая, как стертое слово,
чья-то жизнь, а вернее, игра
повторяется снова и снова,
как вчера и как позавчера.
Вновь актеры смеются и плачут,
все наивней с течением лет,
и зачем-то от зрителя прячут
сорокапятилетний сюжет.
Ведь известно - глупа героиня.
И герой - не герой, а подлец,
хоть свое настоящее имя
открывает он лишь под конец.
Ведь известно все это вначале,
и что будет сейчас и потом...
И ловлю я себя на случайной,
но навязчивой мысли о том,
что какой-нибудь зритель вселенной,
погасив предварительно свет,
крутит время, как киноленту,
и скучает,
предвидя сюжет.
1975

* * *

Или тебе не повезло,
как в форточку влетевшей птице?
Как ей,
вовеки не пробиться
сквозь непонятное стекло.
И кажется, что небо - рядом.
Расправил крылья
и лети!
А жизнь
прозрачные преграды
соорудила на пути.
1969

* * *

Рассвет, окрашенный свинцом.
Часы перед работой.
Простое, женское лицо,
убитое заботой.
В комочек сжавшись у окна
гремящего трамвая,
она сидела.
Кто она? -
Я знать того не знаю.
Не видя ничего вокруг,
лица не поднимая,
она почувствовала вдруг,
что привлекла вниманье.
Глаза устало подняла,
но твердо посмотрела,
так, словно бы понять дала:
А Вам какое дело?!
И я отвел поспешно взгляд,
ей отвечать не смея,
как будто в чем-то виноват
был тоже перед нею.

* * *
НА ГОРБАТОМ МОСТУ

Ветеран продает ордена,
Чтоб не кланяться ради Христа.
Что ж молчишь ты, родная страна?
Иль совесть твоя нечиста.

Этот орден его - за Москву,
А другой - за рейхстаг, за Берлин.
Он стоит на Горбатом мосту
Без друзей боевых, сам - один.

Этот друг его пал под Москвой,
И упал у рейхстага другой.
И стоит ветеран сам не свой,
Вечный пленник Второй Мировой.

Он сберег тебя, Родина-мать.
А друзей не сумел уберечь.
Сколько минуло лет и опять
Он услышал немецкую речь.

Он стоит на Горбатом мосту,
Перед Богом и Родиной чист.
Этот орден его, за Москву,
Покупает седой интурист.

Гладколиций, сухой господин,
Как и он, ветеран по годам.
- Если хочешь, бери "За Берлин".
А Москву я тебе не отдам.

* * *

Как тихо в мире на закате года!
Но слуху различимые едва,
как бы сквозь сон еще твердит природа
какие-то знакомые слова,
последние.
Что значит звуки эти?
Скрипят стволы, шумят травой поля -
как будто шепчет об ушедшем лете
губами пересохшими земля.
Последнее, негреющее пламя
по голым веткам, по траве бежит...
Сухие листья ветер ворошит,
как будто перелистывает память.
1975

* * *

Девочка, как речка.
Вечер над Псковой.
В русое колечко
лучик завитой.

Сладко пахнет липой.
Не нужны слова,
где с рекой Великой
обнялась Пскова.

Наши судьбы - реки,
быстрая вода.
Разошлись навеки.
Знать бы,
кто куда?!

Девочка из Пскова,
сквозь теченье дней
ты сияешь снова
в памяти моей.

Сладко пахнет липой.
Ты во мне жива,
как в реке Великой
девочка Пскова.
1976

* * *

Увидал и решил:
подойду!
Но опять, сомневаясь безбожно,
я иду вслед за ней, как по льду,
нерешительно,
осторожно.
Все как будто чего-то боюсь.
Сам не знаю,
чего и откуда?
Упаду? Ушибусь? - Да и пусть!
Поболит-поболит и забуду.
Ушибался,
бывало не раз.
Нет, боюсь я исхода иного:
прикоснусь -
и растает мираж,
станет льдышкой горящее слово.
И она обернется не той,
эта женщина -
образ любимой.
Пусть останется чистой мечтой,
недоступной и неистребимой.
1985

* * *

Всю весну я ходил мимо окон,
где так ясно сияли огни
в этом доме, большом и высоком,
что воздушному замку сродни.
Там смеялись, шутили, играли,
танцевали, садились за стол...
Но меня в этот дом не позвали.
Был я рядом, да мимо прошел.

Нежный голос, так странно знакомый,
призывая, чаруя, маня,
пел за окнами светлого дома,
пел один среди всех -
для меня.
Но весна миновала и лето,
потускнело, пошло на закат.
И не стало высокого света -
в светлом доме огни не горят.

Тихо в доме, приспущены шторы.
- Кто-то умер? А может, больной? -
И, как раньше, как в светлую пору,
обхожу этот дом стороной.
В темном доме, высоком и строгом,
отзвенели той песни слова.
Кто-то в черном стоит у порога -
может, дочка, а может, вдова...
1990

* * *

Хороша была река - речка Кама!
Родниковые несла свои воды.
Ясно виделся на дне каждый камень.
Но куда-то утекли эти годы.
Только разве в том река виновата,
что все той же не могла оставаться?
Будто с женщиной, любимой когда-то,
снова встретился годков через двадцать.
Прежний образ сохранив, на свиданье
с нетерпеньем спешил через годы...
На лице ее - следы увяданья,
разноцветные сияют разводы.
Сбереженная лишь взглядом
прощальным,
где та женщина-река, что волною
бирюзовою на пляже песчаном,
неустанная, играла со мною?
И куда она с тех лет укатила,
как девчонка на речном пароходе,
что смеялась надо мной и грустила,
что так быстро наше время проходит?..
1992

* * *

Говорила мне бабушка: "Жалко вас, внучики!"
И смолкала, как роща в преддверье зимы.
По лицу разбегались морщинками лучики,
словно солнце садилось за краем земли.

А другое вставало, большое и ясное.
И казалось, что жить - это вечно звенеть,
как веселые листья весеннего ясеня.
И не мог я понять, для чего нас жалеть?

Самому было жаль ее, белую-белую,
что усердно молилась, от внуков таясь,
перевитую жилками, жизнью согбенную,
пережившую век, как славянская вязь.

Догорело дотла ее солнце усталое.
А мое - поднялось над распутьем дорог.
И виднее теперь и понятнее стало мне
то, что в детстве понять не умел и не мог.
1981

* * *

Ветер шумит.
Оттого ли не сплю,
что, дотянувшись из сада,
яблоня веткой скребет по стеклу?
Яблоня,
что тебе надо?!
Все понимаю.
Бессилен помочь.
Лето кончается.
Поздно.
Ночь над землей, августовская ночь.
Зреют осенние звезды.
И остается - ветвями махать,
сыпать листву вдоль забора.
Горько,
что нечего людям отдать
в эту осеннюю пору.
1988

* * *

Вьются-кружатся листья опавшие
над поникшей моей головой.
Неужели лишь ангелы падшие
станут ныне моею судьбой?

Черный ствол обгоревшего дерева
знаменует изломанный путь.
Неужели все в жизни потеряно
и былого уже не вернуть?

Неужели все в жизни утрачено? -
Даже Бабьего лета не жди.
И, неслышные, поступью вкрадчивой
пробираются в душу дожди.

И все чаще, как лица румяные,
на холодном осеннем ветру
вьются-кружатся листья багряные,
припадая глазами к стеклу.

На окне моем листья опавшие
догорают в последнем огне...
То не листья, то ангелы падшие
прилетают сегодня ко мне,
прилетают сегодня ко мне.
1996

* * *

Казалось, в воздухе висело
в пяти шагах передо мной
живое, тоненькое тело,
водой прикрытое одной.

Вода вокруг нее дрожала.
И, начинаясь от лица,
ко мне, ее опережая,
бежала линия кольца.

Никто не видел это диво -
она не видела меня,
когда на берег выходила,
руками плечики храня.

Была она, девчонка эта,
так ослепительно светла,
что вслед за ней дорожка света
на гладь озерную легла.
1968

* * *

На восходе осеннего дня
я встречаю ушедшую юность.
Не о прошлом ли память храня,
сомневаюсь, надеюсь, волнуюсь?

Да, наверное, все это зря.
Ведь пора наступает иная.
Не бывает в канун сентября
Воскресения светлого мая.

Но вокруг столько света!
Взгляни.
Может, все-таки чудо бывает?

Ах, какие погожие дни
нам порой в сентябре выпадают!

На пороге осенних утрат,
вспоминания недавнее лето,
обнаженные ветки горят
яркой вспышкой последнего света.
1985

* * *

В этот ласковый, солнечный день,
переполнена вешнею силой,
расцвела за окошком сирень,
та, что мама моя посадила.

Мамы нет вот уже сколько лет!
А сирень распустилась - как чудо!
Словно сыну родному привет
мама шлет издалека,
оттуда...
Ясным светом сияют цветы,
словно взгляд - материнской любовью.
Ты прости меня, мама, прости,
что я виделся редко с тобою,
что не очень я ласковым был,
и давно не бывал у могилы,
что тебя я почти позабыл...

Ты меня до сих пор не забыла.
И прощая любую вину,
и готовая встать на колени,
к моему прислонившись окну,
гладишь стекла ветвями сирени.
1996

* * *

ВЕЧЕРНЯЯ МОЛИТВА

Уходящее время итожа,
У мятущейся тьмы на краю,
Я прошу о любви тебя, Боже, -
Чтоб наполнила душу мою
Светом горным, сияньем небесным,
Чтоб сгорела сомнения тень
И не стало в душе моей места
Для обиды за прожитый день,
За недавнюю боль и потери,
Злой навет и невольное зло.
Дай мне, Господи, сердцем поверить,
Что иначе и быть не могло.
Дай оглохшему знак, что не поздно
В этом грохоте жизни земной
Слышать звуки мелодии звездной,
Поднебесной гармонии строй.
Дай слепому сияние Слова -
Жар и пламя живого огня
Под покровами пепла земного,
Под золою сгоревшего дня.
Чтобы верить, смежая ресницы,
Что Последнего Времени нет.
Тьма погаснет и день разгорится.
После Ночи да будет Рассвет!
30.10.2000

* * *

Иная мелочь в голову войдет
и точит изнутри, как червь сомненья.
И вдруг -
прозренье рухнет, словно плод,
на голову общественного мненья.
Не так ли тяготения закон
открылся задремавшему Ньютону,
когда сидел под яблонею он?
Но почему ему,
а не другому?
Закон иль случай?
Не окончен спор
о том, как это все-таки бывает.
Все думают иные до сих пор,
что яблоки законы открывают.
Они вокруг да около снуют,
и напрягают тощие умишки,
и головы под яблони суют,
лишь понапрасну набивая шишки.

* * *

Обрастаешь "нужными людьми".
Эти люди "делают погоду!"
Это очень важно,
но гляди:
Близкие тебе
стоят поодаль.
"Нужные"
вокруг тебя - стеной.
Не друзья, а обступили дружно.
И за той стеной
тебе родной
человек,
как будто и ненужный.

* * *
ЧЕСТЬ

- Этой шляпе четырнадцать лет
и она самый старый предмет,
что сегодня надел на себя я, -
мысль ко мне вдруг явилась такая.
- Брюкам - год, и три года - плащу.
А под ним я пиджак отыщу,
тот, которому десять, наверно.
И живут они вместе не скверно.
Не кусают друг друга, не рвут.
Очень дружно друг с другом живут,
не сживают друг друга со света.
И пиджак, улучшая уют,
ближе к телу на место жилета
не пытался ни разу пролезть.
Видно, водится совесть и честь
у особ моего туалета.
Очень важно в характере это! -

Ибо честь - это корень корней.
- Нам бы помнить о том повсеместно! -
Если мы не забудем о ней,
жить мы станем и мирно, и честно.

* * *
ТРЕТИЙ "Я"

А может быть, я в чем-то ненормальный?
Два разных "Я" живут внутри меня,
как будто бы в квартире коммунальной.
У них без ссоры не проходит дня.
Один - беспечный. Он дитя разгула.
Ему любой порядок - в сердце нож.
Второй -
так крепко гайки завернул он,
захочешь отпустить -
не отвернешь.
Он твердый консерватор, и ВТОРОГО,
прав или нет,
не переубедить.
А ПЕРВЫЙ,
тот переворот дворцовый
давно во мне мечтает учинить.
И слава богу, что решать не вправе
отдельно ни один из этих "Я".
Что там ни говорят, -
их голос равен.
И все решит третейский судия.
Весь спрос с него.
Один за все в ответе.
Руководит решением моим.
Конечно, я и есть тот самый
ТРЕТИЙ,
который между ПЕРВЫМ и ВТОРЫМ!
Известно мне, как дважды два - четыре,
что пополам себя не разорвать.
И, значит,
чтоб остаться в этом мире,
необходимо сосуществовать.

* * *

ПОЭТ И ЖЕНЩИНА

Из тех, кто при...
и кто непризнан
(за тех, кто не... признаюсь сам),
поэт, как женщина,
капризен,
и своенравен,
и упрям.
К себе он требует вниманья,
как женщина,
порой, как две.
И мания непониманья
в его засела голове.
Его поступки нелогичны.
Как расценить подобный вздор? -
То на своем стоит по-бычьи,
то ловок,
как тореадор.
И вот - ПОЭТ и ВЫ
как странно!
Вы - женщина, а я - поэт,
теперь сошлись, как два барана...
Нет, это слишком грубо,
нет,
как два ведра на коромысле.
И, опуская глазки вниз,
Вы жаждете бескомпромиссно,
чтоб я пошел на компромисс.
Да я и сам того желаю.
Я к Вам давно ищу подход.
Но не решу, с какого края,
хотя и знаю наперед,
что правы Вы или не правы,
правы Вы или не правы
все ж остается Вашим правом
мне говорить, что правы Вы.
И я имею право то же!
Но не воспользуюсь им,
нет.
Мы с Вами в этом непохожи,
Вы - женщина,
а я - поэт.

* * *

ЗВЕЗДЫ И СУДЬБЫ
гороскопическая поэма

Треугольник любви - не простой.
Попадаешь в треугольник такой -
Станет жизнь не мила.
В нем два острых угла.
Ну, а третий - конечно тупой.

I

"Я вас любил!.."
А.С. Пушкин

Всю жизнь меня влекло к вам неуклонно.
И вот - открыл причину гороскоп:
мы с вами знаки одного тригона -
ведь вы, пардон, Свинья, а я - я Кот.
Счастливее не может быть союза.
Хотя в тригоне том же и Коза...
Но с ней у нас супружеские узы,
а связанным счастливым быть нельзя.

II

"Любимая, меня вы не любили..."
С.А. Есенин

Я вас любил! Как счастливы мы были!
Я рядом с вами счастлив был.
Увы,
любимая, меня вы не любили -
лишь исполняли ритуал любви.
Я ошалел от счастья. Сдержан внешне,
вознес в мечтах любимую свою
я до седьмого неба! Но - поспешно:
вы тут же подложили мне свинью.
Я вас боготворил, а вы безбожно,
как ангел улыбались, а потом
мне изменили с Тигром и, возможно,
еще с одним знакомым мне Котом.

III

"Мне грустно... потому, что весело тебе".
М.Ю. Лермонтов

Несуетлива, впрочем неустанна,
Свинья всегда, притом, что холодна,
в своих изменах страстно постоянна,
в своих пристрастьях дерзостно ровна.
Зато неровен Кот. Присущи срывы
его душе. Мечтатель вечный - Кот.
То вялый он, то чересчур игривый.
Кот ничего не знает наперед...
Но гороскоп открыт. Теперь известно
мне все о вас. Открыв, я вас закрыл -
вы стали мне уже не интересны.
Разочарован я, хотя и был
еще недавно очарован очень.
- Как пусто, если тайны больше нет! -
Светили вы, не грея, между прочим.
Вы не огонь, вы - отраженный свет.
Все люди зеркала в известном плане,
и в этих зеркалах в рожденья час
живые души зажигают пламя,
лучами света со звезды примчась.
Мы связаны со звездами судьбою,
мы отсвет звездной жизни на земле.
Как много значит, под какой звездою
мы засветились в этой звездной мгле!..

IV

"За все, за все тебя благодаря я..."
М.Ю. Лермонтов

Что вам сказать в порядке эпилога?
Мне встреча с вами все же дорога.
Я был слепым, беззубым и безрогим.
А после встречи - приобрел рога.
Они теперь со мною постоянно,
как говорят - вошли в судьбу мою.
Пускай Быком я никогда не стану,
зато не позабуду про Свинью.
Я перенял ваш опыт сексуальный -
прозрел! И зубки режутся уже.
Пускай пока я Кот не идеальный,
но Тигр просыпается в душе.
Теперь без страха встречусь я с любою,
взглянув на звезды, прежде чем обнять.
И после, занимаясь с ней любовью,
я за себя сумею постоять.
Змея иль Рыба, Крыса или Лошадь,
Свинья или другой домашний скот -
теперь никто меня не облапошит:
я знаю наперед их гороскоп.
С известных пор мне приоткрылась тайна
движения светил, и все ясней
смысл наших жестов, вроде бы случайных,
игра людей или игра теней.
Хотя Земля экран не идеальный,
есть, видно, лучше во вселенной мгле,
на станции какой-то орбитальной
вновь крутят фильм о жизни на Земле.

* * *


На страничку автора

Rambler's Top100 Rambler's Top100