Сайт "МОСКОВСКИЕ ПИСАТЕЛИ - THE MOSCOW WRITERS". Http://www.moscowwriters.ru

Михаил ЖВАНЕЦКИЙ

"Московские новости", поддержанные Министерством культуры РФ и телеканалом "Культура", выдвинули на соискание государственной премии Президента России за 2001 год в области литературы и искусства писателя-сатирика Михаила ЖВАНЕЦКОГО.


Из газеты "Московские новости", 46 номер, 2001.

Позиция

Вот жизнь наступила. Похвастаться уже некому. Пожаловаться - еще есть.
Для рассказа об успехах нужен слушатель редкой силы и самообладания.
Сколько вокруг друзей с испорченным настроением.
- Ты где был?
- Та тут знакомый дом построил.
- Ну что? Плохой?
- Та не Такой, со вкусом Едренть. И не то чтоб дорогой. А шикарный. Там мрамор. В общем, где он прятался. И так все красиво у мерзавца.
- А ты не любил его?
- Та не. Любил его, суку. Но не ожидал. Как-то без друзей. Не посоветовался, построил. И главное, проговорился, сволочь, что дела идут хорошо. Вот что плохо.
- Ну и что?
- Он напрасно такое говорит. Людям такое говорить. Представляешь?
- Так, если дела идут хорошо.
- Может быть. А говорить такое нельзя. Ты газеты почитай. Плохо, плохо, плохо. А вот еще хуже. А зимой будет гибель, а весной подохнем, а осень не переживем. А за это время знаешь сколько дворцов понастроили, в том числе и те, кто пишет. И с помощью пострадавших, под стук колес - плохо - плохо - плохо - хуже. Плохо - плохо - плохо - хуже.
Приятно наблюдать отсутствие дураков в пишущих структурах и присутствие умниц в контролирующих органах.
Зачем марксизм в людях вызывать?
Маркс, чье имя долго гремело и еще звучит, все рассчитал правильно и человечно. Снизу на пригород смотришь, все нормально - заборы - заборы - заборы. Сверху посмотришь, в душе начинает тебя грызть марксизм. Крыши, дома, особняки, бассейны, как в микроскопе колонии бактерий. Особенно в солнечную погоду. В туман полегче. Но марксизм еще ничего. Это тихое такое. Внутри грызет и кислотой хозяина выедает. Хуже, когда в людях ленинизм начинается. Это уже кислота наружу выходит.
Ленинизм - это разлившийся марксизм. Тут не дай бог спичка или огонек, или искра, или шутка не к месту. Вспыхивает на века. Есть инкубационный период, пока марксизм внутри развивается, человек друга ищет. Соединяйтесь и т. д. При ленинизме - врага. Ленинизм - это открытая форма марксизма. Тут о себе думать некогда. Тут вообще не до себя. Только о враге. Врага давай. Будет враг - друзья найдутся. Как говорится, начни отнимать - помощники набегут.
В этом красота теории. Вначале враг наружный, потом враг внутренний, потом семейный, потом в детях.
Теория правильно предлагает уничтожить врага, чтоб погасить в себе марксизм. Вначале врага яркого, видного, розовощекого, в духах и ароматах, который, не выдержав своих успехов, возвел-таки... и ковры постелил, и медью покрыл, и все это стоит, сверкая, наводя на себя марксизм, который как компас в человеке наворачивается дурным концом к хорошей архитектуре и всей силой бьет по куполу. После соседа яркого и ароматного бьет сдержанного, который гораздо умнее, а все равно не выдерживает, и по понедельникам, чтоб не привлекать внимания, камбалу ест, а по ночам в "мерседесе" разъезжает с фарами, горящими в ночи. Потом бьет соседа совсем скрытного с плохим запахом изо рта, что в закрытом гараже, в закрытом "мерседесе" сырыми ночами ест жареную камбалу уже несвежую, о которой не знает даже жена.
Марксизм в людях не ошибается и бьет точно. После обеспеченного бьет талантливого, а потом и просто способного, правильно подозревая в нем будущую обеспеченность. Избавиться от этого полностью нельзя. Маленькая злокачественная марксинка гнездится в каждом до поры, а при всеобщем возбуждении выходит зрелым ленинизмом, поражающим народы.
Марксизм бывает черная и белая. Белая, говорят, у творческих работников друг к другу. Кто лучше спел или написал, тому не сразу, но прощают. Белую марксизм носят в себе, и довольно долго, криво улыбаясь и плохо аплодируя.
Но к тому, кто не только спел, но и приоделся в цепи и хоругви, к тому испытывают глубочайшую черную марксизму с радужным ореолом.
Как же, мол, и голос - дерьмо, и музыка - дерьмо, и сам недалекий. И раньше таким не был. И жадный, и за копейку удавится. И все себе. На старость якобы. Хотя при таком отношении к окружающим точно не проживет.
Когда все живут одинаково, марксизм в человеке все равно выделяется: этот премию получил, тот не болеет, этот изобретатель, этот в лесу ученый.
Но когда уже все заражены, марксизм переходит в открытую стадию и грозным ленинизмом за пределы государства выходит. Он уже по отдельным людям не стреляет. Ему народы интересны, что нагло, богато и противно живут на глазах у всех. Шикарно передвигаясь, лечась и изобретая и, что особенно противно, сберегая. И, что еще противнее, оружие у них тоже, хотя и кроме оружия есть еда, вода и электричество. А в дальние районы ведет асфальт, не стратегический, а всеобщий, для завезения снабжения продуктов населению.
Тут уж лучше, чтоб марксизм испытывали отдельные люди, пусть и в больших количествах, чем один народ к другим народам, скрежеща зубами в виде марша, что чревато опасностью и грозит полной потерей ископаемых, единственного богатства бедных народов.

С трудом завершая поэму, можно сказать, что жалобы и стоны - прямой путь к дружбе и человеческому общению. Рассказы же об успехах и высоких заработках требуют слушателя редкой силы и самообладания.
Теперь таких нет.

* * *
В греческом зале

Дали этим женщинам два выходных, так они прямо с ума посходили. Убивают время как попало. Вместо того, чтобы отдохнуть... В прошлое воскресенье потянула она меня на выставку. Вернисаж какой-то... Я думал музей как музей. А это не музей, а хуже забегаловки: Горячего нет, один сыр и кофе. В третьяковке хоть солянка была, а на вернисаже одна минеральная. Нет, думаю, тут не отдохнешь...
А воскресенье проходит.
Пока экскурсия таращилась на статую, я выскочил, прихватил на углу. Только разложился, газетку постелил, вахтерша прицепилась:
- В греческом зале, в греческом зале, как вам не стыдно.
Аж пенсне раскалилось. Я ей так тихо возражаю:
- Чего орешь, ты, мышь белая?.. Ты здесь каждый день дурака валяешь, а мне завтра на работу. Стакан бы лучше вынесла... Видишь, человек из горлышка булькает?
...Что селедку?.. Кто селедку?.. Какую селедку?.. Ну, селедку развернул у него на плече... А что ему сделается? Двести лет стоял, еще простоит, а у меня выходной кончается, поймешь ты, коза старая?
...Кто аполлон?.. Я - аполлон? Он - аполлон. Ну и нехай себе аполлон... Повесил я ему авоську на руку, а куда вешать, на шею?
Вот народ... Никакой культуры. Еле от нее отбился. Хорошо еще, ребята поддержали... А на часах уже три. А я еще с продуктами и ни в одном глазу. А уже три на часах.
Стал искать, чем консервы открыть. Бычки в томате прихватил. Вот умора. Вот смех. Музей, музей - нечем банку открыть. Хоть убейся. Куда я только не лазил. Приспособился под конем... Железяку какую-то оторвал, только ударил, как заверещит, у меня даже банка выпала. Вахтерша с указкой. Ну? Я ей из-под коня так тихо замечаю:
- Чего ты дребезжишь? Что я, тебя трогаю или кусаю кого? Ты себе, я себе, они себе...
Хорошо, ребята меня поддержали, вроде все уладилось... Так штопора нет. Вот музей... Тут я ей совсем тихо, ну, тихо совсем.
- Слышь, штопор есть?
- Это итальянская живопись 17-го века.
- Ты не поняла, - говорю, - я тебя не спрашиваю, где брала живопись, я спрашиваю, штопор есть?
- Вы понимаете, что вы говорите, здесь вокруг живопись.
- Понимаю, а ты без штопора можешь открыть? Я же об пол буду стучать, мешать. А вокруг живопись...
Намучился. Оторвал от этого же коня еще одну железяку, пропихнул внутрь, но настроение уже не то... В какой-то гробнице в одиночку раздавил кагор в кромешной тьме, в антисанитарных условиях... Бычки, конечно, руками хватал... Хорошо, грузин стоял на камне, я у него кинжал вытащил, колбасу хоть порубил на куски.
Когда из гробницы вылез, еще мог экскурсию продолжать, хоть в паутине и бычках... Но они исчезли. Так что воспринимал в одиночку... Поковырял того грузина - мура, опилки, дурят людей.
А тот железный, что на лошади сидел, тот ничего, крепкий... Меч я у него из кулака вырвал, а щит рвал, рвал, не идет неплохое качество.
Ну а в целом потерял выходной, угробил. Хорошо еще, вечером в скверике врезали "зверобой" и закусили с колен... Хоть как-то отдохнули.
Теперь, говорят, в большом театре "столичная" появилась, только билет на "чародейку" надо брать. Почем же у них сто грамм?

* * *
Если бы бросил...

Если бы я бросил пить... Не гулял с друзьями... Не танцевал не тратил столько времени на женщин... Был бы усидчив...
Я бы писал, читал, рассчитывал, изучал, чертил, брал на дом работу, искал темы, подмечал острым глазом, изобретал, выступал в журналах, сидел ночами. Что-то открыл бы. От долгого сидения. Защитил бы докторскую. Написал бы пьесу, получил бы премию... И уже тогда гулял бы с друзьями, и танцевал, и тратил много времени на женщин.
Что я сейчас и делаю без этих хлопот!

* * *
Темные проблемы светлой головы.

- Тсс.... Тихо....
Я сейчас вам скажу кое-что... Вы не волнуйтесь. Сидите спокойно. Фамилию свою не скажу - засекречена... (Оглядывается.) Там что за люди?.. А эти?..
Так вот. У меня шестьдесят крупнейших изобретений и открытий. Я автор сорока законов природы. В том числе закона земного притяжения и от перемены мест сумма не меняется, если вам ее выдали.
Чтобы стало ясно, перечисляю: Простейший аппарат для хождения по воде. В этом же аппарате выключаешь надув - взлетаешь в воздух. Переключил давление - буравишь землю. Еще раз переключил ушел в облака. Не подчиняешься радиолокации. Начинаешь ярко светиться днем.
Этим шлангом разгоняем тучи. Удержать невозможно. Пятнадцать человек держат шланг. Нужен дикий компрессор, которого нет.
Вниманию домашних хозяек. Приспособление для очищения куриц до состояния голого тела. Технология: Прошлась электробритвой мужа, потом намыливаешь ость мужниной кисточкой для бритья, обдаешь безопасной бритвой. Все. Курица наша. Вари. Ешь. С этим предложением хожу тридцать лет. Работу бросил. Никто не берет. И знаете, что они мне говорят? Образования нет. Самодеятельность. А самодеятельность главное. Своим умом доходим. Сопромат смекалкой заменяем. Микробов на ощупь. Без образования пьесы пишем. Не нужна? Дешево отдам. И фонарь в придачу. Замедляет скорость света до шестидесяти километров в час.
Оригинальный метод борьбы со склерозом путем полной госпитализации всего населения в инфекционных больницах.
Стимуляция бдб. Укол в пятку - на лысине появляются первые всходы.
Кое-что секретное: Таблетки против танков. Проглотил, и нет никого... Меня могут выкрасть. Чтобы меня не украли, мне нужно сто рублей. Сейчас же. У меня миллионы здесь. (Стучит по голове.) Но здесь (бьет по карману) не хватает ста рублей.
Носки и перчатки на батарейках. Поддерживают постоянную температуру тела тридцать шесть и шесть десятых. Ходить неудобно. Батарейки под пяткой. Работаю над этим...
Транспортная повесть для юношества о провалившейся любви. Читается в любом виде транспорта с нарастающим интересом. Море слез. Несколько озарений. Чистая радость.
Микроскоп стереоскопический. Он пока не работает. Необходимо специальное освещение. В ссср таких ламп нет. В сша есть одна. Но ее разбили. Один ребенок.
А у кого-то поворачивается язык сказать мне, идите учиться. Вы не знаете математики. Мы это все слышали. Того не знаете, этого не одолеет е...
Богатая интуиция необразованного человека. Светлые проблески темной головы. Вот открытие... Суть... Проблемы... Авторского вида движения мысли... Туда и назад.
Портативная постель. Моя собственная. Девичья. Ушла жена. Испытал на ней новый состав для омоложения на костной муке со стекловолокном. Ушла. Не понимает женщина. Теперь жутко выглядит. Сейчас, не скажу.
Порошок сыплем из окна, резко увеличиваем скорость уличного движения. Не пригодится?
Роман для пожилых. Поясок - ярко обозначает талию. Ручка шариковая на замке. Радиаторы-самогрейки. Все нужно пробивать.
Украдет меня иностранная разведка и будет права. Ох, будет права.

* * *
Твой

Ты, женщина, которую я люблю. Ты знаешь, что такое волны. Это когда ты лежишь, а я провожу рукой по тебе.
Ты знаешь, что такое глупость - это все, что я говорю. Ты не чувствуешь, что в кончиках пальцев моих я весь.
Я не помню твоего лица. Я не помню твоей одежды. Я все это чувствую.
Ты в дверях. Теплая со сна. Дышишь. Подыши мне в ухо. Ну, ничего. Пусть. Ну, черт с ними. Причем здесь соседи?.. Ну, дыши.
Мне холодно, и в ушах шум. Подыши, чтоб все стихло... А теперь в эт о... Не отрывай лица... Дыши, пожайлуста... Идем...
Я тебя веду... Вот по-гор... Наступи. Тсс... Не отрывайся. Дыши... Садись... Сиди вот так. А я здесь, внизу. Ничего. В пальто.
Смотрю снизу вверх... Можно я их обниму и лицом?.. У меня? Нет. Некрасивые, обыкновенные... Серые... А у тебя?..
Наклонись-ка, наклонись-ка, наклонись... Ух какие. Все больше и больше... И я в них есть, такой маленький... Нет, мне так удобно... Ну, не нужно... Ну, я внизу... И ты садись... Не слушай меня. Не слушай... Что нового? Что интересного?
То, что я пришел к тебе, ты уже знаешь. То, что ты сидишь со мной, ты уже знаешь. И то, что это мне все нравится, ты знаешь? Я лягу вот так и буду смотреть в небо. Через потолок.
Тебе не тяжело? Ты поддерживаешь мою голову. Она тяжелая. А я сейчас перевернусь лицом вниз, что ты будешь делать?
Ты испугаешься или нет?..
Что нового? Что интересного?.. Я, когда шел к тебе, встре...
Я не могу ничего рассказать. Я не могу ничего вспомнить. И зубы попадают на язык... И руки... Я не могу... Извини меня. Я прошу тебя, извини!

* * *
Монолог мусоропровода

Из мусоропровода рубахи пошли, бритва "механический спутник", брюки габардиновые, макинтош "дружба". Раздобрел народ, соус в конализации находят, в отбросах - рыба фаршированная, а вчера старушка двоих окатила с балкона - химчистка не взяла: Сироп. Окончательно народ сдурел: Макасины ловятся, 46 размер, никто не берет. Мужчина на физической работе 52 животом об верстак трет, кашне ему не хватает шею замотать, вместо рожи такая сковорода, жена или другая женщина за неделю не перецелует, а вы говорите концентрат в урне. Бабка с магазина прет, крупа сыпется - куча ворон сзади, не обернется, и дети у нее кроты, щеки сзади видны, зады свисают, как черешни.
А бабы есть: Только боком в государственное учреждение, только боком. Скомандуют ей: "Пятки вместе, носки врозь" - умрет, а не сомкнет. И дышит, как компрессор, желудок на глаза давит, и грозит им полная неподвижность.
Им говорят: "Двигайтесь больше, дамы, вам грозит неподвижность, двигайтесь куда-нибудь". А куда же они пойдут: Два шага вперед - телевизор, два шага назад - туалет, руку протянул мусоропровод, где я все на себя принимаю.
А у меня ж забот, ни одна ж комиссионка макинтош китайский не берет, брюки галифе-диагональ еще по четыре поколения могут сквозь чащу пробираться - в отбросах. Только ходят хозяйки, губы кривят: "Того у меня нет, этого нет". Я говорю: "Встань на мое место под мусоропровод - все будешь иметь".

* * *

На страничку автора

Назад

Rambler's Top100 Rambler's Top100